Драконья незабудка (СИ)

– Я ж-же пр-редупреж-ждал! Никаких медитаций!
Голос выключает и видение, и боль, но я ещё долго не дышу, боясь, что изломанные кости вопьются в лёгкие, пока не понимаю, наконец, что шум мне не мерещится.
– Все вышли! – рычит кто-то, и я сомневаюсь, точно ли я выбралась из транса. А ещё я безумно рада этому голосу.
Правда, смысл слов ускользает, они приходят урывками:
– …предупредил!
– Мирр, ты знал!..
– …встречалась… чуть не убил…
Корвин так рычит, словно он издыхающий Заррх.
– Не было в плане, Кор. Просто вводная…
– У тебя вообще одна одарённая тут, – перебивает Корвин, – и ты упустил!
– Послушай, я в пять раз старше тебя!
– Мне плевать на твой возраст! Ты чуть не угробил её! Раз допустил ошибку, надо было меня звать! Нет, сам влез!
– Примитивный дар! Кто мог знать, что она умудрится уйти за предел!
– Примитивный?! Её всучили мне! Ничего странного? И я предупредил, нельзя медитировать! Тебе крупно повезло, что она умудрилась заякорить меня! И что я был рядом! Ещё пару минут и был бы тут один труп и один овощ!
– Так! Кор, учи её сам, – выходит из себя Мирр. – Забери на свой поток и не трепли нервы!
– Нет!
– Почему, Заррх тебя вразуми?! Она твоя! Работай!
– Я не прросил! Мне не до марафона! Ты прекрасно знаешь, чем я занят!
– Ну так откажись! Раз не готов – откажись от неё. Передай другому. Я навскидку назову пятерых, кто тебе ещё и камней отсыплет.
В ответ только злое рычание.
– Другим не отдашь. Ну, это действие стигмы. Так сними. Болезненно, конечно, проваляешься, с месяцок, зато потом никаких забот.
– Начнется охота, – шипит Корвин.
– Да кому нужен сорванный цветок?
– О-о, этот – многим. Меххаритт не утеряла ценности, даже став матерью.
– Тебе-то что? Сейчас, конечно, стигма кровь в голову гонит, и не только в неё, но потом – будет всё равно…
Рычание Корвина похоже на рык издыхающего Заррха…
А мне почему-то хочется посмотреть на Корвина. Зачем? – не знаю.
Но я открываю глаза и встречаюсь с жёлтыми, дикими глазами умирающего дракона…
Корвин, склонившись надо мной, держит ладони у головы и над сердцем, на лбу его собрались бисерины пота.
– Есть! – поймав мой взгляд, драконис кривит губы в гримасе отвращения, поднимается и, не задерживаясь ни секунды, уходит прочь.
А мне так хочется крикнуть «стой, не уходи!» – что приходится до крови закусить щёку, потому что я понимаю, сейчас во мне говорит метка, но не я сама.
Лично я – его не выношу! Как и их всех.
  
ГЛАВА 10. Да как он смеет?!
 
«И всё-таки, как смеет он уходить?!» – подумала я, прежде чем снова открыть глаза. Привстала под ледяным взором преподавателя, огляделась – зал для медитаций был пуст. Отвесила себе мысленную оплеуху за всякие глупости в мыслях. Да и в целом, было за что.
Умудриться впасть в транс, усердно стараясь этого не делать, – могла только я. Дышите – не дышите! Додумалась.
– И как же тебя угораздило, старательная ты наша? – Аррмирру Турмалису, в быту Мирочке, тоже было очень интересно. – Что за техника экстренного погружения?
Я нервно хихикнула. Выдать ему, что ли, свою «технику»? А почему бы и нет. Хорошая мина при плохой игре никому не мешала.
– Задержка дыхания, – с умным видом сообщила я. Ну как с умным: губки надула, глазки в кучку. Могу представить всю глубину умности этого вида, но тут уж на что хватило моральных сил.
– М-м, – озадачился Мирочка. – Вычитала где-то?
Я еле удержалась от смеха, буркнув:
– Сама додумалась.
Это что, реально один из методов?
– Довольно опасный способ. Если при входе в транс «забыть включить дыхание», можно в первые минуты умереть от асфиксии. Тебе ещё повезло, что ты просто заблудилась в коридорах подсознания.
Тебе, видимо, тоже. Я вспомнила про «труп и овощ на выходе» и поёжилась.
– А-ха, – сипло согласилась с преподавателем. Ни труп, ни овощ меня не привлекали. Хоть и подумывала о смерти в последнее время, но как представился шанс – сразу перехотела.
 
