Влад (ЛП)

— Нет! — Диана кричит, когда я провожу ножом по его животу, разрывая плоть, прорезая отверстие прямо до груди. Я отступаю назад, затем пинком перебрасываю его через перила.
Крики эхом отдаются вокруг меня и доносятся снизу. Громкий треск ломающейся шеи и шлепок внутренностей о каменный пол вызывают еще одну волну криков.
Диана бьет меня кулаками с неожиданной силой.
— Нет! Ты чудовище! О, боже, что ты наделал? — Она истерически рыдает, бьется и царапает меня когтями.
— Он был животным, — рычу я, отталкивая ее руки от себя.
— Я люблю его! — кричит она, ее рыдания прерываются.
Я хватаю ее за запястья и тащу в ее комнату.
— Любила его. Ты любила его, Диана. Но ты не можешь любить его сейчас, потому что он мертв. А теперь собирай свое барахло и убирайся к черту из моего дома, — рычу я. Я хлопаю дверью, оставляя ее собирать вещи.
Ее рыдания рикошетом отражаются от стен по другую сторону двери.
Вениамин присоединился к Ирине, и оба смотрят вниз на раскачивающегося Антона. Я должен был насладиться этим убийством, дать ему возможность дышать в течение нескольких дней, избавить его от его гнилого члена, затем от его пальцев, ладоней, языка.
— Ты причинил ей боль? — спрашивает Вениамин, поглядывая на дверь Дианы.
Я тоже не могу смириться с этим дерьмом, исходящим от него.
— Ты тоже трахаешь ее? — рявкаю я, отталкивая его от себя.
Он замахивается и попадает мне в челюсть. От удара моя голова поворачивается в сторону, и я смеюсь. Смех реальный и исходит из глубины души. Я сплевываю кровь и шиплю ему в ответ:
— Это было твоей ошибкой, друг.
Я налетел на него, прижавшись плечом к его груди. Мы боремся, врезаясь в стены и сбивая картины на пол. Удар по его лицу, удар по моему.
— Прекратите это! Прекрати, Влад, черт бы тебя побрал! — Ирина кричит, пытаясь разнять нас.
Вэну удается оттащить меня от себя, и я падаю прямо на Ирину. Я чувствую ее, своим телом сталкиваясь с ней, и ее ноги подкашиваются. Она отшатывается от меня. Я протягиваю руку, чтобы схватить ее, но хватаю только воздух.
Глухие удары, с которыми она падает с лестницы, останавливают мое сердце.
Мы с Вэном бросаемся ей на помощь, но она оказывается внизу прежде, чем мы успеваем до нее добраться, приземляясь в лужу крови и внутренностей Антона.
Мой отец и Вас стоят у подножия лестницы и свирепо смотрят на меня снизу вверх.
Прежде чем я успеваю подойти к ней, Вас подхватывает Ирину на руки. Она шевелится и смотрит на меня во все глаза. Кровь покрывает ее кожу и пропитывает платье. В ее глазах боль.
Я не могу дышать.
— Я в порядке, — бормочет Ирина, пытаясь высвободиться из его объятий, но она слишком слаба. — Я в порядке. — Хватка Васа усиливается, и он отходит от кровавого месива с моей женщиной на руках.
Я обмякаю, испытывая облегчение от того, что она серьезно не пострадала. Я направляюсь к ней, но Вениамин сбегает по лестнице, проскакивает мимо меня и выскакивает через парадную дверь.
Ублюдок.
Мой отец сердито смотрит на меня, в его глазах ярость. Я хочу вырвать Ирину у Васа и убежать за миллион миль отсюда. Я собираюсь сделать именно это, когда дверь захлопывается, и я вижу Диану с сумкой в руках, со слезами на глазах, смотрящую на веревку, прикрепленную к перилам, где висит ее мертвый больной любовник.
Я снова перевожу взгляд на Ирину, но ее уже нет.
Это еще не конец.
Это никогда не закончится.
Все мое тело сотрясается от ярости, когда я сжимаю руль. Диана тихо плачет рядом со мной. Я даже не могу испытывать к ней жалости. Мой давний друг по-королевски облажался. Конечно, я спал с ее сестрой, но трахаться с ее телохранителем под моей чертовой крышей? Мужчина, который охотился на ее младшую сестру. Диана проявляла неуважение ко мне в моем собственном доме. Лгала мне. Но что еще хуже, она позволяла этому ублюдку засунуть в нее свой член — член, который он, казалось, гораздо больше хотел засунуть в ее младшую сестру.
