Клоун. История одной любви (СИ)

— П-привет, — улыбнувшись, поздоровался он. — Вот, как и обещал, пришел пожелать т-тебе спокойной ночи.
Динка шумно сглотнула.
— Ты с ума сошел? — выдохнула она наконец дрожащим голосом.
— П-повторяешься, — засмеялся он. — Кажется, ты уже г-говорила мне это сегодня днем…
Динка на миг прикрыла глаза и покачала головой. В руках у нее был вафельный стаканчик с мороженым, уже откусанный с краешка, и это показалось ему ужасно милым и трогательным.
— Макар, ты… реально безбашенный, — констатировала Динка; в голосе ее все еще звенел не до конца выветрившийся испуг.
— А это п-плохо? — уточнил он невинным голосом, делая шаг по направлению к ней.
Динка как-то беспомощно улыбнулась:
— Честно? Пока сама не поняла…
— Угостишь? — кивнул он на ее мороженое.
— Пожалуйста, — растерянно отозвалась она, протягивая ему стаканчик.
— Нет, — покачал головой Макар. — Вместе.
Она не сразу поняла, что он имеет в виду. Макар осторожно взял стаканчик и поднес к ее губам. Поколебавшись долю секунды, Динка все-таки приоткрыла рот и лизнула белоснежный сливочный холмик. В тот же миг Макар потянулся к мороженому с другой стороны и тоже лизнул его. Теперь у них был один и тот же вкус на губах, одно и то же дыхание на двоих…
Черт, это было самое волнующее и сексуальное, что только случалось с Макаром в жизни! Он никогда даже не думал, что совместное поедание мороженого может быть настолько… эротичным. Они молча облизывали и откусывали мороженое с двух сторон, стоя практически вплотную друг к другу, и не говорили больше ни слова. Чем меньше становилось мороженое, чем чаще мимолетно соприкасались их губы, и каждое такое прикосновение прошивало его насквозь, словно электрическим разрядом.
Наконец с мороженым было покончено. Они стояли, глядя друг на друга лихорадочно блестящими глазами, и едва справлялись со сбившимся дыханием. А уже через секунду он, не выдержав, сжал ее в объятиях и уже по-настоящему нашел своими губами Динкины губы…
Они у нее были холодными и сладко-сливочными. Самый лучший на свете вкус, от которого у Макара буквально срывало крышу… И все-таки он вложил в этот поцелуй больше нежности, чем похоти. В нем не было ничего общего с их страстным слиянием на аллее, но волновал этот поцелуй не меньше, а может быть, даже больше…
В какой-то момент ему показалось, что у Динки подкашиваются ноги, и он с сожалением разорвал поцелуй.
— Ты вся д-рожишь, — заметил он.
— Ты тоже… — отозвалась она, почему-то шепотом. — А еще у тебя сердце стучит как бешеное… Даже через куртку ощущается.
Она осторожно положила ладонь ему на грудь, а он накрыл ее руку своей. Динка продолжала смотреть на него странным взглядом, в которым была смесь восхищения и ужаса.
— А если папа узнает?! — спохватилась она наконец. — Он меня просто убьет…
— Не волнуйся, я скоро уйду, — пообещал он. — К тому же, т-твой отец сейчас не один, у него тоже гостья.
Красивые Динкины брови озадаченно приподнялись, а затем, расслабившись, она кивнула:
— А, ну да… наверное, это тетя Ира, да?
— П-понятия не имею, — пожал плечами Макар. — Она кто, ваша т-тетка?
— Да нет, — смутилась Динка. — Это просто я ее так называю. Вообще-то это Ирина Морозова… писательница, местная знаменитость, — она улыбнулась.
— У них с твоим отцом роман?
— Ну… что-то типа того. Она неплохая, только немного… с придурью, — закончила Динка.
— К-как я? — лукаво уточнил Макар.
Динка захихикала.
— У тебя придурь немного другого рода…
Нет, это было невозможно! Не в силах терпеть, Макар снова припал к ее губам с поцелуем. Она приглушенно застонала, с удовольствием отдаваясь этому поцелую — на этот раз куда смелее и откровеннее, чем пару минут назад. Ее пальцы зарылись в его волосы, и он с ума сходил от этих прикосновений.
Но сейчас именно она отстранилась первой и обеспокоенно покосилась на дверь.
— И все-таки, Макар… тебе лучше уйти сейчас. Не хочу, чтобы тебя застукали…
— Я б-буду приходить каждый день, — пообещал он. — Точнее, к-каждый вечер.
— Ненормальный, — улыбнулась она, но в этом слове больше не было осуждения.
   
