Жизнь, Ранчо, Любовь (ЛП)

И всё же то, как Аврора говорила о внутренней силе, позволяющей нам самим определять своё будущее, с такой убеждённостью, с такой глубокой верой, заставило меня задуматься о своих путях.
Она делала это не в первый раз.
Я не любил перемены, но кое-что во мне Авроре каким-то образом удалось раскрыть и впустить немного больше света, чем обычно.
Я никогда никому в этом не признавался, даже Авроре, но, возможно, в тот день я вырезал несколько фотографий из старых журналов, ожидая, пока она закончит вечернюю медитацию с группой. Те, которые символизировали жизнь на ранчо, которую я хотел сохранить. Глубоко внутри меня, там, где я подавлял в себе способность радоваться будущему, что-то начало мерцать. Я бы солгал, если бы сказал, что, выбирая эти фотографии, я не представлял себе красивую рыжеволосую девушку рядом с собой, и это не помогло разжечь пламя моей фантазии.
Тем не менее, я не позволял себе слишком зацикливаться, я слишком забегал вперед. Если буду притворяться, что то, что произошло между мной и Авророй, навсегда, я только окажу слишком большое давление и обреку наши отношения на провал. Кроме того, она останется здесь только до тех пор, пока не будет довольна ретритом.
Однако я чувствовал себя виноватым, что не осознавал, насколько убедительной могла быть Аврора, когда рассказывала, как она занималась оздоровлением. Я просматривал её Инстаграм больше раз, чем хотелось бы признать, но никогда не обращал особого внимания на видео с её выступлениями. Я не думал, что мне интересно было узнавать о том, как найти подход к своему внутреннему ребёнку или как сбалансировать свою мужскую и женскую энергию, что бы это ни значило, поэтому просто не смотрел их. Её речь, когда она пыталась убедить меня согласиться на ретрит, была невероятно убедительной, да, но, наблюдая за ней прямо сейчас, когда она говорила, как противостоять страху, я был совершенно очарован.
Может быть, потому, что огонь её страсти зажигал каждое произнесённое ею слово, её медные волосы танцевали пляшущими языками пламени от её энтузиазма. Может быть, потому, что Аврора практически сияла, когда говорила, освещая всю комнату и глаза каждого гостя, пока они наблюдали за ней, такие же увлечённые, как и я. Или, может быть, потому, что я чувствовал исходящую от неё уверенность, энергию, которая поднималась в комнате в ответ, как будто её собственные слова укрепляли веру в себя, которая у неё когда-то была.
На этой неделе я изо всех сил старался напоминать ей о том, как сильно верил в неё и в ретрит, когда Аврора начинала немного волноваться, но я не был уверен, что ей это нужно. С каждым разом она, казалось, всё быстрее и быстрее справлялась со своими тревогами. Удивительно наблюдать, как Аврора расцветала день за днём, расправляя крылья всё шире. Как будто она наконец-то выбралась из кокона неуверенности в себе, в котором была заперта, и уже не так боялась позволить себе взлететь.
— Всё, чего вы хотите, всегда будет по ту сторону страха. Я знаю — отстой, — рассмеялась Аврора, и в ответ раздались смешки всей группы. — Но потому, что ваши мечты находятся на следующем уровне вашей нынешней жизни. Чтобы достичь их, вы должны повышать свой уровень, должны развиваться и стать людьми, способными подняться выше…
Аврора замолчала, когда, наконец, заметила меня. Румянец залил её щеки, пока она несколько раз заправила волосы за уши. Я заметил, что она так делала, когда нервничала. Мило.
Но я не хотел, чтобы она нервничала, не из-за меня, когда я буквально мысленно подбадривал её. Шестеро гостей незаметно повернулись, проследив за взглядом Авроры, и все быстро улыбнулись мне, прежде чем отвернуться.
«Ты молодец», — произнёс я одними губами, кивнув, чтобы подбодрить её.
Её плечи опустились, хотя я и не заметил, как они напряглись. Смягчив раздражение, вызванное моими словами, Аврора поджала свои клубничные губки и сделала глубокий вдох.
— Извините, я отвлеклась на неукротимого фермера.
