Вера после Катастрофы

Мне кажется, здесь Тора демонстрирует последнюю отчаянную попытку защитить примитивный подход к проблеме воздаяния. Сам Бог отвергает такой подход. Он обращается к Элифазу: "Пылает гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих, ибо вы не говорили обо Мне так же правдиво, как раб Мой Иов" [10]. Бог отвергает Своих апологетов и соглашается с тем, кто спорил с Ним. Недаром Иова, а не его друзей. Всевышний называет Своим рабом, хотя те и пытались узреть Божью справедливость в страданиях несчастного.
Первыми заговорили о молчании Бога в истории мудрецы Талмуда. Пытаясь понять трагедию разрушения Храма, они исследовали 89-й псалом: "Кто сильнее Тебя, Господи?" [11]. Аба Ханина так комментирует этот стих: "Кто так силен, что может сдержаться и промолчать, выслушивая оскорбления злодея (Тита)?" В академии раби Ишмаэля приводили в пример цитату из Пятикнижия: "Нет тебе равных. Господи, среди сильных!" [12], читая при этом слово элим ("сильные") как илим ("молчащие"), чтобы получилось: "Нет тебе равных, Господи, среди молчащих!"* [13]. Это уже не вопрос, как у Ирмеягу, Хавакука и Иова, а крик души: "Бог молчит!"
  
Сокрытие лица Бога
 
Мы видим, что над проблемой теодицеи бились пророки и мудрецы. Уже в библейские времена было понятно, что существуют незаслуженные страдания" [14]. Невозможно объяснить, что все муки еврейского народа на протяжении веков были посланы только за грехи. Кощунственно искать в этом причины Катастрофы. Нет, трагедия была абсолютной несправедливостью, несправедливостью, санкционированной Богом.
В терминах иудаизма это называется эстер панам — "сокрытием лица Бога". Бог оставляет человека на произвол судьбы. В муках человек взывает к Творцу, но Всевышний молчит. Однако термин эстер паним означает в Торе два разных явления. Во-первых, Божий суд: "И разгорится гнев Мой на него [народ Израиля]… и оставлю Я его и скрою Свое лицо от него… за то… что он обратился к другим богам" [15]. Во-вторых, страдания, которые обрушиваются на человека без видимых причин. Об этом говорит 44-й псалом: "Боже!.. Ты отдал нас как овец на заклание и рассеял нас среди народов… Ты отдал нас на посрамление соседям, на посмеяние и поругание… но мы не забыли Тебя и не изменили заветам Твоим… Пробудись, почему спишь Ты, Господи? Пробудись, не оставь навсегда! Почему скрываешь Ты лицо Свое, забываешь, что мы бедны и угнетены?" [16]
В первом случае эстер паним — это проявление Божьего гнева, наказание за грехи. Во втором — нечто другое. Как будто Всевышний спокойно спит, пока человек страдает по вине другого человека. По непонятной причине Творец прячется от невинно страдающих. Это и есть то страшное молчание Бога, о котором говорили мудрецы.
  
Иудаизм и проблема теодицеи
 
Мудрецы прекрасно понимали: углубление в проблему теодицеи может привести к тому, что в наши дни называется радикальной теологией, или вообще к отрицанию заинтересованности Бога в человеческой судьбе. Пророк Иехезкель поведал, как некоторые евреи отреагировали на падение Храма: "Не видит Господь нас, оставил Господь эту землю" [17]. Они, как Иван Карамазов, решили, что поскольку Бог самоустранился, "все дозволено". Это были радикальные теологи древнего Израиля. О них говорится и у пророка Малахи: "Зачем служить Богу? Какая польза в том, что исполняли мы службу и ходили смиренными перед Господом? А теперь считаем мы счастливыми нечестивых:…и Бога испытали, и спаслись"$18. Какой смысл жить по законам Всевышнего, если Он не интересуется людьми? А может быть, многое просто не в Его власти? Ведь злодеи процветают, надменные счастливы. Разве зло не торжествует? Как же увязать все это с присутствием Бога?
 