 
— Куда мы направляемся? — спрашивает она, прижимая сумку к груди.
Не обращая на нее внимания, я пробираюсь по заснеженным улицам. Я даже не потрудился надеть пальто. Мой гнев разогрел мою плоть до нездоровой степени. Пока моя Ирина снова не окажется в моих объятиях, я не успокоюсь. Я знаю, отец сходит с ума из-за той сцены, которую мы устроили, но я даже сейчас не могу заставить себя волноваться.
Все, что меня волнует, — это она.
Милая Ирина.
Она нужна мне.
Она мне чертовски нужна.
— Ты собираешься убить меня? — спрашивает она, сглатывая. Диана храбро вздергивает подбородок и смотрит в мою сторону. Я обдумывал это. Но тогда горе Ирины будет преследовать меня вечно.
— Нет, — выплевываю я.
Она отвечает:
— Прости, если я причинила тебе боль…
— Ты. Не. Причинила. Мне. Боль, — мотаю головой в ее сторону и выплевываю слова. — Ты выставила меня гребаным дураком перед всеми. — По крайней мере, если бы она трахалась с Вениамином, то это было бы с респектабельным мужчиной. Мне все равно нужно было бы возмездие, но Антон? Он был не более чем слугой. Старый, гребаный мертвый слуга.
Она снова начинает плакать.
— Влад, пожалуйста… — Она вытирает нос рукавом и шмыгает носом. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы все исправить. Я обещаю.
— С тобой покончено, — шиплю я. — Я больше никогда не хочу видеть твое лицо.
— Н-нет, я могу э-это исправить, — заикается она, рыдания забивают ее горло. Она двигается ко мне и хватает мой член. — Мы можем заняться сексом. Я могу быть хорошей женой. Пожалуйста, Влад. Я могу это исправить. Позволь мне все исправить.
Я достаточно сильно хватаю ее за запястье, отчего она вскрикивает и отдергивает от меня руку.
— Я трахаю твою сестру.
На смену ее рыданиям приходит сильная ярость.
— Что? Нет! Я тебе не верю.
— Она так громко кричит, когда я кончаю в нее, — насмехаюсь я, заезжая на подъездную дорожку к большому особняку. — Мне нравится портить ее для других мужчин. Вроде того, как Антон погубил тебя. Ты шлюха, и будь я проклят, если женюсь за потрепанную бродяжку.
— Сначала мы с тобой были друзьями, — пытается она. — Смилуйся.
— Это милосердие не для тебя, — закипаю я. — Оно для Ирины.
Она склоняет голову, ее плечи сотрясаются от рыданий.
— Скажи мне, что ты лжешь о себе и о ней.
— В отличие от тебя, Диана, она была девственницей. — Я останавливаюсь и злобно улыбаюсь ей. — Но я использую этот термин легкомысленно, потому что с воскресенья я трахал ее девятью разными способами.
— Ублюдок.
Она начинает рыться в своей сумке и достает пистолет. Я уже выхожу из машины и обхожу ее вокруг. Мокрый снег вперемешку с дождем хлещет мне в лицо, но это никак не остужает клокочущий во мне гнев. Я рывком открываю дверь и хватаю Диану за руку. Она успевает совершить выстрел, который громким эхом разносится вокруг нас, но я вырываю оружие у нее из руки и швыряю в снег. Затем хватаю ее за волосы одной рукой, а другой подхватываю ее сумку и тащу к огромному поместью, окруженному густым лесом. Когда добираюсь до входной двери, она открывается, и Руслан в шоке смотрит на меня.
— Что ты здесь делаешь?
— Где Егор? — реву я, проталкиваясь мимо него.
— Пожалуйста, — умоляет Диана. — Не приводи меня сюда. Влад.
Ее слова никак не успокаивают меня. Вместо этого я тащу ее по темному дому, пока не нахожу кабинет Егора. Он сидит за своим столом, выставив перед собой толстый живот. Вэн стоит рядом с ним. Как только Вэн видит меня, он достает пистолет и направляет его на меня. Вика и Руслан входят следом за нами и бочком встают рядом с Егором, демонстрируя силу. Смехотворно.
— Какого хрена ты делаешь? — требует Вэн, сверля меня злобным взглядом. Мне доставляет удовольствие видеть, как у него синеет глаз и рассечена нижняя губа.
— У тебя уже есть одна пизда, которая собирается носить фамилию Ветровых. Как насчет еще одной? Похоже, она тебе очень нравится, Вениамин, — рявкаю я. Контроль, который я обычно держу на коротком поводке, пропал. Совсем, блядь, пропал.