Киндер-сюрприз для зэка
— К Полозкову… Диме. Племянник наш, — ответила женщина, недоумённо поглядывая на Птицу. Спешивший мужчина к этому времени преуспел лишь в том, что открыл рот, так и не издав ни единого звука.
Птица тщательно записала фамилию в тетрадь:
— Какая группа?
— Четвёртая…
— …«В», — добавил мужчина, обретший, наконец, дар речи.
— Дирекция интерната просит вас помочь с проведением ремонта в помещениях учебного корпуса.
Мужчина с женщиной заметно напряглись.
— Мы обращаемся ко всем, кому небезразлична судьба воспитанников интерната и условия, в которых они находятся, с просьбой внести посильный взнос в фонд помощи нашему заведению.
Пара слегка расслабилась. Женщина требовательно взглянула на мужчину, тот поспешно полез во внутренний карман. Достав деньги, он с сожалением отделил десятирублёвку, поколебался, не добавить ли ещё одну, но натолкнулся на многозначительный взгляд своей спутницы и спрятал оставшиеся купюры обратно.
Птица занесла полученную сумму в тетрадь, сдержанно поблагодарила обоих и посторонилась, освобождая проход. Лицо её при этом ничуточки не дрогнуло. Ни единым движением губ или бровей она не выдала владевших ею чувств.
Есть! Начало положено. Негусто, конечно, но хоть что-то. А на большие суммы она и не рассчитывала.
Следующие полтора часа можно было назвать относительно успешными. Народ шёл, хоть и не валом, но опробованная Птицей методика давала свои плоды, и посетители, кто с явной неохотой, а кто и поругиваясь сквозь зубы, делились имевшейся у них наличностью. Того же, что её сейчас спалят, Птица не опасалась. Во-первых, из администрации сейчас никого нет, кроме дежурного завуча и воспитателей. Во-вторых, народ, приходивший сюда, старался поменьше общаться с дирекцией интерната, равно как и с любыми официальными лицами. А суммы, взимаемые Птицей, были недостаточно велики, чтобы впоследствии у кого-нибудь возникло желание проследить, куда они действительно делись.
За полтора часа в карманах Птицы, не гнушавшейся даже мелочью, осело девяносто четыре рубля. Конечно, на всю дорогу до Нового Оскола не хватит, но, тем не менее, сумма настолько превысила ожидания Птицы, что она в душе посетовала на то, что не освоила столь многообещающую линию дохода раньше. Количество посетителей к этому времени резко пошло на спад, стремясь к абсолютному нулю, и Птица решила покинуть свой пост, от греха подальше, пока её не застукал здесь кто-нибудь из воспитателей.
В принципе, уже можно было трогаться в путь, но Лина предусмотрительно решила дождаться полдника, чтобы не отправляться в дорогу на пустой желудок. Ещё лучше, конечно, было бы дотянуть до ужина. После него она ещё успела бы на автостанцию в Рыжеватово до отхода последнего автобуса к областному центру. Но, взвесив все «про» и «контра», Птица пришла к выводу, что начинать путешествие на ночь глядя — слишком рискованно, и, скрепя сердце, решила пожертвовать ужином.
Она отправилась к себе, по ходу отдав дежурной красную повязку, забросила подальше, ставшие ненужными, тетрадь и ручку, ещё раз проверила, все ли вещи, что ей понадобятся, сложены в рюкзак, и как раз в этот момент нарисовавшаяся в коридоре Тамарака дала команду идти на полдник. Собранные деньги Птица предусмотрительно решила взять с собой, чтобы их не стянули.
Полудничная трапеза оказалась, по правде говоря, хиловатой: по два печенья и деревянный чай, можно было из-за такого и не задерживаться. Положение скрашивалось лишь тем, что Птице удалось разжиться ещё одной булочкой, правда на этот раз не сдобренной даже маргарином, но, всё равно, каждая кроха ей сейчас была в жилу. Вот только вернуться в свою комнату раньше девчонок она не успела. В итоге содержимое их тайников так и осталось неприватизированным столь остро нуждающейся в деньгах Линой Воробцовой. Ну и ладно, спокойствие в тылу открывало свободу для манёвра.
Птица на прощание окинула взглядом комнату, в которой прожила последние полтора года, далеко не самые лучшие в её жизни. Затем, не чувствуя ни капли грусти или сожаления, а лишь нечто сродни азарту, она подхватила рюкзачок и, бросив девчонкам, что нужно сбегать на первый этаж, где ей пообещали перешить кое-что из одежды, покинула это пристанище. Навсегда, как Лине очень хотелось бы верить.
По коридору Птица старалась шагать, как можно, скорее. Рюкзак в её руках, волей-неволей, привлекал внимание, поэтому приходилось спешить, чтобы попасться на глаза как можно меньшему количеству людей.
