Печать Аваима. Забытый во Мраке
– Я подсекал, а ты вытягивала, – не отрывая глаз от бордово-серых углей, продолжил Вигмар.
– А еще ты насаживал мне червей, потому что я боялась, – глядя в огонь добавила Ягори.
– Иди-ка сюда, сестренка, – он ласково протянул руку, и Ягори с удовольствием привалилась к теплому боку, все так же сжимая колени, – как-то мы забыли, что много лет назад пообещали заботиться друг о друге.
Ягори укоризненно глянула снизу вверх.
– Ну… – смутился он, – Я забыл, прости. Может, эту заварушку нам послали боги, чтобы напомнить об обещании, а? – Вигмар заговорщицки улыбнулся и прижал сестру покрепче.
– Ты же не веришь в богов, —напомнила она.
– Ну да, но им на это плевать, – он пожал плечами.
– Жаль, что я не такая как ты, – Ягори грустно вздохнула и перевернула рыбу.
– Эй, выше нос! Двое таких, как я, давно бы спились и проигрались, – он потряс ее за плечи и серьезно добавил, – ты не смотри, что я ругаюсь, мне бы без тебя худо пришлось, – и он ласково поцеловал ее в макушку.
Ягори ткнулась в теплый бок и хлюпнула носом. Вигмар ласково погладил ее по коротким волосам и успокаивающе проговорил:
– Ну, будет тебе, не кисни, я тоже скучал по нашим разговорам.
– Видела я, как ты скучал, – сквозь слезы улыбнулась Ягори, и Вигмар неожиданно смутился, припомнив встречу у мадам Фурен.
– Эм… ну, ты же знаешь… женщины, – он неуклюже развел руками, – не могу устоять перед их глупостью.
Ягори хмыкнула и протянула рыбу:
– Лучше ешь, пока еще чего не ляпнул.
– Как скажешь, – и Вигмар не заставил просить дважды.
Они с удовольствием поели и на утро, тщательно убрав берег, двинулись в путь.
***
Тропа все выше забиралась в горы, деревья почти пропали, а ночами изо рта шел пар, и, если бы не заготовленные заранее стоянки и теплые шерстяные плащи, им пришлось бы куда тяжелее. Каждый день все ближе чувствовалось холодное дыхание снежных вершин, заставлявшее даже солнечным днем поглубже натягивать шапки и запахивать плащи. Временами их накрывали низкие облака, и тогда руки застывали от влажного, пробирающего до костей, холода. Дичь осталась далеко внизу, и если по ходу не удавалось наловить рыбы, то скудные перекусы ограничивались куском солонины и черствым хлебом.
Дорόгой они все больше молчали, экономя силы и сберегая дыхание, ночами же после того, как пополняли стояночные запасы, оба мгновенно засыпали, не возвращаясь больше к задушевным беседам. Обоим было не по себе от возникшей вдруг семейной теплоты, которая за долгие годы лишений, казалось, навсегда покинула их, превратив ласковых детей в хищных маленьких зверьков, способных выжить среди акул.
Отчаянные, голодные и злые, брат с сестрой ворвались в криминальный мир Бай-Чонга семь лет назад и быстро отвоевали себе место, заставив потесниться весьма несговорчивых воротил преступных синдикатов. Они, не стесняясь в средствах, заявили о правах на долю в огромном воровском пироге Белого Города, и не считаясь ни с моралью, ни с чьими-то законами, буквально прорубили дорогу к верхушке преступного мира, а любые попытки усомниться в их праве на ведение дел пресекали очень решительно, и в конце концов местное сообщество вынуждено было смирится с задиристыми новичками, а откровенная война сменилась напряженным сосуществованием и попытками прилично подобрать под себя выгодное почтовое предприятие. Поэтому недоброжелателей у предприимчивых брата с сестрой всегда было в избытке, и оставалось только гадать, кто же из них оказался достаточно смел.
Дорога, хоть и поднималась вверх, непрестанно перекидывалась через каменные морщины и борозды, сбегавшие от снежных шапок и сильно затруднявшие продвижение. Перебравшись через очередной скалистый хребет, Ягори и Вигмар вдруг замерли перед открывшейся панорамой: прямо под ними, резко уходя вниз, начиналась узкая продолговатая долина, которая плавно огибала складчатый лысый откос и скрывалась за массивным телом горы. Дно долины заросло деревьями и кустарником, а прямо под ногами брал начало говорливый прозрачный ручей, который скоро терялся в темной листве растений. Ветром доносило приятный запах хвои, а над темнеющей долиной золотились в закатном свете снеговые шапки.
