Жизнь, Ранчо, Любовь (ЛП)

Мне нужно было перестать быть таким обнадёженным. Раньше мне это никогда не помогало.
Тот поцелуй был притворством. Она сказала, что я её друг.
Или… это было просто прикрытие? Потому что, если бы она спросила меня, что она значит для меня, я бы солгал и сказал, что она тоже подруга. Чтобы сохранить лицо. Как я делал всё время, притворяясь, что не одержим ею.
Именно эта мысль заставила меня засунуть свой стояк за пояс и выйти за дверь, направляясь к ней. Рациональный, здравомыслящий ум, которым я гордился, был выброшен в окно моим пульсирующим членом и дикими, скачущими мыслями. Из-за той агонии, которую я испытывал рядом с ней, внезапно осознав, как сильно я хотел её, в то время как должен был быть профессионалом и просто чёртовым другом.
Я понятия не имел, какой у меня план, но мне нужно её увидеть. Мне нужно с ней поговорить. Я постучал костяшками пальцев по двери и прислонился к косяку в ожидании. Наступила тишина, прежде чем я услышал шарканье ног Авроры, спускающейся по лестнице. Она открыла дверь, в руке у неё был телефон, глаза расширились, когда она посмотрела на меня, опустила взгляд вниз по моему телу и медленно подняла его обратно. Её язык скользнул по губам, увлажнив их.
На Авроре была шелковистая фиолетовая пижама, с плеч свисал просторный белый кардиган, подчеркивающий розовый оттенок её клубничных губ и раскрасневшихся щёк. Пижама совершенно не скрывала её фигуры, подчеркивая каждый мягкий изгиб, и я даже различал сквозь ткань выпуклости её сосков. Мне пришлось отвести взгляд.
Её волосы были слегка влажные, и немного кудрявыми, но они выглядели именно так, как я себе представлял, когда думал о ней в ванне.
Она чертовски восхитительна.
— Уайатт? — спросила Аврора, вернув меня, пока я пялился на неё.
Я сделал глубокий вдох и сжал челюсти, изо всех сил стараясь не отрывать взгляда от её лица.
— Ты говорила, что Пинки — плюшевый мишка.
Аврора прикусила губу, щёки покраснели ещё сильнее, когда до неё дошло. Но её медовые глаза были безумны. Я не мог удержаться и посмотрел вниз, туда, где вздымалась её грудь, её дыхание стало участившимся и громче.
— Нет, я не говорила, — возразила она, глядя на мои губы. — Я сказала, что Пинки — моя игрушка.
Её взгляд бесстыдно скользил по мне и обжигал. Она как будто провоцировала меня сделать то же самое с ней снова, потому что явно менее одета, и то, как она улыбалась сейчас, заставляло меня чувствовать себя слишком уязвимым…
— Ты собираешься и дальше рассказывать о своих секс-игрушках или планируешь нас познакомить? — Внезапно раздался женский голос из телефона. Взгляд Авроры вернулся к экрану, румянец залил и её шею.
— Прости, София! — Аврора поморщилась, затем посмотрела на меня. — Я общаюсь со своей подругой из Англии.
В трубке кашлянули и поправили её:
— Вообще-то, лучшей подругой. А теперь поверни меня, чтобы я могла посмотреть, такой ли он горячий, как ты о нём говорила.
— София! — Аврора взвизгнула, прижав телефон к груди, как будто могла помешать мне услышать то, что уже было сказано. Её глаза с мольбой устремились к небу. Я даже не пытался сдержать гордую улыбку, позволив мысли о том, что Аврора находит меня привлекательным, тешить моё самолюбие.
В конце концов, она одними губами произнесла: «Извини» и повернула телефон так, что я оказался лицом к лицу с девушкой с вьющимися черными волосами и понимающими глазами, которые так и горели желанием встретиться со мной.
— Привет, Уайатт, я София. Надеюсь, ты позаботишься о моей девочке, пока она там.
Её приподнятые брови заставили меня почувствовать себя так, словно меня внезапно допрашивали, и мне пришлось напомнить себе, что она всего лишь лицо на экране телефона.
— Приятно познакомиться с тобой, София. Не волнуйся, если тебе и стоит о ком-то беспокоиться, то обо мне. Твоя девочка очень смелая.
