Жизнь, Ранчо, Любовь (ЛП)

— Да, потому что ты не заслуживаешь меньшего, Аврора. Я хочу, чтобы у тебя было всё, о чём ты только можешь мечтать.
— Что ж, ты тоже этого заслуживаешь.
Я убрала руки и приподняла его подбородок, опустившись на колени, чтобы быть ближе. Чтобы как следует заглянуть в его полуночные глаза. Так что я видела в них проблеск страха, который напомнил мне о том, что мы оба были ранены и исцелялись. Вместе.
— Уайатт, ты такой чертовски хороший человек, ты заслуживаешь всего, чего только можешь пожелать в жизни. Ну же, если бы ты мог получить всё на свете, что бы это было?
Уайатт опустил взгляд, его руки скользнули вверх по моим бёдрам. Я наблюдала, как его руки опустились на мою талию. Напомнив мне о том, когда я чувствовала себя увереннее. Затем уголки его рта приподнялись в лёгкой улыбке, а в уголках глаз появились морщинки, которые легко скрыть от окружающих.
— Я думаю, у меня есть всё, о чём я только мог мечтать прямо сейчас.
Когда он поймал мой взгляд, моя грудь трепетала, а его улыбка стала ещё шире. Мне пришлось заставлять себя дышать, когда Уайатт посмотрел на меня с таким удивлением, что всё моё тело замерло.
— Да?
— Да… и я знаю, что не способен мыслить так позитивно, как ты, но пытаюсь, Аврора. Я хочу быть той версией себя, которая не думает, что всё может рухнуть. Которая не беспокоится, что ты решишь, что такой жизни тебе недостаточно. Что меня может быть недостаточно для тебя, потому что, хотя трудно поверить, я действительно думаю, что такое может случиться.
Теперь мои руки обвились вокруг его шеи, и я прижалась лбом к его лбу, наслаждаясь ощущением такой связи с ним, пристально посмотрев в его тёмные глаза.
Мой якорь. Мой дом.
— Что ж, а я верю. Знаю, что тебя достаточно. Я не хочу, чтобы ты был кем-то, кроме как самим собой, Хенсли. Потому что ты мне чертовски нравишься таким, какой ты есть.
В глазах Уайетта вспыхнуло удивление и что-то похожее на надежду, не думаю, что он позволял себе такую надежду годами.
— Хорошо, потому что ты мне тоже чертовски нравишься, принцесса, и я не собираюсь тебя отпускать.
ГЛАВА 31
Уайатт
Возможно, первый вечер, когда в баре «У Дюка» прозвучал голос Ханны Монтаны. Или попытка Авроры и Черри вспомнить как можно больше слов из её песен.
Я не уверен, как Авроре удалось убедить Дюка позволить ей включить песню, но, учитывая, что он решил в кои-то веки отдохнуть с нами, я не думал, что его волновало. Кроме того, ему, похоже, доставляло такое же удовольствие наблюдать за тем, как две девушки выставляли себя на посмешище, как и всем нам.
Тем не менее, сегодня вечером в баре царила более оживлённая атмосфера, чем обычно, вокруг нас звучал только заразительный смех и оживлённые разговоры. Может быть, так было всегда, но я знал только одно — где бы ни была Аврора Джонс, жизнь казалась намного ярче.
Так же, как и последние две недели с тех пор, как закончился первый пробный заезд ретрита. Я никогда не был так безумно рад, зная, что мне больше не нужно было придумывать предлоги, чтобы увидеть её или прикоснуться к ней. Вместо этого иногда по утрам я просыпался и видел её прекрасное, сияющее лицо, а в другие дни заканчивал работу, зная, что мог вернуться и послушать, как она радовалась прошедшему дню, прежде чем заставлял её срываться на стоны, выкрикивать моё имя позже ночами.
Самое лучшее в Авроре было то, что она напоминала мне о том, что причин просыпаться каждый день с улыбкой более чем достаточно. И не только из-за неё, потому что я знал, что могло случиться, когда всё твоё счастье зависит от одного человека. Хотя, оно определённо на девяносто девять процентов состояло из этих причин, особенно когда я прятал своё лицо у неё между ног или она стояла передо мной на коленях.