– Ну вот, самое трудное позади, – бодро заявил Вигмар.
– Столько лет… – задумчиво отозвалась Ягори, – я надеялась, что больше никогда не окажусь здесь.
– Пойдем, – Вигмар как ни в чем не бывало хлопнул ее по плечу и заспешил вниз, – нас ждет прекрасный ужин!
Уже в темноте, плотно набив животы свежей крольчатиной, они с удобством расположились на мягком лапнике, намереваясь как следует выспаться, но с непривычки, после долгих ночей на твердых продуваемых ветрами камнях, Ягори никак не удавалось заснуть. Она то и дело тревожно подскакивала, чтобы проверить оружие или прощупать содержимое поясной сумки, в которую сложила ценности, а когда вновь засыпала, то ощущала сквозь зыбкую пелену чье-то навязчивое присутствие, хотя ночь оставалась спокойной.
До рассвета ей снились недавние события, произошедшие с ними в Бай-Чонге, но все было как будто наизнанку: то она нанимала неизвестную женщину, чтобы та отнесла ценности в горы, то наоборот эта странная женщина велела ей ограбить Мей-Гу и продать его ценности оркам; потом они вместе с Вигмаром гоняли по трущобам наемников Мей-Гу, а женщина хохотала, паря над убогими крышами и подгоняя их выше в горы, пока они вдруг не оказывались на перевале, стоя перед разверстым жерлом пещеры, от которого веяло почти осязаемой могильной жутью, а женщина, укрытая тканями, вдруг разрослась до невиданных размеров, закрыв собой вход и обжигая яростным взглядом пустых, ослепительно белых глазниц.
На рассвете Ягори окончательно проснулась, уставшая и разбитая. Все тело чесалось от острых иголок, набившихся в одежду, пока она крутилась. С усилием растерев лицо, она встала и подошла к ручью, чтобы умыться и попить воды, но в отражении вдруг заметила закутанную в ткани фигуру, мелькнувшую не то в облаках, не то на снежных склонах. Ягори вздрогнула, и горячая волна разлилась из груди, защипав кончики пальцев. Девушка отчаянно проморгалась, и снова вгляделась в отражение, а за одно и внимательно оглядела склоны вокруг, но ничего не увидела и решила, что во всем виноваты ночные кошмары и неприятные детские воспоминания.
Когда солнце, наконец, показалось из-за горных вершин и добралось до укромной лощины , проснулся Вигмар, свежий и отдохнувший. Он сладко потянулся и отправился к ручью приводить себя в порядок. После быстрого перекуса они отправились в дорогу.
Идти по мягкой земле было одно удовольствие. Ручеек неотступно следовал рядом с ними, весело журча среди яркой зелени. В густой листве пересвистывались неизвестные Ягори птицы, а доверчивые кролики то и дело выскакивали прямо из-под ног.
К обеду они остановились на привал, и Ягори достала солонину и хлеб, на что Вигмар, скривившись, заметил:
– Странный выбор, когда кролики сами в суп просятся.
– Мне неспокойно, Вигмар. Давай скорее перекусим и пойдем подальше отсюда.
– Не вижу причин для беспокойства, – заметил Вигмар.
– Я тоже, но мне тревожно, —ответила Ягори и протянула ему кусок мяса.
Быстро перекусив, они двинулись дальше. За поворотом долина плавно перетекала через небольшой каменистый гребень и, заворачивая уже в другую сторону, огибала следующую гору, а дальше следующую и следующую, извиваясь узкой зеленой змейкой в бескрайнем каменном ложе. Местами пушистый зеленый ковер был засыпан огромными каменными грудами, оставшимися от обвалов, и им приходилось карабкаться по шатким валунам, рискуя сорваться вниз в лавине щебня и пыли. Ручеек стал их верным спутником и все время весело журчал где-то неподалеку, временами ныряя под обвалы и появляясь с другой стороны.
К вечеру они остановились в темном ельнике и стали обустраивать ночлег. Кролики куда-то пропали, поэтому пришлось довольствоваться жестким мясом из дорожных запасов.