Ванька 12 (СИ)

Я шел и по сторонам поглядывал. Ещё и носом поводил. Не пахнет ли где вкусненьким?
Людей на улице было на удивление много. Что, в советских учреждениях данного губернского города сегодня перерыв на обед раньше времени наступил? Или, в Вятке он всегда так бывает? Недаром ведь говорят — на Вятке свои порядки. Артели и прочие организованные коллективы-производители общественно-полезного продукта вдруг ни с того ни с сего одномоментно прекратили свою работу?
Да нет, не похоже. Скорее что-то произошло, пока я на заседании губздрава время коту под хвост пускал. Люди всё какие-то встревоженные, головами вертят, на небо всё посматривают. Я тоже на тучки полюбовался, ничего в них особенного не нашел.
— Скоро уже…
— Послушаем, что скажут…
— Слышали, не у нас одних?
Так в основном негромко переговаривались между собой окружавшие меня вятчане.
Что опять? Чего тут со мной ещё не было⁈ Луна налетела на земную ось?
Горожане и по виду гости губернского центра скапливались в определенных местах. Их объединяло одно — наличие на столбе репродуктора. Советское государство сейчас сообщение новостей опять же на себя безвозмездно взяло, навывешивали на всех углах жестяных изделий вещательного назначения и работали они от зари до зари. Стой и слушай сколько твоей душеньке угодно.
— Что ещё скажут?
— Тише, тише!
— Скоро начнут! — это и подобное неслось со всех сторон.
Мля… Уехал из столицы в тишь и покой, называется.
— Что, случилось-то? — поинтересовался я у стоявшего рядом со мной мужчины интеллигентной наружности.
— Беда, — не обрадовал он меня. — Сейчас разъяснения должны давать. Напал на нас кто-то.
Тут громкоговоритель на столбе как-то металлически щелкнул и уже через краткое время я понял, что опять всё складывается в моей жизни непросто. Впрочем, не у меня одного.
— Граждане и гражданки Советского Союза! Советское Правительство поручило мне сделать следующее заявление: Сегодня, в четыре часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, кто-то напал на нашу страну, подверг безжалостной бомбёжке наши города — Москву, Петроград, Киев, Севастополь, Нижний Новгород, Пермь и некоторые другие, причём убито и ранено много людей. Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Уже после совершившегося нападения нам стало известно, что бомбардировке подверглись Лондон, Берлин, Мадрид и ещё много крупных городов Европы. То же происходит в Северной и Южной Америках. По поручению Правительства Советского Союза я должен также заявить, что сами мы ни на кого не нападали. Теперь, когда нападение на Советский Союз уже свершилось, советским правительством дан нашим войскам приказ — разбить врага. Народ не должен оставаться в стороне и его обязанность — помочь армии. Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверенность в том, что наши доблестные армия и флот, смелые соколы советской авиации с честью выполнят долг перед родиной, перед советским народом, и нанесут сокрушительный удар агрессору. Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим врагом. В своё время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной и Наполеон потерпел поражение, пришёл к своему краху. То же будет и сейчас. Правительство Советского Союза выражает твёрдую уверенность в том, что всё население нашей страны, все рабочие, крестьяне, интеллигенция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознанием к своим обязанностям, к своему труду. Весь наш народ теперь должен быть сплочён и един, как никогда. Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом. Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, ещё теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего советского правительства, вокруг наших великих вождей товарищей Ленина и Сталина. Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!
 
Быр-быр-быр… Мойдодыр… Наполеон-то тут к чему? Кого, разбивать-то будем?
Я не знал, что и думать.
Бомбят. Кто? Причем, не только наши города.
  
Глава 12
 
Глава 12 Война — войной, а обед — по расписанию
В который раз я уже замечаю, что люди здесь совсем не глупее тех, что меня дома окружали. Не менее сообразительные, хоть и менее образованные. Ну, а во многих бытовых вопросах ещё и фору дадут тем, среди которых я жил до попадания сюда.
— Кто, напал-то? — только и было слышно справа, слева, впереди и сзади меня.
Не только в моей голове возник такой вопрос после прослушивания сообщения по радио.
— Сказано же — кто-то, — с умным видом изрек стоящий рядом со мной интеллигент. — Кто-то.
На него как на дурачка посмотрели. Что — кто-то, это все слышали.
— Про Париж что-то ничего сказано не было. Про Берлин — было, про Мадрид — было, а про Париж — не сказали, — вращала выпученные глаза тучная баба буквально в метре от меня. Луком ещё от неё тащило неимоверно. Что, она одним им питается? Или — моется в отваре луковой шелухи?
— Тебе-то что до того Парижа? — поддел её худющий мужик в кепке.
Мужики здесь почти все такие, а вот бабы многие… есть за что подержаться.
— Интерес имею, — прозвучало ему в ответ. — Как свободная советская женщина.
Мужик только головой покачал. Сказать ему было нечего.
Меня столица Франции в настоящий момент меньше всего интересовала, а вот что Москву и Нижний бомбили — плохо. Пермь ещё была упомянута, а это тоже — почти рядышком. Так и до Вятки неведомый враг доберётся. Впрочем, здесь и бомбить-то нечего, разве что артели по производству гипсовых изделий и дымковских игрушек. Но, кто его, вражину неведомого, знает, взбредет ему в больную голову и начнет он Вятку бомбами посыпать…
— Летят! Летят! — вдруг заорала опять та же толстущая баба и начала в небо пальцем тыкать.
— Где?
— Кто?
— Откуда летят?
Сразу тут и там раздалось вокруг меня.
Кто сразу куда-то бежать бросился. Кто головы задрал и стоит, в небо пялится. Высмотреть пытается, кто там, где летит.
Я поглядел в направлении, куда любительница лука указывала, но что-то ничего не разглядел. Привиделось ей, наверное.
— Да нет там ничего. — махнул рукой худющий мужик. — Машка! Чего, дура, народ баламутишь? Сама с ума сошла и других сводишь!
Луковая же душа громко визжа уже вниз по бывшей Царевской мчалась. Не дай Бог кому на её дороге стоять… Сшибет — не заметит.
Что делать? Куда идти теперь после таких новостей?
Я один топтался на месте, а люди от столбов с громкоговорителями всё расходились и расходились. У всех сейчас забот полон рот стал, я же — как не пришей кобыле хвост.
В военный комиссариат идти?
Нет, поесть сначала надо. Влиться в ряды я ещё успею, а вот супчику для поддержания жизненных сил организма необходимо прямо сейчас тарелку-другую навернуть. Обязательно — с хлебушком. Ну, и мяса кусок. Можно даже жирный.
Меню позднего завтрака или раннего обеда в моей голове давно уже сформировалось, но дальше этого дело никак не шло. То одно, то — другое препятствовало.
Ноги меня сами, без участия головы, донесли до заведения, где Спиридон Спиридонович дверьми командовал, открывал и закрывал их по мере необходимости.
Опять у меня домашний стереотип сработал — идти есть, покупать, ремонтировать и так далее по списку, надо туда, где кто-то знакомый имеется. Там — блат. Может и совсем не большой, но всё же. Бабушка моя часто ворчала, вот де — деньги есть, а путного на них купить сложно. Везде блат надо иметь. Есть блат — купишь что-то хорошее, нет — дело твоё плохо.
Спиридон Спиридонович не на первых ролях в заведении, но коли я его знакомый, больше надежды, что тарелку полнее нальют и вчерашней котлетой не отравят. Нет, что в детстве и юности в голову заложено — так в ней долго и остается, хотя жизнь здесь совсем другая…