На втором этаже кто-то окликнул её, но Лина, делая вид, что не слышит, лишь ускорила шаг. Она торопливо сбежала по ступенькам, упорно стремясь к входной двери, откуда можно вылететь во двор, а там — ищи ветра… Птице казалось, что стоит лишь выскочить на свежий воздух, и её уже никто не остановит, даже вся армада воспитательского состава с Гальюн или самой «бабой Лидой» во главе.
Но этот «кто-то» оказался настырным и никак не желал отставать. Шаги топали и топали за спиной, наращивая темп одновременно с Птицей, а жалобный голос заунывно звал:
— Лина! Ну, Лина… Подожди, а?
Птица остановилась и раздосадовано обернулась. Семеня своими кривоватыми ножками по последнему из лестничных маршей, к ней спешила запыхавшаяся Чума:
— Лина, подожди меня.
— Ещё чего, — фыркнула Птица. — Времени нет.
— Я… Я…, - грудь Чумы ходила ходуном.
Она стала перед Птицей, поблёскивая своими глазками из-под нависшей чёлки.
— Ты что… Убегать будешь? — прерывисто спросила Чума восторженным шёпотом.
— С чего это ты взяла?
— Так, — Чума неопределённо повела головой. — Видела… То ты продукты из столовой…
— Слушай сюда, — оборвала её Птица. — Что я делаю, или собираюсь делать — никого не касается. А тебя особенно. Поняла?
— Конечно, конечно, — торопливо закивала головой несчастная отщепенка и тут же добавила. — А ты в самом деле бежишь?
Птица в сердцах еле удержалась, чтобы не послать эту надоедливую прилипалу в то место, откуда она появилась на этот свет.
— Возьми меня с собой, — заговорщически продолжала шептать Чума.
— Вика, пошла на х…, - раздельно и чуть ли не по слогам произнесла Птица, теряя остатки терпения.
Но её слова нисколечко не обескуражили Чуму, которая, по всему видать, уже привыкла к подобному обращению.
— Я не Вика, а Вита, — поправила она Птицу, как будто сейчас это имело значение.
— Да зачем ты мне сдалась-то?
— А мы вместе пойдём, помогать друг другу будем, — начала приводить свои доводы Чума. — И папка у меня должен вот-вот из тюрьмы выйти, он нас к себе заберёт. А папа у меня знаешь какой? Он нас защищать будет и никому не отдаст.
— Дура замаханная. Не нужны мне ни твоя помощь, ни твой папка. Поняла?
Глаза Чумы наполнились слезами.
— Возьми меня, Лина. У меня и деньги есть.
При этом упоминании, собиравшаяся уже уходить, Птица снова обернулась. Чума разжала кулачок, в котором лежала аккуратно сложенная купюра в десять рублей. Птица хмыкнула, взяла деньги с протянутой ладони и спрятала в свой карман.
— Вали к себе и не высовывайся, — сказала она. — Детям пора спать.
Чума застыла, словно не веря происходящему. Птица же развернулась и направилась к выходу, слыша за спиной пронзительный, звенящий от слёз, крик:
— Не уходи! Забери меня отсюда, Лина… Пожалуйста!!!
Птица ускорила шаг, вполголоса ругаясь про себя. Сейчас чёртова дура переполошит всех своими воплями, и побег Птицы закончится, не успев начаться. Нужно было не пожалеть времени и, задержавшись, дать ей по голове. Мало того, что все неприятности начались из-за неё, так ещё и сейчас эта зараза к ней прицепилась. Возьми, возьми… Не нужна ей лишняя обуза, а, тем более, такая, как Чума. Пусть сама бежит, если хочет.
Лина остановилась на ступеньках корпуса. Так, главные ворота, как и следовало ожидать, уже закрыли, поскольку дело близится к вечеру. Машины, доставлявшие сюда на свидание родственников, из тех, что посостоятельней, разъехались. Остались лишь парочка потрёпанных «жигулёнков» и чья-то тёмная иномарка, необычно дорогая для этих мест. Где-то недалеко должен находиться и кто-нибудь из дежурных воспитателей. Но, даже если его здесь нет, идти через ворота не стоило. Если двигаться к посёлку по центральной дороге, то можно нарваться на кого-нибудь из старших. А зачем рисковать, если есть обходные пути, верно? Птица вспомнила фильм «Айболит-66», который показывали по телевизору на старый Новый год. Фильм Птице запомнился потому, что, в отличие от остальных дурацких детских сказок, которые их заставляли смотреть всей группой, оказался, на удивление, весёлым и интересным. Так вот, пираты там пели: «Нормальные герои всегда идут в обход». Очень верное замечание.