Академик (СИ)

— Вот суки блохастые, смотрят на нас выпучив свои глазенки мерзкие с ненавистью. Завидуют тупорылые ублюдки, сами то, во так вдвоем, и носа на кластеры не кажут, боятся, трясутся за свои шкуренки никчемные. Только и горазды в баре трепаться какие они крутые, да как они тварей гоняют, щенки трусливые. Смотрят в след, завидуют и боятся, обезьяны обритые. Не любят они нас Академик, вон какие рожи скривили, чушканы.
Километра через три от стаба, Академик, выбрав место, объявил привал. Болтающаяся под тяжестью рюкзака Настя, обессиленно рухнула на траву, жадно хватая воздух. Мужчина, наклонившись над ней выпутал ее из лямок поклажи, поудобней усадив к дереву.
— Дыши, сейчас отойдешь да отправимся дальше. Ты молодец, долго под этой горой держалась, умница.
Пока Настя, довольная от похвалы Академика отдыхала, опершись спиной на ствол дерева и закрыв глаза, он, откинув клапан ее рюкзака, перебирал собранные женщиной в дорогу вещи, поражаясь ее запасливости. Вот на кой ей три пары носок или крем для рук, трусиков разноцветных десяток, шесть бюстгальтеров. Выбрасывая на траву все эти чуждые атрибуты дальних походов, мужчина с улыбкой отмечал как пустеет рюкзак женщины. После его переборки, там осталась едва пятая часть от взятого с собой в поход Настей. А тем временем, отдышавшаяся женщина, подойдя, с ужасом смотрела на все выброшенное из ее рюкзака, не решаясь перечить Академику. Как тут возмутишься, стаб рядом, возьмет да отправит назад несмотря на все ее возмущения. Он может, он все может, это ведь Академик, ее мужчина. Смирившись, она, повесив практически пустой рюкзак себе на плечи, спешно зашагала вслед удаляющемуся Академику.
Приглядев небольшую полянку в массиве кустарника, Академик дал команду располагаться на отдых и обед. Настя, тяжело сбросив с плеча свой худенький рюкзак, опустив взгляд в пол попросила.
— А можно мы подольше пообедаем, а то ноги трясутся от этой ходьбы.
Академик, посмотрев на замученную длительным переходом женщину, чертыхнулся на себя в душе. Вот ведь болван, она же совсем без опыта шатания по кластерам, а он пенек, тащит ее за собой как равную.
— Отдохнем Настенька, не переживай. Сейчас банки с кашей разогреем, поедим и потом можешь на травке поваляться.
Под благодарный взгляд женщины, он, достав из своего рюкзака пару жестяных банок с кашей, начал разогревать из на сухом горючем, пробив ножом в крышках по небольшому отверстию. Прикинув по времени что готово, он, сняв с таблетки первую банку, приготовился ее вскрыть полностью.
— Подожди, там с боку еще не все прогрелось, жир кусочками лежит.
Остановила его Настя, указывая на банку с кашей. Затем осознав необычность своего высказывания, она замерев забормотала.
— Ой, это как так, я раньше только картошку пробовала посмотреть, готова или еще сырая внутри. А сейчас на банку с кашей глянула, оно само получилось.
Подойдя к растерянной женщине, Академик, приобняв ее, гладя по голове, говорил успокаивая.
— Моя ты хорошая, вот видишь, Улей видит твои старания, вырваться из обычной человеческой непроглядной массы.
— Только как мне это применять в охоте на тварей? Я не знаю, может потом Холод подскажет, он в таких делах должен хорошо разбираться.
Огорошила, обнимающего ее Академика своими выводами Настя. Отдохнув после обеда, закопав банки и целлофановую обертку от галет они отправились дальше, но пройдя всего ничего, Академик заприметил четверых зараженных. Лотерейщик, топтун и пара бегунов которые явно чего-то опасались, от того перемещались практически по кустам, явно игнорируя обычные перемещения зараженных по дорогам.
— Настенька, нас ждет пополнение стаи, ты только не пугайся.
А дальше мужчина накрыл облаком своего дара подвернувшихся зараженных. Те, не много замедлившись как при потере ориентира, в начале непонимающе крутили головами, затем осознав себя членами стаи, радостно заурчав, припустили к вожаку. Настя, от увиденной картины вцепилась в погонщика как клещ, трясясь от испуга и неосознанно бормоча.
