Жизнь, Ранчо, Любовь (ЛП)

Честно говоря, я потеряла дар речи, когда мы подъехали к озеру. Если золотистого покрова, наброшенного на горы и воду от лучей заходящего солнца, было недостаточно, чтобы придать этому месту ощущение волшебства, то мириады крошечных огоньков, разбросанных по настилу, вокруг стёганого одеяла и пледов, могли бы сделать такое. У меня по-прежнему не хватало слов, пока Уайатт вёл меня вниз по веранде, туда, где нас ждало вечернее свидание.
Теперь, когда мы подошли ближе, я увидела тарелки, наполненные вкусными сырами, мясом, хлебом и овощами, а также термосы с напитками.
Почти идентично с одной из картинок из Пинтерест, которую я добавила на свою доску визуализации на прошлой неделе.
— Когда ты всё сделал? — спросила я, едва в состоянии произнести вопрос, затаив дыхание и поражённая благоговением. За последний месяц я многого не ожидала от Уайатта, но это, должно быть, шокировало больше всего. Он чертовски романтичен, не так ли?
Возможно, Вселенная прислушивалась ко мне всё время. Может быть, всё, через что я прошла, разбитое сердце и исцеление привели меня сюда.
К… нему.
Уайатт пожал плечами и подождал, пока я устроюсь поудобнее среди множества подушек, прежде чем присоединился. Он сел так, что его колено касалось моего, затем откинулся назад, положив одну руку мне на спину.
— У меня было немного времени между отъездами наших посетителей.
— Идеально, — призналась я, восхитившись всей обстановкой, затраченными усилиями и нашим залитым янтарным светом безмятежным окружением, которое добавило завершающий штрих. Я не думала, что когда-нибудь устану от такого. Красота, тепло, природа. Я могла бы наблюдать за всем этим десятилетиями.
Когда я повернулась к Уайатту, он смотрел на меня, а его полуночные глаза в свете окружающих нас огней превратились в тёмно-золотые озера. Как будто я красивее всего, что могло предложить ранчо «Закат», и я даже не сомневалась, потому что… возможно, сегодня так оно и было.
Мягкая улыбка появилась на лице Уайатта, прежде чем он наклонился и нежно поцеловал меня.
— Не так идеально, как ты, — прошептал он мне в губы, запечатлев слова ещё одним прикосновением губ.
Хотя часть меня хотела запустить руки в его волосы и целоваться с Уайаттом всю ночь напролёт при свете заката и мерцающих огней, я и не подозревала, насколько проголодалась, пока не увидела еду, и мы быстро набросились на неё. Мы обменялись историями из нашего детства — любимыми предметами в школе, работой, о которой мы мечтали, дружбой, которая приходила и уходила, и слишком долго спорили о том, кем легче быть — младшим или старшим братом, или сестрой.
Попытка понять, как британские годы в средней школе соотносятся с американскими годами в старшей школе, также оказалась гораздо более сложной задачей, чем должно было быть, когда мы, наконец, двинулись дальше. Я отхлебнула фруктовый смузи из одной из баночек — вкус, который Уайатт смог найти в магазинах, ближе всего к ягодному, который я любила, и наслаждалась тем, с каким оживлением он рассказывал мне о своей дружбе с Сойером, Дюком и Человеком-волком, о том, как они сблизились из-за футбола.
Он чуть не столкнул меня в озеро, когда я спросила, должен ли он был позволить одному из парней встречаться с Черри, и кого бы он выбрал.
Во время разговора мы касались друг друга каждую секунду. Будь то касание коленом к ноге, скрещивание ступней или ленивое поглаживание пальцами рук и бёдер. Я вспомнила, как месяц назад Уайатт вздрагивал или замирал при каждом нашем прикосновении. Но сейчас он словно не мог насытиться, словно жаждал ощутить моё тело рядом со своим. И, честно говоря, я чувствовала то же самое.
Когда мы прикасались друг к другу, всё казалось сильнее, ярче, безопаснее. Как будто мы были двумя прерванными потоками, которые наконец-то смогли течь свободно.
Я с радостью обнаружила, что в одном из термосов был горячий шоколад, и Уайатт порылся в запасах в поисках ещё одной чашки, чтобы налить его нам обоим. Когда мы разлили по чашкам напиток, то прижались друг к другу, лениво закутавшись в одеяло, хотя летний вечер не такой уж и прохладный. Я положила голову Уайатту на плечо, его изгиб поддерживал мою шею так, словно он был создан специально для меня.
