Крысобой (СИ)

Стемнело резко и неожиданно. То есть и так было пасмурно и сумрачно, но вдруг стало совсем темно. Тучи нависли ниже, снег усилился. Хорошо, что за вторым холмом появились огоньки деревни.
План, нарисованный Фрехой я запомнил хорошо. У меня вообще фотографическая память и это свойство сохранилось в новом теле, как я убедился как раз сейчас. Мы легко нашли нужный дом. Нас уже ждали хозяева: женщина, неожиданно молодая и красивая, и девочка лет двенадцати-тринадцати. Худенькая, невысокая, коротко, по-мальчишески стриженая; как и все взрослые в этой провинции, одетая в теплый комбинезон.
Она держала фонарь, стоя на высоком крыльце большого деревянного дома.
Ее мать, Тина, сказала, что дочь зовут Мара и что она девочка замкнутая и неразговорчивая.
Тина показала нам конюшню, в которой места хватило всем лошадям, включая хозяйскую рыжую кобылу. Марвин и Арс занялись лошадьми, а я поднялся по лестнице посмотреть на чердак, какие там условия. От стенок трубы шло тепло, рядом стояли четыре дощатых лежака с шерстяными одеялами. Не курорт, но мы сюда не загорать прискакали.
Я спустился вниз и сказал хозяйке, что все отлично и сегодня никакой еды готовить не нужно, у нас с собой есть. Сразу передал ей сто тигров и спросил, что слышно в округе. Она пригласила меня дом. Сказав, что приду, как отдам все распоряжения, подошел к конюшне.
Лошади жевали сено. Парни стояли и ждали меня.
Распределили очередность дежурства, первым вызвался Марвин. Остальные поднялись на чердак ужинать, а я пошел в дом.
Тина сидела на кухне за накрытым столом, Мары видно не было. Я присел с краю.
— Поешьте с дороги, — Тина наложила мне полную тарелку горячих вареников.
Что за начинка я не понял, но было вкусно.
Зашла Мара и уселась напротив, наклонив голову, она разглядывала меня, как будто собиралась нарисовать портрет. Тина хотела сделать ей замечание, что на гостей так не пялятся, но махнула рукой.
Я что, начал мысли читать? — промелькнуло в голове.
Мара подперла подбородок рукой и прищурилась. Голубые глаза смотрели на меня слегка удивленно.
— Я вас другим представляла, — сказала Тина. — Видела летом, когда вы во главе колонны в Корханес ехали. Мне показалось, вы такой суровый и угрюмый вояка, как лев. Но при этом солдафон, вы уж меня извините.
Мара подняла одну бровь. Я сразу понял, у кого она научилась одним этим движением высказать целый спектр мыслей.
— А что вы сейчас видите? — спросил я Тину.
— Даже не знаю, стоило ли, — сказала она. — Но уж раз начала, скажу. Я дочь шамана и дед мой тоже шаманил. Многому научилась. По глазам вашим вижу, что вы решительный и беспощадный. Но повадки не льва, а рыси. И человек вы сложный, не солдафон.
Я застыл. Ничего себе, сеанс разоблачения. Рысь. Никогда так о себе не думал, но что-то в этом есть. Я посмотрел на Мару.
Она тут же спрятала все мысли за бесстрастной маской игрока в покер, как у Фрехи. Маленькая ведьмочка.
— Вообще-то я разный, — сказал я Тине. — Могу и рысью быть, и волком, и бешеным псом. Так что слышно в округе?
— Все уже поняли, что это не волки, — сказала Тина. — Пять пальцев на лапе было у древних животных, медведей, которые давно исчезли. Никто не помнит, как они выглядели. Но это не просто те медведи вернулись, а их огромные духи, голодные и злые. Всем страшно.
— Здорово, что вы уже сегодня приехали, — вдруг сказала Мара звонким голосом. — Мне уже не так страшно.
Интересно, где ее отец, надо будет спросить у Фрехи. Как-нибудь потом. Мне показалось, что эта девочка ничего не боится. Вообще. Просто говорит так, чтобы мать поддержать.
Она кивнула энергично и слегка улыбнулась.
— В нашей округе они не появлялись, следов никто не видел, — сказала Тина. — Говорят, что страшнее всего туман. И запах.
Я встрепенулся. Все случилось вчера ночью, двух суток не прошло. А про запах местные откуда уже знают?
— Кто говорит про туман и запах?
— В той деревне, на которую они напали, остались живые, — объяснила Тина. — Один старик и двое детей, мальчик лет шести и девочка девяти рассказали командиру Мильсену, вы же его знаете? А слухи быстро разлетаются.
 