Аврора усмехнулась и отдёрнула телефон, но я успел заметить одобрительную улыбку Софии, прежде чем экран исчез от моего лица.
— Что ж, Рори, сейчас глубокая ночь, — добавила София, зевая. — И я люблю тебя лишь немного больше, чем свой сон, так что теперь, когда Уайатт здесь, он может составить тебе компанию. Пока, люблю тебя.
 
— Подожди, София!
Аврора покачала головой, но, похоже, София повесила трубку, прежде чем она успела возразить. Она вздохнула и поджала губы, они блестели, и я уверен, что на губах у неё тот же блеск со вкусом клубники, что и в тот вечер. Тот, который я жаждал попробовать ещё раз.
Как только Аврора положила телефон в карман, её карие глаза вопросительно посмотрели на меня.
— Ты… не хочешь зайти выпить, Уайатт?
Боже, почему от того, как она произнесла моё имя, мне захотелось встать перед ней на колени? Что, чёрт возьми, со мной происходило?
Я уже выпил сегодня вечером. Наверное, мне не стоило больше пить. Мои родители приезжают завтра. У меня много дел. А у неё завтра встреча. Ей, наверное, нужно поспать.
Мне пора уходить.
У меня нет причин оставаться здесь.
И всё же я ответил:
— Конечно.
***
Мы сидели на качелях, потягивали напитки и смотрели на солнце, садящееся между горными вершинами. Обычно такие виды вселяли в меня умиротворение, но сейчас я чувствовал, что тону в ощутимом напряжении, от которого сгустился воздух вокруг нас.
У нас состоялся короткий разговор об её завтрашней встрече за бокалом старого дешевого виски, которое, как я полагал, принадлежало Грейс, прежде чем мы погрузились в молчание, которое воцарилось на последние пару минут.
Всё, о чём я мог думать — о том, как колено Авроры упиралось в моё бедро, когда она закинула ноги на качели. Всё моё бедро покалывало, так и просилось снять спортивные штаны, чтобы я мог ощутить прикосновение кожи к коже. И хотя я знал, что никогда не был большим любителем поговорить, чувство вкупе с фото вибратора, мелькающее в моём сознании, лишили меня дара речи.
Я как раз собирался допить остатки своего напитка и объявить, что мне пора домой, когда из динамика зазвучала одна из моих любимых песен Зака Брайана — «Shivers Down Spines». Одна из его старых песен, поэтому я был удивлён, что Аврора её слушала.
— Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты немного одержима мной, Аврора.
Я подтолкнул её локтем, чувствуя себя таким глупым из-за того, что пытался прикоснуться к ней любым доступным способом.
— Что? Почему?
Её глаза широко раскрылись, и я наблюдал, как напряглось её горло, когда она сглотнула. Аврора всмотрелась моё лицо, выглядя искренне обеспокоенной, никаких возражений или настойчивых требований, чтобы я не льстил себе, как я ожидал.
Мои губы подергивались в улыбке.
— Зак Брайан? Ты начала его слушать. Я говорил тебе, что он мой любимый певец.
— О, — выдохнула она, снова расслабившись в качелях. Аврора прикусила губу и покачала головой.
— Хотя мне и неприятно признавать, у тебя хороший вкус. Его песни… на самом деле прекрасны.
Аврора повернулась ко мне лицом, и янтарные лучи заходящего солнца залили её золотистым светом, отчего веснушчатые скулы блестели, а медовые глаза казались ещё ярче. То, как беспорядочные пряди волос падали на одну из её щёк, сияя, будто огненные реки, просто божественно.
Мурашки, пробегавшие у меня по спине, только подтвердили, насколько она прекрасна. И что, возможно, мне понадобится Зак Брайан, чтобы написать саундтрек к моей жизни.
Губы Авроры сложились в озорную улыбку, а глаза засияли.
— На самом деле, идеальная песня, чтобы закончить танец, который ты должен мне за прошлую неделю.
— Эм, я…
У меня не было возможности возразить, потому что Аврора забрала мой бокал и поставила его рядом со своим под качели, затем схватила меня за обе руки и, хихикая, потянула. Я паниковал, потому что не был уверен, что переживу — её тёплое тело, прижатое к моему, нас почти не разделял материал, и я мог исследовать изгибы её талии, бедер, спины. И всё с мыслью о ней и о вибраторе в моей голове.