Клоун. История одной любви (СИ)

— Надо будет попросить кого-нибудь из ребят — из тех, кто на колесах… пусть отвезут тебя домой и помогут дойти до самой двери, — сказал врач.
— Да я и на т-такси могу… — снова недовольно поморщился Макар, который терпеть не мог чувствовать себя обязанным.
— Я тебя отвезу, — услышал он мужской голос и, подняв глаза, увидел Мишу.
Вот только этого ему сейчас и не хватало для полного счастья! Да что ж за день такой говенный?
— А может, не стоит напрягаться? — с надеждой спросил он, но материнский ухажер так сердито зыркнул на него исподлобья, что Макар понял: сопротивление бесполезно.
Ужасно, буквально до зубовного скрежета не хотелось быть обязанным за помощь именно ему. Но, похоже, выбора у Макара не было…
В машине Миша хранил тяжелое молчание. Макар тоже не стремился к светскому диалогу, с преувеличенным вниманием изучая городские пейзажи, проплывающие снаружи. Настроение было скверным, на душе скребли кошки. Макар от всей души надеялся, что мама не подумает, будто он сделал это нарочно — ради того, чтобы не ехать в тур и остаться здесь.
Будто прочитав его мысли, Михаил, не глядя на Макара, буркнул:
— Снова мать из-за тебя расстраиваться будет… Не надоело?
— Что значит «снова»? — моментально вскинулся Макар.
— А то ты не знаешь. Все эти твои закидоны… выкрутасы… «Это не хочу, это не буду, это не нравится!» — передразнил его тот.
Макар лишь открыл рот — и снова захлопнул его, не зная, что тут можно сказать, настолько его ошеломили эти слова. Впервые Михаил говорил с ним настолько откровенно, сбросив маску льстивой любезности, без напускных «сюсю-мусю», и сейчас в его голосе звучало неприкрытое раздражение. Отчетливая брезгливая неприязнь.
— Д-да что мне не нравится-то? — выговорил наконец Макар.
— Город дрянь. Цирк дрянь. Я твоей матери — неподходящая пара. Все плохо, один ты у нас звезда столичная, б…дь!
А вот про звезду было уже совсем не в тему — и так тупо, что Макар даже не обиделся, не оскорбился.
— Вы не с т-той ноги сегодня встали, дядя Миша? — кротко осведомился он.
Тот аж дернулся всем телом от такого обращения:
— Вот, во-от!.. Это я и имею в виду! Все эти твои ухмылочки свысока… подколочки… шуточки идиотские… клоун и есть! — он обвиняюще ткнул в него пальцем.
— Вы на д-дорогу лучше смотрите, — обеспокоенно произнес Макар. — Как-то, знаете, не хотелось бы п-погибнуть во цвете лет.
— И все эти твои вые…ны! — не слушая, продолжал кипятиться Миша. — Номер с четырехлетним ребенком он захотел, подумать только! Насрать ему на все риски, главное ж — сенсация! Чтобы о тебе взахлеб говорили! С придыханием!
— Я понял, — кивнул Макар. — Вы хотите, чтобы это о вас г-говорили с придыханием?
— Думаешь, завидую?! — тут же вскинулся тот. — Да ни хрена подобного! Просто бесят такие, как ты… выскочки! Сам еще сопляк, пороху не нюхал, а строит из себя…
— Ясно, — вздохнул Макар. — В качестве п-платы за проезд я был вынужден прослушать эту нотацию. В следующий раз п-редупреждайте, пожалуйста… Я бы не поехал.
Машина резко затормозила возле дома. Макар отстегнул ремень и под мрачным взглядом Михаила принялся выбираться наружу.
— Спасибо, что п-подвезли, — иронично кивнул он на прощание. — Провожать меня не надо.
И, стараясь не слишком ощутимо наступать на больную ногу, похромал к дому.
  
32
 
Как и опасался Макар, мать предсказуемо решила, что он сделал это намеренно — чтобы остаться в городе и не уезжать на гастроли.
— Мам, я вроде не похож на идиота, — сказал он с немалым удивлением. — С чего т-ты решила, что у меня есть склонность к саморазрушению? Это еще п-повезло, что просто мышцу потянул. А если бы что-то б-более серьезное?
— Вот именно! — воскликнула она, всплеснув руками. — Ты же мог покалечиться! Даже представить страшно. Чем ты вообще думал, сын?!
— Ну я же не нарочно! — рассердился и Макар. — Сколько еще раз мне нужно это п-повторить?! Просто досадная случайность.
Однако мать покачала головой, внимательно глядя ему в лицо — похоже, его заверения ничуть ее не убедили.
 