С Мильсеном я, конечно, знаком не был, но знал, что он тоже командир тысячи из моего корпуса. Значит, про туман и запах народ знает.
Я достал две маски и дал их Тине и Маре.
— Фреха дала мне эти маски, они пропитаны специальной смесью, чтобы отбить этот запах.
— Вы знаете про него? — спросила Тина.
— Да, мы с Марвином и Фрехой заехали в тот туман, в котором погибли солдаты с перевала.
— Какой он? Правда такой ужасный, как говорят? — спросила Тина и побледнела. Боится.
Понятно, что молва все приукрасила, но сказать, что мне не было страшно, означало соврать. А врать я, как это ни странно, не очень люблю. Но и признаваться, что мне стало страшно, не хотелось.
— Страшно бывает всем, — сказал я. — Нужно этот страх преодолеть. Свыкнуться с ним, пропустить через себя. И выпустить. Сердце должно быть пустым и холодным, чтобы рука не дрожала, когда придет твой черед нанести удар.
***
Проснулся я от легкого похлопывания. Марвин сидел рядом с лежаком и смотрел на меня.
— Что? — тихо спросил я.
— Сейчас Арс часовым. Он почувствовал что-то и разбудил меня, как я ему приказал, — шепотом сказал Марвин. — Я вышел посмотреть на крышу.
Он замолчал, как будто играл роль в дешевом ужастике. Я подумал, раз он говорит шепотом, значит тревоги пока нет, но если он решился меня разбудить, то не уверен.
Я сел и пододвинул шлем поближе, чтобы надеть. Марвин наоборот снял свой и показал жестом.
— Где маски, о которых ты говорил?
Я открыл подсумок и дал ему одну. По тому, как он быстро ее напялил, стало понятно, что ситуация серьезная. Я тоже надел сначала маску и потом шлем.
Мы опустили забрала и вышли на крышу.
Арс стоял внизу и смотрел на нас. Он еще не начал беспокоиться, но нюх у него был хороший, почти как у Марвина. Тот повернул меня левее и показал на ложбину метрах в ста пятидесяти от дома. Туда медленно опускался густой туман со стороны высокого холма, поросшего березовым леском. Горы чуть дальше тоже были покрыты туманом.
Я дал две маски Марвину.
— Буди парней, только аккуратно. Спускайтесь вниз, приготовьте оружие.
Сам быстро спустился по лестнице и дал маску Арсу.
Потом поднялся на крыльцо и хотел постучать, когда увидел на столбе у крыльца ворону средних размеров.
Ворона перелетела на перила и превратилась в Мару. Глаза ее потемнели и зрачки увеличились. Она исподлобья мрачно посмотрела на меня.
— Ты была там? — я кивнул в сторону леса.
  
10
 
— Мне приснился плохой сон, — сказала Мара. — И я проснулась. Решила облететь вокруг.
Храбрая девочка. В ее возрасте надо с куклами играть и всего бояться, а она зимней ночью над лесом, полном монстров, летает и даже не дрожит. Что будет, когда она вырастет?
— Видела что-нибудь? — спросил я.
В этот момент к крыльцу подошли остальные и внимательно слушали, стоя внизу.
— Да, там в тумане, — ответила Мара. — Большая тень какого-то животного, идет сюда.
— Оно одно? — уточнил я.
Мара кивнула.
— Ты почувствовала запах?
— Нет, туман низко стелется, на высоте ничем плохим не пахнет.
— Иди в дом, разбуди маму, — сказал я. — И обе наденьте маски.
 
— А что вы будете делать?
— Мы пойдем посмотрим, что это за животное. И попробуем его поймать, а если не получится, то убьем.
Она состроила гримасу и юркнула в дом, успев сказать:
— Я должна это видеть.
Марвин покачал головой:
— На высоте? Она тоже умеет летать? Что за девочка...