Она прикусила губу, бросив на меня последний взгляд, на этот раз озорной, который говорил: «Я заставлю тебя заплатить позже», и заставлял меня подумать: «Я очень надеюсь».
 
— Итак, вам нужно стать человеком, способным подняться на следующий уровень. Что означает, что вы должны эволюционировать и развивать какие-то части себя во благо, и именно здесь возникает много страхов. Страшно менять то, кем нам стало так комфортно быть…
Я отключился от речи Авроры, готовясь уйти. Как бы мне ни хотелось остаться тут и послушать, я хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно и была такой же уверенной, какой казалась до того, как заметила меня.
Направившись к задней двери, я заметил кое-что на кухонном столе. Стараясь быть как можно незаметнее, я подошёл, надеясь и дальше не мешать занятию. Вдохновляющие слова Авроры о том, что нельзя позволять страху перед тем, что может случиться, препятствовать тому, чтобы что-то происходило, эхом отдавались в доме с открытой планировкой. У меня мурашки бегали по коже, когда я, наконец, увидел доску, увешанную фотографиями горных пейзажей и обширных пастбищ, костров у хижин и верховой езды, пикников при свечах у озёр и списками книг-бестселлеров.
Всё, что я мог себе представить в своём будущем, в том числе и для Авроры с её книгами.
Всё, что у нас уже было.
Всё, чего она хотела?
Я ожидал увидеть фотографии, связанные с ранчо и ретритом, но наряду с ними и множество других вещей — возможно, таунхаус в Лондоне, или отдых в каком-нибудь модном месте, например, на Бали, или новые бренды, с которыми она хотела бы сотрудничать благодаря своему инфлюенсерству.
Но это… Я мог подарить ей эти мечты.
Они не требовали, чтобы я был кем-то, кем не являлся. Не нужно, чтобы я был тем амбициозным парнем, которого Холли ожидала увидеть. Просто нужно, чтобы я был… ну, собой.
Уайатта Огастеса Хенсли на самом деле было достаточно.
Наконец-то.
Потому что я мог управлять ранчо, мог поддержать Аврору вовремя ретрита, мог помочь с любыми поручениями, когда ей понадобится время для написания книги, мог пригласить её на все романтические свидания, которые она захочет. Я бы с радостью сделал всё это.
Если бы кто-нибудь сказал мне, что таково моё будущее, я бы согласился, не задумываясь.
Нельзя позволять страху перед тем, что может случиться, препятствовать тому, чтобы что-то происходило.
Но если я позволю себе задуматься и не буду пытаться скрывать свои чувства к Авроре, я могу поставить под угрозу всё, ради чего я работал. Она могла решить, что я нужен ей только с чисто физической точки зрения — классический способ подчиниться кому-то, чтобы забыть кого-то, естественный шаг к исцелению после разрыва, верно? Даже если бы Аврора захотела большего, через некоторое время она, возможно, наконец-то увидела бы, что я не такой, как другие энергичные, амбициозные парни, которыми она себя окружала.
Я просто Уайатт Хенсли. Управляющий ранчо.
И когда она осознает, то может решить, что жизнь на ранчо слишком неподходящая для неё. Возможно, Грейс она и устраивала, но Аврора всё ещё молода, у неё яркие мечты, и она хотела взлететь как можно выше, а не осесть в какой-нибудь глуши. Тогда я снова окажусь в том же положении, что и тогда, когда она приехала, — мне придётся отказаться от ранчо. Только на этот раз я бы отказался и от своего сердца.
И что дальше? Я просто позволю ничему не происходить? Позволю сойти всему на нет?
Из страха.
Все, чего ты хочешь, всегда будет по ту сторону страха.
Ты должен развиваться и стать человеком, способным подняться на следующий уровень.
Страшно менять то, кем нам так комфортно быть.
Единственный вариант меня, который мог пережить всё — Уайатт, который позволил себе стремиться к лучшему будущему. Тот, кто нашёл способ поверить, что его может быть достаточно для такой девушки, как Аврора Джонс. Я всё время удивлялся, почему Аврора не могла поверить в себя так, как верю я, хотя я такой же плохой в подбадривании себя, как и она.