— Ты меня пугаешь иногда, — тяжело вздохнула она. — Ведь абсолютно на все готов пойти ради достижения собственной цели…
— Какую цель т-ты имеешь в виду? — мрачно уточнил Макар. — Если Соню, то она здесь совершенно ни п-при чем.
— Да? — мать скептически приподняла брови. — То-то она постоянно рядом с тобой вьется…
— Так это к ней вопросы, а не к-ко мне, — огрызнулся Макар. — Нас с ней ничего не связывает, к-кроме учебы в одном классе. Ну и еще я встречаюсь с ее сестрой, — добавил он — в конце концов, мама должна была об этом узнать рано или поздно, так почему бы и не сейчас?
Мать часто заморгала, совершенно обескураженная.
— С сестрой?..
— Ну да. Ты ее т-тоже видела. Мы приходили в цирк вместе, еще раньше.
— Ах, та девочка… — невозможно было ошибиться в интонации, с которой мать произнесла эти слова, но Макар предпочел сделать вид, что не заметил подтекста — во избежание ругани. — Так значит, они сестры? Ну надо же… совсем разные.
И, поскольку Макар продолжал молчать, она осторожно уточнила:
— И… насколько у вас с ней все… серьезно?
— Серьезно, — лаконично отозвался он.
Мама картинно схватилась за сердце:
— Ну надеюсь, у вас с ней до постели-то не дошло?!
Макар почувствовал, что краснеет как свекла. Меньше всего на свете он хотел обсуждать эти вещи с собственной матерью.
— В любом случае, — процедил он, — т-тебя это не касается. Мы сами разберемся.
Какое там! Мать уже вошла в образ скорбной страдалицы, точнее — Умной Эльзы, только что руки заламывать не начала.
— Ну как это — не касается! А если она забеременеет?! Что ты будешь делать?
Макар шумно выдохнул через рот. Нет, это было абсолютно невыносимо!
— Мама, — отчеканил он, — я знаю, г-где продаются презервативы… и как ими пользоваться — т-тоже. Не ставь, пожалуйста, и себя, и меня в г-глупое и неловкое положение.
Теперь настал черед матери краснеть.
— Ты как-то… слишком резко повзрослел, — наконец беспомощно произнесла она. — Оказывается, я к этому совершенно не готова…
— Все норм, — заверил он. — Не п-переживай.
— Тебе легко говорить — «не переживай», — вздохнула она. — Я же беспокоюсь за тебя… Ты прямо влюбился в ту девочку? Как там ее?..
— Дина, — на этот раз у него даже получилось выговорить ее имя без запинки. — Ее зовут Дина.
— Дина, — мать покачала головой. — Да-да, я припоминаю, Миша рассказывал о ней кое-что…
— Не надо! — он предупреждающе выставил руку. — Не хочу ничего слышать. А т-тем более, сплетни от твоего драгоценного Миши, — его даже передернуло. — Я п-прекрасно знаю, на что способно его убогое воображение.
— Ну зачем ты так о нем, — обиделась мать. — В конце концов, он здесь давно живет… все знает…
— Он здесь не живет, а п-прозябает, — Макар упрямо вскинул подбородок. — Неужели ты не видишь, что он т-тебя использует в своих целях?
Мать нахмурилась.
— Что ты такое говоришь?
— Ты — знаменитость. По крайней мере, в к-кругу любителей и фанатов цирка. И папа… папа т-тоже был звездой. Потому что вы оба — т-таланты. Ваш дуэт был п-популярен во всем мире! А Миша — жалкая п…
— Макар! — предостерегающе перебила мать, но он неумолимо докончил:
— …посредственность. Учился в Москве, но зацепиться там т-так и не смог. За границей т-тоже надолго не задержался. Ну, разве что на хату себе заработал… Ты — его п-последний шанс заявить о себе! Подняться! Он же ужасно тщеславный, мечтает об известности и овациях п-публики… Да только в одиночку ему это вытянуть не п-под силу. Не по зубам орешек! Вот он и пользуется т-тобой…
— Ты сейчас мерзкие и несправедливые вещи говоришь, Макар, — она уязвленно покачала головой. — Надеюсь, что со временем ты узнаешь Мишу получше…
— Да нафиг надо!..
— …и изменишь свое мнение. А теперь мне пора собирать вещи, завтра вставать ни свет ни заря.