Семь пятниц для Сони (СИ)

— А мой остался внутри, и сумочка твоя с ключами от машины.
— Ну ничего, возьму запасные, приеду завтра заберу её.
— Как ты? Надо мной появился Ряземский.
— Всё хорошо! Спасибо тебе, Миш! — он помог мне подняться. — Отвезёшь нас домой?
— Конечно!
Ехали в полном молчании, оставляя за спиной страшную картину мини-катастрофы. Я размышляла о том, что могла бы сейчас просто-напросто задохнуться в том туалете, если бы не ответила на Мишин звонок. Как порой бывает непредсказуема жизнь. Простое стечение обстоятельств. Пропустил поворот, опоздал на минуту, забыл дома ключи. И всегда эти моменты становятся роковыми. Возможно, мы даже и не знаем об этом, что тот же телефонный звонок может просто спасти тебе жизнь.
— Поверни здесь, — указала Саша на ближайший перекресток.
— Домой не едешь? — поинтересовалась я.
— Нет. Навещу квартиру бывшего мужа. Приведу себя в порядок. А то папа прибьёт меня за то, что я соврала. Ты со мной?
— Я привезу ее попозже, — заявил Ряземский. Ах да! Мы же договорились с ним поговорить. Но я совсем сейчас не была на это настроена.
Автомобиль двигался по ночному городу снова в полной тишине. Я пристроилась на сидении, свернувшись калачиком. Несмотря на то, что в салоне было тепло, меня морозило. Видимо, лежание на холодном асфальте давало свои плоды.
— Тебе нужна теплая ванна, — заявил Ряземский.
— И, если честно, вещи сменить тоже не помешало бы.
— Я хотел все объяснить — начал вдруг он.
— Миш, может не надо? Знаешь, до того момента, как ты позвонил, я очень хотела услышать объяснения, а сейчас понимаю, что они совсем ни к чему. Я не думаю, что из-за пустяка ты стал бы пропадать. Или ты испугался?
— Нет. Я скучал. Но мне было вообще ни до чего. Второй пожар за неделю.
— И все же ты решил объяснить, — усмехнулась я. — Рассказывай! Женщина должна знать, что происходит с мужчиной, который ей нравится.
— Давай сейчас сядем за ужином и поговорим, — предложил он.
— Но прежде мне нужно вымыть себя, — напомнила я.
— Ну, а я в это время еды закажу.
В этом дворе я уже была, и подъезд был знаком, и лифт, и даже квартира.
Только в ярком освещении я заметила, что на руке у Ряземского небольшой, но глубокий ожог.
— Ты когда это успел?
— Когда за тобой спускался. Твоя сестра не могла тебя сама вытащить. А там пришлось тебя от падающей двери защищать, которая сгорела со стороны навесов.
— Прости — выдохнула я, обнимая его за талию. Когда его теплые руки обвили меня и прижали теснее к сильному мужскому телу, я поняла, что начинаю плакать. Глаза на этот раз щипало не из-за дыма. Наверное, так и поступают женщины, когда рядом с ним сильные мужчины, когда чувствуют, что защищены, когда весь пережитый стресс должен вылиться наружу.
— Ты чего, Сонечка? — поцеловал он меня в макушку. Я просто пожала плечами, не в силах ничего ответить. — Эх женщины! — вздохнул Миша, задирая моё лицо, обхватив пальцами подбородок.
Едва его губы коснулись моих, я почувствовала некое облегчение. Несмелый вроде поцелуй вызвал во мне столько эмоций, что голова закружилась. Я инстинктивно полезла под его рубашку, ощущая твердое тело, которое сейчас может принадлежать мне. Пальцы уже прокладывали дорожку вверх, когда в животе бабочки начали пляски, заставляя моё тело стремиться вперёд, вдавиться сильнее, насладиться этим моментом.
Я не заметила, как на мне не оказалось топа, а пропитанная дымом юбка улетела куда-то в сторону, пока мы добирались до единственного близкого места, где можно принять вертикальное положение.
Ряземский почти рычал, покусывая мои губы и блуждая по кружеву нижнего белья, которое ему сейчас мешало. Всё происходило стремительно, словно кто-то из нас мог передумать в этот момент. Но если честно, останови меня сейчас, я бы все равно не смогла бросить это занятие, которое мне доставляло неимоверное удовольствие.
Его губы спустились ниже, густая борода приятно щекотала кожу, заставляя меня кричать от удовольствия. В этот момент почему-то я чувствовала все острее, я плавилась под его нетерпеливым поцелуями и немного грубоватыми ласками. И едва мы поймали один ритм, двигаясь в первобытном танце мужского женского, моё тело вдруг ощутило неповторимый дар. При этом мозг отключился и дальше… дальше были ощущения, которые тяжело описать словами. Тело наполнилось томительной дрожью, хотелось кричать, что, собственно я и делала. Я доктор, я знаю, что в этот момент происходит с организмом, но так же я знаю, что это никогда не передать словами. Я даже не поняла, приходя в себя, в какой момент это же самое произошло и с Мишей.
 