 
Вода впереди была почти такого же оттенка, как глаза Уайатта, когда ночь, наконец, окрасила последние клочки неба в мерцающий мрак. Моё сердце наполнилось радостью, совсем как в те времена, когда я была юной и сидела здесь, а рядом со мной была моя бабушка. Часть меня задавалась вопросом, не оставила ли бабушка Грейс мне ранчо не потому, что думала, что оно мне понадобится, а потому, что знала, что оно мне понадобится.
Что, возможно, она знала, каким бурным мог быть третий десяток, как легко ты мог потеряться, даже когда думал, что делал все правильные шаги. И что мне понадобится ранчо, чтобы снова обрести почву под ногами и напомнить мне о том, что такое настоящая жизнь.
Например, романтические свидания на берегу озера с красивым, добрым ковбоем.
Иногда бабушка Грейс делала или рассказывала мне что-то так, словно заранее знала, что оно произойдёт. Посоветовать мне развивать свою страсть к ведению блога и оздоровлению казалось ей таким простым делом, что она даже не рассматривала никаких других вариантов, как будто видела будущее и знала, что блог сработает. Или, может быть, она просто знала, что всё всегда получалось, поэтому, какой бы дорогой ты ни пошёл, в конце концов, она приведёт тебя к нужному месту назначения. Жаль, что я не могла сказать так юной Рори.
— Если бы ты мог вернуться в прошлое и дать самому себе, более молодому, один совет, чтобы это было? — размышляла вслух.
Уайатт хихикнул, и я подняла взгляд, чтобы увидеть, как он закусил губу, задумчиво нахмурив брови. Затем он снова рассмеялся, на этот раз его тело сотрясалось, заставив меня выпрямиться. Я подняла брови от удивления, надеясь на объяснение.
— Забавно, потому что, если бы ты спросила меня месяц назад, я думаю, мой ответ был бы совсем другим.
— Как так?
— Раньше я думал, что буду говорить себе что-то вроде того, что оставайся футболистом, или фермером, или стань юристом. Я знаю, что мой выбор сделал меня счастливым, но не собирался притворяться, что не задумывался о том, что было бы, если. Что, если бы я увлёкся футболом? Взяли бы меня в хорошую команду? Или что, если бы поступил на юридический факультет? Хватило бы у меня амбиций, скажем, как хотела Холли?
Сидели бы мы сейчас здесь, если бы он сделал что-нибудь из этого?
Уайатт покачал головой, откинул назад выбившиеся кудри. Пока он говорил, его взгляд был прикован к озеру, но теперь он медленно повернулся ко мне лицом, моргнул, прежде чем прочистить горло.
— Но сейчас мне безразлично. Я бы просто посоветовал юному мне делать то, что кажется правильным в данный момент. Я бы не советовал ему поступать по-другому, потому что, какой бы изломанной ни оказалась моя дорога, теперь я знаю, что это была правильная дорога, поскольку она всё равно привела меня сюда… — У Уайатта перехватило дыхание. — К тебе. Все трудные решения и неверные повороты, все потери и разбитое сердце просто привели меня туда, где я сейчас. Домой. И к тебе, Аврора.
Улыбка, появилась на его лице, когда он произнёс моё имя с чистейшей надеждой. Если бы он поцеловал меня прямо сейчас, я бы почувствовала вкус новых начинаний, распускающихся мечтаний и радужных обещаний. Всего того, чего, как я думала, мне не хватало.
Быть чье-то единственной.
Да, бабушка Грейс определённо подарила мне ранчо не просто так.
Я забралась к Уайатту на колени и взяла его лицо в ладони, чувствуя, как его щетина царапала мои ладони. Я отчаянно хотела раствориться в его полуночных глазах, полных удивления. Его руки опустились на мои бёдра, пальцы поглаживали чуть выше того места, где были мои шорты, задевая обнажённую кожу на талии.
— Я бы тоже ничего не стала менять, понимаешь? Я бы прошла всё снова, несмотря на то, что знала, что мне придётся чувствовать страх, растерянность и разбитое сердце, потому что оно того стоило. Даже если только на эту ночь. — Я провела кончиками пальцев по его подбородку, и Уайатт наклонился навстречу, прикрыв глаза. — Не знаю, что ждёт меня в будущем, но точно знаю, что мне было суждено вернуться на ранчо «Закат». Я должна была встретиться с тобой.