Антидемон. Книга 10 (СИ)
Проверил остатки маны и сделал вывод, что так долго ждать не стоит – может не хватить. Принялся прикидывать другие варианты. Тоже, конечно, будь рядом мои наставники, получил бы от них немало подзатыльников! Даже знаю, что они бы сказали мне. Что-то вроде – лежал же твой предшественник много месяцев парализованный, и ты мог бы полежать еще пару дней, чтобы как следует продумать план со всеми вариантами. А тебя же сразу в карьер скакать понесло! Заслуженный был бы упрек, согласен. Иногда лучше чрезмерно не спешить. Но как уж вышло, так и вышло!
Была бы рядом река, прыгнул бы в нее – труп унесло бы далеко, и никто бы им особенно не интересовался. Знамо дело – налетели лихие люди, ограбили, убили, раздели до нитки, да скинули тело в реку. Выловят и прикопают где-нибудь по-быстрому.
Но реки не было. Поэтому все, до чего додумался, – поменять лом на лопату у того самого сарайчика и закопаться в какую-нибудь другую могилу. Плохо, что свежая земля будет выдавать, но расчет на то, что если встревожатся и при раскопках обнаружат два трупа в одной могиле, то подумают, что какой-то бандит пытался избавиться от трупа. Взял и закопал на кладбище в чужую могилу, чтобы сбыть его с рук незаметно.
Что в такой ситуации подумают при расследовании? Зомби? Какие зомби? Просто два трупа в одной могиле.
Безопаснее было бы, конечно, закопаться в лесу. Но проблема состояла в том, что в этом случае маны могло не хватить на возвращение разума в парализованное тело, – чем больше расстояние между телами, тем больше маны нужно. Так что только вариант с погребением на кладбище у меня и был.
Зомби, с его силищей, копал землю очень быстро – дорылся до гроба минут за десять. После этого скинул вырытую землю обратно, и, тщательно вытерев лопату, отнес ее в другой ряд могил и прислонил к одному из памятников. Найдут ее тут со временем – кладбище большое, могильщиков полно, и тот, кто найдет, подумает, что кто-то из своих просто поленился лопату на место поставить. Ничего опасного для меня.
Оглянувшись в последний раз вокруг, полез в разрытую могилу. Было страшно вылезать из могилы – но там, по крайней мере, ты чувствуешь, что продвигаешься к свету и солнцу. А вот попробуйте закапываться в могилу, стремясь достигнуть крышки чужого гроба и обрушить на себя как можно больше земли! Брр-р!
Но это было еще не все. Нельзя, чтобы могильщики легко опознали в извлеченном трупе того покойника, что недавно закапывали в совсем другую могилу. И я, стараясь думать о другом, принялся сильными пальцами трупа раздирать его же лицо. Надо ли говорить, что, когда я закончил, я был более чем готов немедленно покинуть это тело!
Мысленный приказ, и мой разум снова парит над кладбищем. Фух, получилось, маны хватило! Сделал небольшой круг, проверить, нет ли какого переполоха, не заметил ли кто-то странного голого мужика? Нет, тишь и благодать, как и подобает приличному кладбищу.
С удовольствием юркнул в свое новое тело. Почувствовал, как восстанавливается чувствительность головы, открыл глаза, повращал ими, осторожно дотянулся кончиком языка до железы, спрятанной под нижней губой. Содрогнулся, вспомнив, что засунул ее в рот покрытыми трупными пятнами пальцами. Но что поделать, в такой ситуации не до брезгливости! Ощутив, что полностью контролирую тот остаток функций тела, что доступен паралитику, выковырял железу языком из-под губы и поспешно раскусил. И только когда целительная жидкость потекла вглубь горла, блаженно расслабился. У меня получилось! Я попал в сложнейшую ситуацию, и я выкрутился! Два-три дня – и я снова смогу ходить! Да, накосячил по мелочам тут и там, но по главной задаче полностью справился.
Закрыл глаза. Такую волну блаженства, что прошла по телу (хоть я и почувствовал ее только в области головы), давно не ощущал. Наверное, с начала боевых действий. Когда война началась, не было у меня поводов расслабляться, учитывая, что я воевал за проигрывающую сторону. Ох, как здорово – провернуть успешно такую сложную комбинацию!
