Притворись, прошу! (СИ)
Отис замолчал, глядя на меня жалобно, исподлобья.
— И? — рыкнул я.
— И она посчитала, что у тебя билеты для тебя и меня… потому что мы… встречаемся…
— И поэтому я должен вести тебя в кино? Скажи, что мы были вместе! Я после фильма заберу у Никки ее билет в качестве доказательства для твоей мисс Марпл.
— Хороший план, но не выйдет…
— Почему?
— Потому что Сара сказала, что ей тоже давно хотелось сходить на этот фильм, и чтобы нам не было неловко, она пойдет вместе с Гэвином…
— С каким нахрен Гэвином?
— С ее новым бойфрендом Гэвином.
— Так, подожди, — я позволил себе истерический смешок, — правильно ли я понял? Чтобы никому не было неловко, она решила пойти в кино вместе со своим «все еще мужем» и его парнем, прихватив с собой ее нового любовника. Я ничего не упустил?
— Вроде бы нет…
— А вот и неверно! — выкрикнул я, сжимая пальцы, будто норовясь на лету выхватить рыбу из реки. — Логику я упустил! Как и сама Сара! И что, мы теперь впятером должны пойти на сеанс?! Никки я что скажу? «Извини, милая, это вот мой парень, а это — его жена и ее любовник! Но не волнуйся — ПОПКОРНА ХВАТИТ НА ВСЕХ!»
Отис намеревался хоть как-то успокоить меня, но его взгляд скользнул за мое плечо и глаза расширились от ужаса.
— Сара! — прохрипел он, уносясь туда, откуда только что меня выдернул. Я рванул за ним, и от увиденного внутри у меня все болезненно сжалось.
Рядом с Никки стояла Сара в ярком красном пальто, а немного позади нее — высокий худощавый мужчина с короткими мелированными волосами. Он приобнял Сару за бедра, не особо стесняясь ее приблизившегося мужа. Отис обхватил Никки за плечи и, тараторя что-то про напитки, увел ее в сторону. Бросив быстрый взгляд назад, он мотнул головой в сторону Сары. Что ты от меня хочешь?! Как мне разруливать эту ситуацию?! Сара и ее любовник смотрели на меня, и от давления паники во мне пробудился внутренний италоамериканец:
— Са-а-ара! — громко затянул я, протягивая к ней руки, словно поддавшись желанию обнять. — Как я… удивлен твоему приходу! — ты не поверишь… А это Гэвин, должно быть? — кивнул я незнакомцу, даже не думая о рукопожатии: не имею ни малейшего желания пытаться уважить человека, наставившего Отису рога. — Отис меня кратко проинформировал на этот счет…
— Да, хорошо, что он это сделал, — улыбнулась Сара, поправляя распущенные волосы. — Мы тут слегка побеседовали с этой девушкой, Никки. Вы с ней очень близки, да?
Я замер. Что ей могла рассказать Никки?.. Вдруг Отис заметил подоспевшую Сару не сразу и Никки успела все же ляпнуть нечто такое, что в полной мере раскрывает наши с ней отношения?.. Я должен найти оправдание, достаточно реалистичное для всего, что бы ни сказала Никки, но и покрывающее ложь Отиса. А такая «легенда» вообще существует?..
— Не сказал бы, что прямо очень… Мы по-прежнему с Отисом… вместе… просто… решили поэкспериментировать немного…
— Что, прости? — Сара широко распахнула глаза, ее ухажер присвистнул, отводя смущенный взгляд.
— Ну, а что такого? Обычная практика… когда хочется… разнообразия…
— Нет-нет, я, не подумай, не ханжа, — взмахнула руками Сара, — но у всего должны быть границы. Какого это разнообразия может захотеться, когда… Почему с ней??? — бессильно воскликнула она, поднимая брови.
— А что с ней не так?! — возмутился я. — И грудь, и задница — все при ней! Красавица, второй такой не найти!
— О Боже мой, замолчи! — вскрикнула Сара, хватаясь за лоб. Ее руки тряслись, а глаза повлажнели, будто она переживала прямо сейчас самое большое травмирующее событие в ее жизни. — Как… кем нужно быть, чтобы… ОНА ЖЕ ТВОЯ СЕСТРА!
— Чего?.. — опешил я.
— ОТИС СКАЗАЛ, ЧТО ОНА ТВОЯ СЕСТРА! — кричала Сара, шокированно глядя в мои не менее выпученные глаза.
— Эм-м… она… двоюродная… четвероюродная… сестра…
Сара хватала ртом воздух, Гэвин схватил с ближайшей стойки брошюру и начал обмахивать ею любовницу.
