Разреши тебя любить (СИ)
— Чисто для информации, я не вожу к себе домой, как ты выразилась, своих пассий, — рычит на меня. — К твоему сведению, для подобных занятий есть другие места. Гостиницы, например…
— Или наша дача…
— Блядь! — взрывается Яр, резко сворачивает в “карман” и останавливает машину. С чувством бьет по рулю несколько раз. — Блядь, да не должна ты была этого увидеть! Не должна! — поворачивается и орет на меня.
— Не. Смей. На. Меня. Орать! — холодно и тихо чеканю слова. Сама же еле сдерживаюсь, чтобы не начать истерить.
— Настюш, — заключает мое лицо в свои большие и теплые ладони. В нос моментально бьет родной запах и хочется мурлыкать от такой мимолетной ласки. Прикрываю глаза, наслаждаюсь моментом, разумеется, делая вид, что мне все равно. Яр поглаживает мои скулы большими пальцами, чувствую на своих губах его горячее дыхание. — Родная, ну не мог я тогда… Не мог я с тобой… Понимаешь? И видеть ты этого всего не должна была. Мой косяк, признаю. Прости. Прости, малышка. Но сейчас ведь все по-другому, Насть.
— Да, Ярослав, — открываю глаза и отстраняюсь от него, вырываясь из захвата. — Ты прав, сейчас все по-другому. Сейчас мне все это неважно!
— Снова закрываешься и вредничаешь? — Яр осуждающе смотрит на меня. Затем заводит двигатель и трогается с места. — Ладно, попсихуй, пока. Все равно ты моя. Остальное — фигня. Прорвемся.
Я молча смотрю на мелькающие дома и машины, потому что мне нечего сказать. Уверенность Яра в том, что мы будем вместе, непоколебима и это, если честно, почему-то греет мне душу. А вот мозг всячески этому сопротивляется. Отсюда и все мои истерики, крики, сомнения и обиды. Хотя, по большому счету, нет у меня права истерить и предъявлять ему за всех его баб. Мне было семнадцать, я была несовершеннолетней… И с чего вдруг я его оправдываю?! Я же не хочу, чтобы мы были вместе! Не хочу же? Блин, запуталась сама в своих чувствах…
— Приехали.
Молча покидаем машину, забрав с собой наши немногочисленные вещи. Подъезд. Лифт. Двери в квартиру. Сейчас я шагну на территорию Яра и отчего-то мне страшно. Вдруг я увижу тут то, что меня расстроит? Женские вещи, зубные щетки, резинки для волос…
Стоп! Стоп! Стоп! Хватит! Иначе изведу себя в конец.
Ярослав открывает двери ключом, распахивает и молча приглашает внутрь. Набрав в грудь побольше воздуха, шагаю через порог.
Щелчок выключателя и темный коридор озаряется светом. Серые стены, серый пол, серые двери. С одной стороны мрачновато, но с другой очень даже стильно. Прохожу дальше, сняв обувь. Мебель в гостиной холодных белых оттенков, светло-серый диван и кресла, шторы блэкаут темно-графитового цвета, пол такой же серый, под дерево. Минимализм. Смотрится очень круто. Чуть дальше замечаю еще одну дверь. Видимо, в спальню.
— Ну как? — тихо интересуется Ярослав, встав за моей спиной. — Потянет?
— Тут мило…
— Но?
— С чего ты взял, что будет какое-то “но”?
— С того, что я слишком хорошо тебя знаю. Жги, детка!
— Здесь все какое-то… холодное, что ли. Словно ты тут существуешь, а не живешь, — пытаюсь сформулировать словами все, что чувствую, находясь здесь.
— Хм, в точку, Настюш. Я тут временно живу.
— То есть это съемная квартира?
— Ну почему же? Моя, — Ярослав отходит от меня, проходит к дивану и плюхается на него с высоты своего роста. Тихонько сажусь рядом, сдвинувшись в угол дивана прямо к подлокотнику. Жду продолжения его рассказа. — Купил ее, чтобы вложить деньги. Убитую в хлам. Сделал ремонт, но жить тут я не буду.
— А где будешь? — любопытно же, хотя понимаю, что не имею права задавать ему такие вопросы.
— Где буду? — Яр откидывается на спинку дивана и мечтательно прикрывает глаза. — Мы с тобой будем жить в нашем собственном доме, который я строю недалеко от города.
Это уже не в какие рамки! С чего вдруг он планирует наше с ним будущее? Да еще и так смело, решительно!