 
— Они, они к нам бегут. Мама, твари, много.
Академик, приобняв женщину, успокаивающе шептал ей на ухо.
— Все хорошо, это наши твари. Ну, успокойся, да ты же моя трусиха, охотница, добытчица жемчуга.
Подбежавшие зараженные, не замечая отчаянно трясущейся женщины, принялись разноголосо урчать, явно жалуясь своему вожаку. И судя по всему было на что, у топтуна и лотерейщика, заляпанные черной кровью, проступали пулевые отверстия на теле. Кто-то обстрелял зараженных и из услышанного, Академик понял, что не без успеха. Минус еще лотерейщик и два топтуна, ранее бывших членами стаи. Наконец ему удалось отцепить от себя Настю, оторопело смотревшую на зараженных и трясущуюся словно от дикого холода. Настя не была бы собой, если бы не трактовала все по-своему.
— Академик, это получается мы теперь вместе с ними? Как ты сказал, мы теперь одна стая. Это теперь получается, мы семья вместе с ними.
Мужчина улыбаясь перебил женщину, поправляя ее восприятие.
— Настенька, извини меня, но правильно будет не мы вместе с ними, а они вместе с нами. Это важно, это самое важное понятие при нахождении в стае. Запомни это очень хорошо. От этого зависит и твоя жизнь и их.
Женщина, продолжая трястись, отстраненно, мелкими шагами пошла к зараженным, внимательно, с любопытством разглядывая них. Проходя меж новых членов стаи, она осторожно касалась их тел кончиками своих пальцев, улавливая новые, неведанные ранее чувства от этих прикосновений. Наконец, остановившись она перестав трястись, с жалостью произнесла, удивив Академика до глубины души.
— Бедненькие, чумазые, раненные и голодные, вон как животы урчат от недоедания. Я вас в начале боялась, дура. Накормить вас надо.
Повернувшись к Академику, женщина окончательно добила его своим вопросом.
— А где мы им человечков наловим? Или они еще кого едят?
Затем, абсолютно спокойно, перевесила свой рюкзак на топтуна.
— Неси, неси все одно бегаешь плохо. А там кого поймаем так на всех по справедливости поделим. Ладно, что отдыхать идти надо. Правда, Академик?
Вот вам и испуганная женщина, худенькая, с короткой по-мальчишески стрижкой, и такой же угловатой неуклюжестью. Едва почувствовав себя частью единого, сразу освоилась и установила для себя и окружающих иерархию. Академик, смотревший на все это, удивляясь в душе самому себе, отмечал, что его вовсе не раздражает такое поведение Насти, наоборот, он доволен и улыбается во все свои белоснежные тридцать два зуба. К вечеру, подыскивая место для ночлега набрели на хилую деревеньку из пятерки бревенчатых, перекосившихся хибар. На ее окраине, стая поймала двоих пустышей, не успевших убраться подальше от оголодавших не своих. Радостно урча, дружно накинувшись на добычу, члены стаи, рвали по живому на части, жалобно верещавших пустышей. Каждый стремился выдрать себе кусок побольше из извивающихся и дергающихся зараженных. Настя, снова поразила Академика, подойдя к раздирающим еще живых пустышей своим зараженным, она проконтролировала что бы два бегуна не были обделены старшими собратьями по стае. После этого, абсолютно спокойно устроившись в одной из хибар, принялась разогревать ужин на таблетке сухого горючего, комментируя перед Академиком, свое желание побыстрее поесть. Спали в обнимку меж собой, на грязной кровати, без постельного белья. Мужчина отмечал про себя, как приятно ощущать рядом молодую женщину, прижавшуюся к нему своим телом от которого идет нежное тепло, обволакивая его незримым облаком. Настя, прижавшись к Академику ощущала незримую силу, уверенность и что-то еще, пока непонятное для нее, но вот-вот должное проявиться, наградив ее новыми чувствами, ощущениями, восприятием. Перед обедом следующего дня, Академик обнаружил на кластере посторонних. Пятеро мужчин с большими рюкзаками, матерые бродяги, это сразу бросалось в глаза. Вооружение, манеры поведения не боязнь находиться в свободном мире Улья, все это очень насторожило мужчину.