В полном расслаблении лежал, пока не пробудился слуга. Подняв голову, он посмотрел, как далеко продвинулось за время его сна солнце, и испугался:
– Это как же меня так разморило! Молодой господин, что же вы меня не разбудили! Вам, поди, уже и пить, и есть хочется!
– Все в порядке, Гант, – добродушно ответил я, – но ты прав, уже можно и потрапезничать. Зови подмогу и отправляемся домой!
– А что это у вас за красная штуковина лежит на покрывале? – внезапно насторожился слуга, уставившись на оставленную на покрывале железу.
Глава 4
Пришло время запускать в дело придуманную мной ложь.
– Тут такое дело, Гант… Пока ты спал, приходил какой-то человек в маске. В возрасте, с седыми длинными волосами, но двигался непринужденно. Он мне дал две таких пилюли, первую я уже проглотил. Сказал, что моя болезнь отступит. Как придем, нужно сразу же дать вторую моей сестре!
– А вы не боитесь, молодой господин, что это мог быть сумасшедший или враг, не опасно это глотать? – вполне резонно предположил слуга.
– Нет, Гант, у меня этот человек вызвал доверие. И я чувствую, как съеденная пилюля мне помогает, мне становится лучше! Так что на мою ответственность дашь пилюлю моей сестре, только обязательно проследи, чтобы не глотала, а разжевала!
Гант покачал головой, но железу аккуратно взял и упаковал в карман. Пошел за подмогой. Могильщик, желая подзаработать, не медлил. Оживленно болтая со слугой о всяких пустяках, помог донести носилки до телеги. И мы отправились домой. А я размышлял о том, каково это, работать могильщиком, в таком вот месте? Наверное, неплохо – судя по тому парню, что нам помог, вся эта разлитая здесь скорбь его не трогает. Был он благодушен и весел, словно работает в каком кабачке на разливе пива.
Но мне такая участь не грозила. Моя судьба сложнее. Мне суждено принять вызов, достойный древних королей! И я сделаю все, чтобы одержать победу.
Когда попал домой, проследил, чтобы Гант дал железу сестре. После этого он пробормотал что-то про ужин и исчез, но спустя несколько минут появился в сопровождении моего нового отца. Учитывая, что мой настоящий отец погиб в боях с демонической армией уже много лет назад, а этот человек мне был за его самоотверженность очень симпатичен, я не чувствовал в том, чтобы его звать «отцом», ничего противоестественного. Хотя, может, на это влияли и чувства поглощенной мной личности его сына.
– Эйсон, что это за история с какими-то таблетками от незнакомца? Ты понимаешь, что это опасно?
– Отец, неужели ты думаешь, что есть что-то опаснее, чем лежать парализованным до самой шеи, пока не помрешь?
Горус замешкался с ответом. Видно было, что он, узнав от слуги о произошедшем, уже заготовил для меня назидательную речь, вот только мой ответ его обескуражил. Жару добавила моя сестричка:
– На вкус эта штука противная, как самые что ни на есть обычные таблетки!
– Но все же почему ты решился на это? – не успокаивался отец.
Я сделал вид, что припоминаю. И только потом сказал:
– Понимаешь, хоть у него лицо и было скрыто маской, но манеры были такие, что не встретить в нашей глуши. Словно это очень высокопоставленный человек. Сомневаюсь, что у нас есть враги такого уровня!
Лицо Горуса на мгновение исказилось недовольством. Любому отцу не очень приятно слышать от сына, что его семья – птицы невысокого полета! Но, с другой стороны, возразить было нечего – мы обычная провинциальная семья, каких десятки тысяч. Отец был артефактором совсем невысокого уровня, и прекрасно знал об этом. Вроде бы официально мы и клан, все же есть и родовое поместье, и несколько поколений предков-магов, но в клановой иерархии мы в самом низу.
Я понял, что высказался не совсем удачно, и продолжил:
– Я вообще не уверен, что в нашем городе есть маги такого уровня. Кстати, и костюм у него был совсем не нашего, провинциального, кроя!
Отец принялся размышлять в тишине. Наконец он знакомо наморщил лоб – признак, что ему что-то пришло в голову.