Сижу, смотрю на него и торможу себя, чтобы не начать скандалить. Он ведь просил дать ему отдохнуть сегодня. Да и упертый он, спорить с ним бесполезно сейчас. Яр считает, что то, что я сейчас его “слушаюсь”, это что-то значит. Что я приняла себя его девушкой. Но он ошибается. Я здесь только из-за брата и опасности, что нависла надо мной. Да, именно так. Дело осталось за малым — самой поверить в эту версию. Но я должна. Второй раз я просто не переживу, если он меня отошьет. Допускаю вероятность, что этого, может, и не произойдет, но… Ох, уж это “но”… Страшно мне. Очень. Боюсь снова обжечься и остаться с разбитым сердцем, которое второй раз склеить, может, и получится, но вряд ли оно будет жизнеспособным.
— Где я могу переодеться? — задаю вопрос, намеренно игнорируя его предыдущую реплику.
— Вон там спальня, — кивает в сторону двери, так и не открыв глаз. Устал… — Там в шкафу возьми любую футболку и штаны или шорты. Наверху чистые полотенца. Бери любое.
— Спасибо, — встаю с дивана и иду в указанном направлении. В спальне особо не заостряю внимание на обстановке, чтобы, не дай Бог, не заметить присутствие женщины тут. Я же тогда сразу в гостиницу сбегу, не догонит. Беру из шкафа первую попавшуюся футболку. Она пахнет Яром. Прихватив полотенце, снова выхожу в гостиную. — Яр, а где ванная?
В ответ тишина. Подхожу ближе и понимаю, что Ярослав крепко спит. Положив вещи на кресло, приподнимаю ноги Яра и аккуратно толкаю его на подушку, укладывая поудобнее. Стараюсь делать все без резких движений, чтобы не разбудить ни Яра, ни его инстинкты. А то еще не разберется спросонья, кто его тут тревожит, и зарядит мне в лицо кулаком. Нет уж, такого мне не надо. А потому, аккуратно уложив спящего мужчину, иду в спальню, стаскиваю с кровати покрывало и, вернувшись, укрываю им Ярослава. Пусть поспит.
Ухожу в ванную. Долго стою под теплыми струями воды, смывая с себя события прошлых дней. Успокаиваюсь. Удивительно, думала, что здесь, в квартире Яра, мне будет нервно и беспокойно, но все выходит наоборот.
Закончив с водными процедурами, иду в спальню, решив, что раз уж диван оккупирован мужчиной, то я могу лечь спать там. Подсушив волосы полотенцем, беру сухое из шкафа и кладу его на подушку. Нет сил ждать, пока волосы высохнут полностью, поэтому ложусь на кровать с влажными, но полотенце однозначно “спасет” подушку от промокания. Выключаю ночник, комната погружается в темноту. Лишь тонкая полоска света из-под двери немного освещает комнату. Закрываю глаза, выдыхаю. Я тоже устала. Нужно набраться сил. Завтра будет новый день. Новая борьба со своими чувствами. И новая попытка восстановить разрушенную Яром броню, которая защищала мое сердце от боли и переживаний. Защищала от него…
Глава 9
Настя
— И что ты предлагаешь, Егор? — понимаю, что не имею права так разговаривать с командиром моего брата, но нервы сдают. — Просто сидеть, сложа руки, и ждать, когда голову Мишки мне по почте пришлют?!
— Ты не кипятись так, я все понимаю и нет, мы не собираемся сидеть и ждать, — Егор Булгаков, командир и лучший друг Миши проявляет просто колоссальное терпение относительно моего поведения. — План по его спасению уже в разработке, ждем отмашки сверху.
— И когда же будет эта ваша “отмашка”? Егор, — голос срывается, слезы застилают глаза, — ты же понимаешь, что времени ждать нет. Прошу тебя, умоляю, придумай же что-нибудь.
Булгаков поднимается со своего места, обходит стол и присаживается на корточки у моих ног, берет мои руки в свои большущие ладони и растирает их, согревая. Странно, до этого момента я даже и не замечала, что замерзла. Нервное это все…
— Настен, услышь меня сейчас, пожалуйста. Я делаю абсолютно все, что моих силах. Поверь. Миха мне как брат. Да и для остальных ребят он не чужой. Мы подключили всех, кого могли. Подняли все свои связи. Мы вытащим его оттуда.
— Но вы можете не успеть…
— Успеем.
После этого выматывающего душу разговора, Егор отпаивает меня чаем, пока мы дожидаемся возвращения Ярослава из отдела кадров. Так как его поездка за мной проходила по документам как рабочая командировка, он за нее должен отчитаться по форме. А это занимает немало времени. Его нет уже часа полтора. Мы с Егором болтаем, вспоминаем приколы из прошлого, связанные с Мишкой. Он всячески старается меня успокоить и отвлечь. За это я ему очень благодарна. И умом я понимаю, что уж он-то реально делает все возможное, чтобы помочь брату. Поэтому мне становится очень стыдно, что я на него так сорвалась.