Ботаник. Поводырь

Наконец – это произошло. Кобыла под Скарлой всхрапнула и стала сбавлять ход, потом споткнулась и улеглась – благо что медленно, так что старуха успела с нее соскочить. Соскочить, и приготовиться к бою. Так просто она не сдастся!
В левую руку кинжал, в правую короткий степной меч, чуть искривленный, с утолщением к острию – чтобы удобнее было рубить. Ну, теперь она готова к смерти! Чертоги Небесного Царя ждут воина, павшего в битве с мечом в руках! И пусть имперцы говорят, что нет такого рая для воинов, что рай совсем другой – сад, в котором гуляют праведные души, наигрывая на дудках или лиарах – Скарла знала, что есть такой рай, где скачут на конях, где в яростном вихре клинков сходятся воины в сверкающих доспехах, и где доблестные воины пируют после битвы, мгновенно залечив свои раны божественным дыханием. Да, она изменила своему народу – не сама, так получилось – но веру свою не предала. И потому может рассчитывать на воинский рай, не делающий различий между мужчинами и женщинами. Главное – чтобы воин погиб в бою с мечом в руках, а что там у него между ног – это дело совершенно третье.
Их было пятеро – бывалые, опытные, обожженные солнцем и высушенные ветром. Скарла знала, кто это такие – это Ловцы людей. И по большому счету ничего против них не имела – работа, есть работа. Торговцы торгуют, шахтеры добывают уголь, убийцы из гильдии убийц берут заказы на людей, а Ловцы этих самых людей ловят. Другой вопрос – кто их послал? И зачем? Если просто доставить в столицу – это одно. Если допросить на месте и узнать информацию – другое. В первом случае – ее будут пытать в столице, опытные, умелые палачи имперского дознания. Эти владеют специальной магией, и допрашиваемый никогда не умирает у них в руках – пока те этого не захотят. Ходят легенды о том, как искусны эти умельцы. У человека уже и ноги отрезали, и по пояс нет тела, кишки валяются на полу, а он все живет, может говорить, может жить столько, сколько понадобится палачам.
Во втором случае – допрос на месте. Без всяких изысков вроде магии, но ничуть не менее болезненный и смертельный. Никто не выживает ни в том случае, ни в другом. Ловцы тоже умеют допрашивать, только делают это грубее и грязнее.
Скарла не собиралась попадать им в руки, и как только почувствует, что конец близок – сама перережет себе глотку. Или воткнет кинжал в сердце.
Барбара? А она ничего и не почувствует. Насиловать ее бесчувственное тело они вряд ли будут – побрезгуют, тем более что последние часы больная ощутимо пованивала, просто перережут глотку да и бросят посреди степи. А лисы и волки довершат начатое людьми.
Скарле много лет. Слишком много, чтобы она могла противостоять пятерым опытным бойцам. Когда-то она еще могла бы продержаться минут пять, и даже уложить парочку из пятерых – пусть они и опытные-разопытные бойцы. Ведь Скарла в переводе со степного языка: «Жара». Она была очень жарким бойцом, и то, что ее некогда захватил карательный отряд Клана – ничего не значит. Для стрелы все равно, какой ты опытный боец. Она не разбирает – летит и вонзается туда, куда ее послал хозяин. И если бы не Глава Клана, вылечивший ее на последнем издыхании – Скарла давно не просто была бы мертва – не осталось бы и косточек, изгрызенных зверями, или растащенных речными хищными рыбами. Ведь рабов не хоронят, их просто бросают в реку, которая вскипает кровавым водоворотом вокруг брошенного в нее мертвого тела.
Ловцы подъехали неспешным шагом, им уже некуда торопиться. Добыча вот она, не уйдет. Старший – высокий худой мужчина в шапке с лисьими хвостами и безгубым ртом. Он спешился, посмотрел на лошадь, покрытую пеной и тяжело дышащую, сочувственно прицокнул языком:
– Не повезло, да. Надо было тебе взять степных лошадей, как мы. Имперские по такой жаре долго не выдерживают.
– Заткнись! И делай свое дело! – холодно процедила Скарла – Попробуй меня взять!
– Возьмем – безразлично кивнул мужчина – Сейчас достанем арканы, набросим…часть ты отобьешь, но какой-нибудь, да зацепит. Ну а дальше все как всегда. Ты не первая, и не последняя. Работа такая, ничего личного.
 