— Конечно… — попыталась продолжить Сара, но для этого ей потребовалось еще вдохов десять. — Конечно, это лучше, чем родная сестра… но… она же все равно родственница… вам бы… лечиться двоим… особенно тебе…
— Она не из членов семьи! — заторопился я оправдаться. — Она что-то вроде сводной четвероюродной сестры! Между нами ничего нет! И не было никогда! Это все… только для эксперимента, разовая групповушка и ничего более!
Почему-то на тот момент мне казалось, что я смог реабилитироваться. Очевидно, сказался адреналин в крови — в такой ненормальной концентрации, что его было в моих венах больше, чем самой крови.
— Я что-то не помню, чтобы на подобное соглашалась, — раздался из-за моей спины голос Никки. — Я не знаю, о чем вы тут вели диалог, но момент про эксперимент и групповой секс мне не слишком приятен. Думаю, мне пора…
Она пошла к автоматическим дверям, где я ее и нагнал.
— Никки, подожди…
— Слушать ничего не желаю! — подняла она руки вверх, явно сдаваясь в попытках поддержать наши отношения. — Этот Кэмерон, которого я только что узнала, отвратительный мне человек. Не хочу с тобой ни видеться, ни что-либо обсуждать. Прощай!
Она изящно махнула мне, не оборачиваясь, и спустилась с широких ступеней кинотеатра, пропадая в потоке пешеходов. Я чувствовал себя так, словно вместо высказанной тирады она дала мне звучную пощечину или плеснула воду в лицо. Я прислонился раскалившимся от злости и негодования лбом к прохладной стене: остудиться я сумел, но валун негатива, давящий на сердце, не сдвинулся ни на сантиметр. Что, вашу мать, происходит с моей жизнью?..
Подоспел Отис: не оглядываясь, я опознал его по шагам.
— Прости, я не сумел ее задержать…
Я думал высказать ему все, но… какой смысл? Никки это не заставит вернуться, а закатывать истерики, как Сара, или бить его публично — слишком мелочная и унижающая меня самого отместка. Я махнул ему на прощание, совсем как сделала это Никки, и уже хотел выйти вслед за ней, чтобы тоже потонуть в разочаровании по пути домой, но рука Отиса, ухватившаяся за мой серый блейзер, не позволила мне ступить и шага.
— Ты не можешь уйти: мы идем смотреть фильм.
— Ты что, серьезно? — Я поднял на него утопленные в гнетущей усталости глаза. Отис был непоколебим.
— Да. Кино поможет тебе развеяться.
— И это ты меня в баре называл эгоистом?.. — произнес я после минуты гробового молчания. — Ты ведь сейчас внаглую лицемеришь. Ты меня на фильм тянешь для того, чтобы о себе-любимом позаботиться, а не волнуясь за мое состояние. И всю эту гей-Санта-Барбару ты затеял, дабы подоткнуть свое одеяльце. Тебе глубоко плевать на меня, и, следовательно, грош цена нашей дружбе. К сожалению, мне потребовалось десять лет, чтобы это понять. Но я не такой эгоцентричный, как ты. Ты можешь говорить Саре, что мы встречаемся, живем вместе — что хочешь, то и ври дальше. Я не буду тебя сдавать. Но и подыгрывать тебе больше я не буду. И если Сара ко мне подойдет с вопросами, я встану и молча уйду.
— Только сейчас не уходи, пожалуйста…
— Господь милосердный, ты меня слышишь хотя бы?! — вспылил я, чудом удерживая себя от того, чтобы вцепиться в грудки его куртки и двинуть как следует головой в нос. — Я говорю, что наша дружба ничего не стоит, что десять лет зазря тебе доверял — а тебе хоть бы хны?!
— Я отдам тебе все долги завтра же, если ты сейчас не уйдешь, — предпринял последнюю попытку меня уговорить Отис. Я сипло рассмеялся в темный потолок, сжимая зубы:
— А может… ты мне налички сверх подкинешь, чтобы я дал тебе меня трахнуть? На видео. Потом запись отнесешь Саре и будешь после развода в шоколаде.
Аллилуйя! Мои слова все-таки смогли пробиться через каменную корку его эгоцентризма. Отис схватил меня за воротник и потащил на улицу, чтобы не устраивать сцену перед блудливой женой и ее любовником. Я не сопротивлялся: посмотреть, что же будет дальше, мне было важнее, да и не хотелось в пылу драки испортить отличный блейзер. Отис впечатал меня спиной в стену кинотеатра, и пыльные глянцевые плиты окрасили мою одежду в грязно-серый… Его руки, упертые в камень, с обеих сторон отрезали мне путь к отступлению, да только я и не собирался бежать — я заслужил хотя бы немногословные извинения с его стороны.