19
 
И все-таки он медлил с уходом — стоял и с интересом озирался вокруг, рассматривая Динкину комнату. Почему-то мысль о том, что это именно ее комната, наполняла помещение каким-то особым уютом. Хотя в обстановке не было ровным счетом ничего слишком оригинального, все предсказуемо и даже местами банально, обычное девчоночье обиталище: занавески на окнах в веселенький цветочек, плюшевые игрушки на кровати, шкаф, письменный стол, компьютер, яркие постеры с изображениями звезд над столом…
— Дима Б-билан? — Макар иронично изогнул бровь. — Серьезно?
Динка смутилась.
— Ну да, а что? Мне нравятся его песни…
На стенах висели многочисленные рамочки с фотографиями — целая галерея. Макар с нескрываемым любопытством подошел поближе, чтобы рассмотреть. Почти на всех снимках были сестры — всегда вместе, всегда рядом. Вот они совсем крошки, в детском саду на новогоднем утреннике: Соня в наряде рыжей лисички, а Динка — Снегурочка. Вот они в школе на первой в жизни линейке — маленькие, смешные, с огромными белыми бантами в волосах и слишком громоздкими для их роста букетами, испуганно прижимающиеся к отцу…
Макар с любопытством рассматривал фото светловолосого неулыбчивого мужчины. Очевидно, Соня пошла в него: тот же миндалевидный разрез глаз, знакомый острый подбородок… А вот и фото матери — сделанное еще до рождения девочек. Макар даже сглотнул — до того она была похожа на Динку… точнее, Динка не нее. Интересно, каково это — видеть в одной из своих дочерей точную копию той, которую любил и которой больше нет на этом свете?
— Строгий у т-тебя отец? — спросил он.
Динка подошла к двери и заперла ее изнутри на задвижку. Затем приблизилась к Макару, остановилась рядом с ним, тоже рассматривая фотографии, и пожала плечами.
— Когда как. Но вообще он нас с Соней очень любит, — горячо добавила она. — Папа ведь совсем один нас после маминой смерти поднимал, заботился… даже жениться второй раз не стал, хотя мог бы. Так-то желающие находились, несмотря на двоих детей.
— А эта… т-тетя Ира? — напомнил он.
— Да там все несерьезно, — отмахнулась Динка. — Она сама к нему прилипла как банный лист. Может, она и хочет за него замуж, но только папа много раз говорил нам с Соней, что никогда не приведет в дом мачеху и чтобы мы не переживали на этот счет. Говорю же, он очень нас любит! — убежденно повторила она.
— Именно п-поэтому держит тебя дома взаперти… как п-пленницу, — невозмутимо добавил Макар.
— Он же не со зла, как ты не понимаешь, — вздохнула Динка. — Ему кажется, что он меня таким образом защищает.
— Именно что «к-кажется», — кивнул он. — Дин, ну это же г-глупо. Ты не маленькая девочка.
— Мне осталось дотерпеть всего лишь до окончания школы, Макар, — тихо и серьезно сказала она. — А потом я уеду отсюда.
В сердце кольнуло.
— Уедешь из Светлоградска? — переспросил он, хотя прекрасно расслышал с первого раза.
— Ну да. Куда-нибудь… как можно дальше. В Москву… или в Питер…
— В П-питере живет твой бывший? — спросил он вдруг; удушающая ревность поднималась откуда-то из самых потаенных глубин его души и слепила до кровавой пелены перед глазами.
Она удивленно взглянула на него.
— Да это тут совсем ни при чем! Он меня совершенно не волнует.
Макар сделал глубокий вдох. Спокойствие, только спокойствие… Не надо вспоминать ее бывшего. Не надо думать о том, что между ними было. Не надо…
— А кто волнует? — хрипло спросил он, делая шаг ей навстречу.
Сейчас она стояла перед ним в одной лишь маечке на бретелях и коротких шортах, и он буквально пожирал ее глазами. Динка, застеснявшись его откровенного взгляда, обхватила себя за плечи, словно пытаясь закрыться.
— Макар, послушай… — начала она нерешительно. — Ты мне очень-очень нравишься. Просто ужас как, — робко добавила она. — Но ты слишком… форсируешь. Мне страшно от твоей скорости. Ты вообще меня иногда пугаешь.