Разреши тебя любить (СИ)

Ярик, конечно, говорил мне, что всю инициативу по спасению бойца из плена официально свернули. Именно поэтому ребята и рванули за Мишей, так сказать, неофициально. Официально они на сборах далеко в лесу на частной военной базе. Типа повышение квалификации, оттачивание боевых навыков в полевых условиях и в условиях непроходимой тайги и болот. А по факту они направились в Богом забытую деревушку где-то на восточной границе Турции с Ираном. Со слов Антона, их “начальники” не просто отменили операцию, но и не позволили использовать ту самую главную разменную монету. Те, кто держал брата в плену, требовали двух своих лидеров, находящихся в заключении в одной из наших государственных тюрем, в обмен на моего брата. Именно поэтому все отменилось. Уж больно важными и нужными “шишками” оказались те двое. Да и от лишней звездочки на погонах никто не хотел отказываться. Даже если ценой этих самых “звездочек” была жизнь бойца, который посвятил себя служению государству.
На мой вопрос “А как же они тогда собираются вытаскивать Мишу?” Антон опустил глаза и замолчал на долгих несколько минут. Меня, конечно, это значительно так напрягло. И в момент, когда я уже открыла рот и хотела попросить его продолжить свой рассказ, он снова заговорил.
Боже, лучше бы мне этого не знать! Но как? Как правильно реагировать, если ребята пошли на это ради спасения моего брата?! Это же самоубийство просто! Они ведь просто полагаются на удачу. Мне даже не нужно долго думать чья это была идея. Тут явно работал “коллективный разум”. Один бы до такого не додумался. Это ж надо было придумать нацепить мешки на головы Роме с Макаром, чтобы обмануть представителей “той” стороны. Все бы ничего, но только эти два амбала под два метра ростом и вширь полтора! Вообще ни разу по комплекции на турков не тянут. Но рассчитывают на долбанный эффект неожиданности, профессионализм Влада и какой-то таинственной незнакомки “коллеги по цеху” Влада, скорость реакции и навыки остальных ребят, а также способность Яра, в случае чего, вытаскивать людей с того света. Ну и, наверняка, на недалекость ума тех, кто будет присутствовать на обмене. Ведь не заметить разницу между огромными мужиками с мешками на головах и теми, кого ждут похитители, может разве что абсолютный, непроходимый глупец. Жесть! Они все реально чокнутые! Сама лично прибью нафиг всех, когда они вернутся.
— Ну, расклад такой, — заканчивает Антон и смотрит на меня. Он, наверное, ждет, что я сейчас начну биться в истерике, но нет. К своему собственному удивлению, я держусь и даже не плачу больше.
— У меня просто голова разрывается от всей информации, — прикрыв глаза, массирую виски. Голова реально начинает болеть. — Я, наверное, пойду полежу… Может, посплю, — встаю с дивана и иду в спальню.
— Насть, — Антон догоняет меня у дверей в комнату, его обеспокоенный взгляд сканирует мое лицо, будто пытается понять все ли со мной в порядке. — Может это… врача вызвать?
— Нет, ты что… Тош, — беру друга за руку, — со мной правда все в норме. Просто голова болит. Я ж не спала практически все эти дни, а тут столько информации… Все хорошо и спасибо, что рассказал мне. Для меня это много значит.
— Ладно. Ты тогда и правда поспи. Я буду тут. Если что, зови.
Захожу в темную комнату и падаю на кровать. Я измотана и морально истощена. Не хватает даже сил на то, чтобы раздеться и залезть под одеяло. Я просто хватаю край верхнего пледа, которым заправлена кровать, вместе с одеялом и закутываюсь в них, как в кокон. Тепло. Глаза сами собой закрываются и я медленно уплываю в сон.
Меня будит стук в дверь и еле слышное:
— Насть… — в дверном проеме стоит Антон и зовет меня. Я выбираюсь из-под одеяла и присаживаюсь на кровати. Тем временем друг подходит и протягивает телефон: — Тут с тобой поговорить хотят…
Передав мне телефон, Антон выходит. А я смотрю в экран и вот теперь меня прорывает. Все волнение и страх сейчас выходят из меня бурным потоком слез и громкими рыданиями. Дрожащими пальцами щелкаю выключатель, включаю лампу и комната озаряется мягким светом. Возвращаю свой взгляд на экран смартфона и, глядя в родное, улыбающееся лицо, сейчас щедро украшенное синяками и свежими ссадинами, наконец выдавливаю из себя:
 