Так рассуждали радикальные теологи древнего Израиля. Из них нам известна по крайней мере одна выдающаяся личность талмудических времен: Элиша бен Абуя, который когда-то был учителем великого раби Меира. Он утратил веру, не найдя решения проблемы теодицеи. Видя страдания невинных, он стал сомневаться в справедливости и могуществе Бога. По мнению одних, Элиша бен Абуя стал свидетелем гибели мальчика, исполнявшего в этот момент заповедь Торы. По другому мнению, Элиша увидел, как свинья тащит язык умершего мученической смертью великого мудреца. "Как! — воскликнул Элиша. — Уста, глаголившие мудрость, должны теперь лизать грязь?!" "Он вышел и тут же согрешил", — говорит Талмуд$19.
Конечно, сомнения возникали не только у выдающихся ученых. Существует даже молитва за "радикальных теологов". Мы молимся "за тех, кто в своем долгом изгнании критикуют Бога, полагая, что покинуты Им. Пусть же они почувствуют участие Всевышнего в своей судьбе. Его милость и милосердие".
Если иудаизм всегда отвергал радикальную теологию, то не потому, что недооценивал серьезность поднимаемых ею проблем. Как часто евреи в отчаянии взывали к Творцу: "Пробудись, почему спишь Ты, Господи? Пробудись, не оставь навсегда! Почему скрываешь Ты лицо Свое, забываешь, что мы бедны и угнетены?.. Встань на помощь нам и выручи нас ради милости Твоей! "$20, В этих словах выражена такая сила отчаяния, что они подошли бы мученикам лагерей смерти.
Верующий человек не может примириться с торжеством злых сил в истории. Отчаяние вызвано молчанием Бога перед лицом зла. О том же сокрушался Иешаягу: "Оставил меня Господь и забыл меня Господь!"$21. Очевидно, что в этих случаях речь не идет о наказании за грехи. Наказанный Богом не чувствует себя забытым. Весь ужас в осознании Божьего равнодушия, Его безразличия к человеческой судьбе. Верующие всегда понимали, что страдания нельзя объяснить только наказанием за грехи. Слишком часто бедные расплачивались за богатых, порок торжествовал, а Всевышний молчал.
Бог "отсутствовал" в каждом поколении, в еврейской истории был не один Освенцим. И негативная реакция на него — неверие — тоже не нова в еврейской летописи духовных исканий. У каждого поколения были свои радикальные теологи. Но Израиль всегда держался на людях веры, которые, казалось, будучи совершенно покинуты Богом, без колебаний отвергали любые сомнения в милости Творца. Несмотря на то, что ужасный опыт должен был привести их к выводу, что нет ни суда ни Судьи, они продолжали утверждать: "Есть суд и есть Судья!" Это слова раби Акивы, который стал символом величайшего мужества перед лицом невероятных мучений.
И все же как люди веры решали проблему теодицеи? Не стоит и говорить о том, что они отвергали примитивную мысль о прямой и непосредственной связи воздаяния с грехом. Однако наши мудрецы никогда не говорили об отсутствии Бога. Только о Его молчании. Молчать может лишь тот, кто присутствует. Мудрецы как-то ухитрялись избегать категоричности, не упрощая проблемы. Тот же Ирмеягу, сетовавший на то, что злодеи процветают, называл Бога "судья праведный"$22. Он предсказал, что Храм будет разрушен за грехи народа. Хавакук, жаловавшийся, что Бог спокойно смотрит, как злодеи истребляют праведников, там же говорит о Божьей каре, постигшей халдеев, "народ жестокий и стремительный"$23. Эта драма наиболее ярко выражена в парадоксальных на первый взгляд словах Иова: "Пусть Он убьет меня — на Него надеюсь"$24. Невозможно более полно выразить веру в Бога. Но все же в словах Иова содержится элемент спора, поскольку факты жизни, казалось бы, противоречат безоговорочной вере. Как же праведникам удалось все-таки сохранить веру в Бога истории, Который руководит судьбами людей? И это несмотря на то, что их собственный опыт полностью противоречил вере…