Мы оба тяжело дышали, расположившись на диване в гостиной. Я с удовольствием поглаживала его спину, выдыхала его запах. Даже вонючая гарь не могла его перебить.
— Если это твой способ успокоить меня, я готова плакать по нескольку раз на день, — произнесла, улыбаясь сама не понимая чему.
— Не обязательно плакать, просто скажи, — он поцеловал меня, уже более смело и как-то даже по-собственически.
— О, нет, — оттолкнула я его. — Я сначала в душ, а уж потом чистую и красивую позволю тебе себя целовать.
— Сколько захочу?
— Пока не настанет время тебе уезжать, — пообещала я.
  
7
 
Пятница #6
Следующий день никак не хотел меня впускать в себя. Я проспала почти до обеда, пока Ряземский ждал моего пробуждения, слоняюсь по квартире. Вчера мы долго сидели на кухне, ведя неспешный разговор. Он делился накопившимся, пытался извиниться и объяснить, почему не смог связаться со мной.
— У нас произошла авария. Взорвалось оборудование от перенапряжения. Двое человек погибло в пожаре, который тут же начался, трое оказались в больнице в тяжёлом состоянии. Это за собой повлекло последствия. Прокурорская проверка, проверка техники безопасности, санитарная. В общем, на меня спустили всех собак. Понимаешь в чем дело? Есть люди, которым не нравится, что я стал на руководящий пост.
— Ну, это не удивительно. Я даже смутно не могу представить, какие там деньги крутятся.
— Ты права, большие. Долго отбивался, отписывался, организовывал похороны. А в четверг, когда стало понятно, что мне предъявлять нечего, оставили в покое. А я просто проспал целые сутки. Да, я мужчина, я должен был найти способ с тобой связаться, должен был найти время. Но извини, меня это просто выбило из колеи. И ты не представляешь, какой ужас я испытал, когда ты написала про пожар.
— Сейчас все позади. Мы живы. Я тебя не обвиняю. Давай, я твою рану обработаю, — я не знала, что сказать в ответ, и как реагировать или поступать. Ведь по сути мы всего семь раз сталкивались. Мы не знали друг от друга ровным счётом ничего, кроме поверхностных фактов. И всё же, к нему меня тянуло. Иногда было такое ощущение, что мы знакомы уже добрую сотню лет. Он как-то так легко вплетался в мою жизнь, как-то просто вписывался в неё, словно гонщик в крутой поворот.
-Мне даже стыдно, что я на тебя злилась, — заявила я. — Обещай, если вдруг что-то случится у тебя серьёзное, ты мне дашь знать.
— Хорошо, — он притягивает меня к себе, заключается в крепкие медвежьи объятия. — Где ты раньше была такая понимающая, интересующаяся моими делами, заботливая?..
Домой я попала только в воскресенье рано утром всё в той же Сашкиной юбке, которую смогла привести в порядок, и заправленной в неё мужской футболке. Палево, как сказала бы Васька.
— Михаил? — поинтересовалась Женька, которая в это время единственная застала меня врасплох, пока весь дом еще спал.
 
— Да, — скрывать не стала. Даже глупая улыбка появилась на лице.
— Я рада за тебя, — она сделала глоток чая из большой кружки. — А у меня жопа.
— Если ты о фигуре, то поверь, у тебя ее почти нет, а если о делах, то с этого момента поподробнее.
— Варькин папашка объявился. Теперь он будет играть здесь.
— Да, засада! Давай, переоденусь и поболтаем, — предложила я, ныряя в комнату. Женька последовала за мной, изливать душу. А там, как оказалось, засада полная. И проблема была в том, что Женька у нас была однолюбом.