— Миша…
  
Глава 18
 
Настя
— Миша… Миша? Это и правда ты?
— Привет, сестренка, — брат говорит тихо и достаточно медленно. Заметно, что слова ему даются как-то с трудом. Ну еще бы, весь побитый. Так жалко его, что ему пришлось все это пережить. — Не плачь, малышка, перестань. Ты мне душу рвешь.
— Я… Я просто… Миша…
— Я в норме, Насть, — успокаивает Миша, — в норме.
— Ага, я вижу. На тебе живого места нет, — мой рев оглушает спальню. На заднем фоне за братом наблюдаю какую-то возню, но из-за пелены слез мне не удается разобрать кто там ходит и что говорит.
— Да на мне, как на собаке, все заживет быстро. Так что скоро снова стану красавчиком, — пытается мне подмигнуть. Он так всегда девушек цеплял, я видела лично. Это его “короночка”, но с его заплывшим глазом это смотрится скорее жутко, нежели соблазнительно. — Ай, бля…
— Больно?
— Норм все. Тебе не о чем беспокоиться.
— Ты скоро дома будешь? — очень хочется, чтобы они все уже вернулись, но не хочу вызывать подозрения у брата, спрашивая об остальных. Он хоть и в курсе, что мы все хорошо общаемся, но все же может как-то не так понять.
— Нет, не скоро, — в смысле??? От слов брата даже плакать перестаю.
— Как так, Миш? Почему?
— Ждем, когда нас заберут.
— А вы… вы хоть в безопасности там? — голос хрипит, волнение шкалит.
— Да, — твердо, — об этом даже не волнуйся. Ладно, Настен, мне пора закругляться.
— Подожди! — выкрикиваю прежде, чем Миша успевает отключиться. — А как остальные? Все… целы?
— Целы, целы! — мягкий баритон брата позволяет страху отступить. Все целы… — Что с ними станется! Так, покоцанные немного, но жить будут.
— Кто-то ранен?
— Да Егора с Владом малость зацепило, но там царапины. Остальные в норме.
— Фух! — вздох облегчения вырывается сам собой. — Слава Богу. И, как думаешь, долго вам там отсиживаться?
— Понятия не имею. Все, Насть, пора мне.
— Хорошо, хорошо. Ты там всем привет передавай от меня, ладно? И возвращайтесь скорее.
— Пока, сестренка. Скоро увидимся. Дико соскучился по тебе…
В этот момент мне вдруг становится понятно, что за шум и возня была в помещении. За спиной брата сейчас я вижу массивную фигуру в черной форме. Мне даже взгляд поднимать не надо, я совершенно точно могу сказать кто стоит позади брата, прямо за его спиной. Ярослав. Едва сдержав всхлип, смотрю в его глаза и задыхаюсь от нежности, любви и невероятного чувства облегчения от того, что с ним все хорошо, что он цел и невредим даже. Так много хочется ему сказать и там много вижу в его взгляде. Безграничная любовь, дикая тоска, ничем не прикрытая похоть… Но брат не знает о нас и сейчас явно не самое подходящее время все ему рассказать, с учетом того, что он, как мне кажется, догадывался о причинах моего побега из родного дома и города. Нельзя сейчас его волновать. Да и я не смогу остановить его в случае, если он захочет “защитить честь” сестры. А потому отвечаю Мише так, чтобы каждый из них понял, что обращаюсь именно к нему, но брат бы ни о чем не догадался:
— И я… — голос совсем охрип, — и я очень соскучилась, родной. Я очень тебя люблю… — говорю и рискую перевести взгляд на Яра в надежде, что брат не заметит на кого именно я смотрю. Яр в свою очередь улыбается своей самой счастливой и открытой улыбкой, прикладывает сжатый кулак к месту, где бьется его сердце и посылает мне воздушный поцелуй. Мое сердце замирает. Повторяю его жест, поцеловав свои пальцы, отправляя поцелуй в ответ. Улыбаюсь. — Я буду ждать, когда ты вернешься. Когда вы все вернетесь. Пока.
— Пока, сестренка, — прощается брат и отбивает звонок. Экран гаснет, а я, наоборот, начинаю светиться от счастья. Потому что все обошлось! Потому что все они живы и относительно в норме.