– Повезете в столицу? – так же холодно осведомилась старуха.
– Зачем? – поднял брови худой – Ты и здесь нам все расскажешь.
– А если я и так вам расскажу…без пыток? – осведомилась Скарла, стараясь как можно больше потянуть время. Пусть и минута жизни, а ее! За минуту многое может измениться.
– Я сожалею – бесстрастно ответил охотник – Мы должны убедиться, что ты не соврала. А это можно сделать только пытками. Но обещаю – как только мы закончим, я тебя убью. Не оставлю умирать на солнце. В конце концов – мы же не звери, это просто работа.
– А с ней что будет? – Скарла кивнула на тканевый сверток между лошадьми.
– Она умрет безболезненно и тихо – кивнул охотник, вздохнул, и приказал – Мадас, Оди, давайте начинать. Время уже к вечеру, а нам еще работы выше головы.
Скарла стиснула зубы и приготовилась. Мужчины (они были примерно такого же возраста, как и предводитель – 30–40 лет) отвязали от седел волосяные веревки, уложенные кольцами, и у Скарлы заныло внутри – обычные пеньковые веревки она еще могла надеяться разрубить, но волосяные…волос очень крепок и сопротивляется разрезанию. А что еще она могла ожидать? Араканы в общем-то и делают из волосяных веревок.
Мужчины разошлись в стороны, взял арканы в руки, и начали раскручивать свое оружие. Скарла отвлеклась на них и едва не пропустила снаряд из пращи, который запустил один из тех, кого предводитель не назвал. Круглый камень, выточенный из твердой вулканической породы чиркнул ее по левой груди, прикрытой кожаным жилетом и Скарле стало очень больно. Впрочем – было бы еще больнее, если бы она не успела повернуться. Удар в сердце скорее всего лишил бы ее сознания.
Второй камень едва не угодил в плечо, третий – чуть не раздробил колено. Скарла уворачивалась, подпрыгивала и вертелась так, что казалось – она стоит на раскаленной сковороде. Предводитель даже слегка улыбнулся и сказал, что для ее возраста она совсем молодец, и он гордился бы такой матерью. Сволочь такой…гад!
Долго это продолжаться не могло, еще немного, еще чуть-чуть, и Скарла допустит ошибку – или потеряет сознание, или не сможет как следует двигаться, а значит – тоже потеряется сознание. И это равносильно ее смерти. Потому она бросилась вперед, выкрикнув родовой клич, с которым некогда нападала на караваны торговцев:
– Хей-яна! Хей-хо!
Охотники попытались набросить на нее арканы – один она отбила мечом, от второго уклонилась, и тут же скрестила меч с мечом предводителя, желая умереть достойно, а не под ножом добивающего ее палача. Это был конечно же акт отчаяния, абсолютно бессмысленная и бесполезная атака – предводитель владел мечом не хуже ее, а меч его был длиннее в два раза. Кроме того, сзади и с боков у нее стояли соратники охотника, и все, чего теперь хотела Скарла – нанести врагу хоть какую-то рану, а после – перерезать себе сонную артерию – до самого позвоночника, чтобы кровь не смогли остановить.
Что случилось дальше – она вначале не поняла. Тот охотник чтонаходился справа упал и задергался, Скарле показалось, что из груди у него вдруг вырос цветок. Второй, что слева, разматывающий свой аркан, получил стрелу прямо в глаз, и удар был такой силы, что его снесло метра на два. Степной лук, сделанный с двойным изгибом, бьет с такой силой, что человека может пробить навылет. Если конечно на том нет брони.
Главный охотник мгновенно взлетел в седло, его оставшиеся в живых соратники – тоже. Впрочем – не все. Еще один упал на землю, выпав уже из седла. Остальные пришпорили коней, пригнувшись к их холке, и помчались прочь совершенно забыв о той, ради которой сюда приехали. Жизнь дороже!
 
Скарла оглянулась, пытаясь рассмотреть – кто же это сейчас стрелял, и только секунд через десять сумела заметить, как от бугорка, что позади нее, отделяется фигура, по цвету абсолютно сливающаяся с желто-бурной растительностью степи. А потом еще одна – уже левее первой.