Но и из-за того, что Аврора жила полной жизнью. Мне нравилось, как она наслаждалась каждым кусочком еды и не могла дождаться, когда расскажет мне, насколько было вкусно. Или как каждый раз, когда забиралась в постель, ей нравилось гладить мягкие простыни, наслаждаясь их ощущением. Или как Аврора всегда останавливалась, чтобы полюбоваться закатом, слушая, как я рассказывал ей о том, как прошёл мой день. И как она постоянно находила способы прикоснуться ко мне, даже если всего лишь лёгким прикосновением пальцев к моей спине, как будто была уверена, что ценила любое время, проведённое со мной.
 
Заставляла меня чувствовать… достойным. Больше, чем когда-либо прежде. Вселяла в меня маленькую надежду на то, что, возможно, я ошибался все эти годы. Что, возможно, некоторые вещи могли длиться вечно.
Когда я с Авророй, неуверенность в себе, которая подкрадывалась ко мне, когда она упоминала о долгосрочных целях для ранчо, задаваясь вопросом, действительно ли она хотела, чтобы такая жизнь продолжалась вечно, исчезла. Благодаря ей дорога впереди казалась немного прямее, в отличие от каменистой тропы позади меня. Что облегчало попытки быть тем, кто позволял себе мечтать о нашем будущем без страха.
Я покачал головой, глядя, как танцевала Аврора, и потягивал пиво, но знал, что прямо сейчас она настолько поглощена радостью, что ей всё равно, что думали другие люди. Именно так она и заслуживала прожить свою жизнь, потому что у неё чертовски большое золотое сердце, даже если иногда её мозг не всегда напоминал ей об этом.
Даже если я тоже сначала не осознавал.
Тем не менее, я не мог не отметить, что с тех пор, как первый пробный заезд ретрита прошёл успешно, мне не приходилось помогать ей справляться с таким количеством мелких приступов беспокойства, как раньше. Она охотно рассказывала мне каждый раз, когда ей удавалось изложить какие-то новые идеи по поводу своей книги, и больше не боялась.
Задыхаясь от танца и нескончаемого смеха, срывающегося с её клубничных губ, Аврора плюхнулась в кабинку рядом со мной, Черри села рядом с Дюком с другой стороны, немедленно вступив в разговор с ним и Человеком-волком.
Аврора, не колеблясь, прижалась ко мне, её тепло распространилось по мне, обжигая кожу. Мне не нравилось, что я замер на секунду, осознавая, что вокруг нас так много других людей. Люди, с которыми я учился в старших классах, которые любили поболтать и даже не пытались скрыть, что они весь вечер, пялились на Аврору. Наверное, гадали, что она делала со мной, как долго пробудет со мной, прежде чем…
Подождите, нет. Так думала моя прежняя версия.
Я должен быть человеком следующего уровня, который верит в себя.
Для неё.
Рука Авроры опустилась на моё бедро, поглаживая мои мышцы. Она так откровенно и бесстыдно отмечала, что я принадлежал ей, пока хлопала ресницами, глядя на меня. Затем провела пальцами по моим джинсам, заставляя меня вздрогнуть, когда они забрались чуть выше.
Я бросил на неё дикий взгляд, чувствуя, как жар залил мои щёки и другие места. Мне не нужно, чтобы она дразнила меня, когда мы окружены людьми. Я и так был уже взвинчен, потому что каждый раз, когда какой-нибудь парень заглядывался на неё сегодня вечером, я кипел от злости. Уже немало, поскольку рваные джинсовые шорты и облегающий фигуру белый кружевной топ практически не оставляли простора для воображения.
Что мучительно для меня, учитывая, что я точно знал, что скрывалось под ними. Рай, который мог открыться под несколькими слоями одежды…
Аврора прикусила губу, краснея от озорства, пляшущего в её карих глазах. Чёрт, я хотел быть тем, кто прикусывал её губу. И шею тоже. И грудь. И я понял, что теперь смотрел прямо на неё.
— По крайней мере, имейте приличие не пялиться друг на друга на глазах у его младшей сестры. — Голова Сойера просунулась между нашими головами, выводя меня из того наполненного похотью транса, в который Аврора так легко меня погрузила.
Я бросил хмурый взгляд на его самодовольную ухмылку, когда он подошёл к кабинке с темноволосой женщиной, которую, должно быть, подцепил по пути в бар. Он пропустил её к Черри, которая, казалось, узнала её, и они начали болтать.