– Раньше пробовала?
Стать трупом?
Была попытка, да. Этой ночью. Или всё-таки сон? Да нет, мисс Зерби ясно дала понять, что я вывалилась на клумбу. И зря я всё-таки не спросила, как я оказалась в постели. Нервно мне что-то из-за этого провала в памяти.
– Пробовала медитировать прежде? – напомнил о вопросе Мирочка, и я покачала головой:
– Нельзя же без страховки.
Преподаватель дёрнул щекой, но не прокомментировал качество страховки. Видно верил, что я не слышала, как он опростоволосился.
– Дар давно открылся? – спросил вместо этого.
Я подавила недовольную мину, заменив её незамутнённым удивлением. Тоже, небось, какая-то фигня получилась, ибо Мирочка очень скептически фыркнул и уточнил:
– Особая тонкость слуха давно развилась?
Интересно, откуда они знают именно о слухе. Это метка сообщает? Но спросила я о другом:
– Да разве ж это дар? – и вытаращилась ещё глупее, чем было, и кусая губы, чтобы не сказать «примитивный какой-то».
– Конечно. Любая аномальная способность, не свойственная обычным людям, – голос Мирочки стал каким-то медовым, – и есть дар.
– Чей? – тут же спросила я ехидно.
Но Мирочка вдруг стушевался, и даже закашлялся, прежде чем ответить:
– Хм. Природы?..
Он это даже не столько утверждал, сколько спрашивал.
А я просто вскипела от негодования. Он что тут, намекает мне, что все эти отличные от человеческих способности людей – их дар нам? Драконий дар людям?
Драконы совсем потеряли совесть? Отняли наш мир, нашу историю, наших хранителей, а теперь ещё и пытаются выставить нас убогими нищебродами, которых облагодетельствовали, всучив некоторым из нас «свой дар»?
– Тебя что-то смущает? – вздёрнул светлую бровь драконис.
– Нет. Всё чудесно, – я хлопнула глазками, подавляя недовольство. Странно, что метка не зудела на мою злость.
– Так давно у тебя открылся дар? – вернулся к теме Мирочка.
– А вот знаете: в женщине должна быть загадка! Так говорила моя няня.
Мирочка неожиданно рассмеялся, поднимаясь.
– Ну, раз начала наглеть и язвить, значит, жить будет. Иди уже на математику, в семьсот восьмой.
– Да, спасибо, всего х-хорошего.
Быстренько поднявшись, я забросила конспект в рюкзак и удрала из зала. Миррочка что-то бурчал вслед, но слышать его не хотелось!
Хотелось подумать. Как ни странно – о Корвине и некоей «стигме», её влиянии и прочих безобразиях, вроде марафона, нежелания иметь со мной дело и – ву-а-ля, возможности снятия метки. После чего кому-то будет хреновато, а на кого-то начнётся охота.
Если это был не сонный бред… вот, заррх, надо было всё-таки ляпнуть Мирочке про примитивный дар, посмотреть реакцию, но не возвращаться же теперь. Но, допустим, это был не бред.
Тогда выходит меня «всучили» Корвину. А стигма, видимо, метка, не даёт ему от меня избавиться. Кровь, видите ли, гонит в разные члены тела. И Корвина это, как и меня, не радует! Это хорошо!
Значит, стоит с ним поговорить, не так ли?
Ага. И к концу беседы пускать на него розовые слюни, потому что при разговоре придётся дышать, а это чревато осложнением в виде одержимости.
О! Надо встретиться с ним в скафандре!
Я тут же представила эту эпическую беседу и, нервно хихикая, закрыла лицо руками. И чуть не впилилась носом в резко открывшуюся передо мной дверь.
На миг сердце запрыгнуло в пятки.
Если это опять мой вечно-случайно-натыкаемый, впору возвращаться на медитацию и начинать не дышать. Но это был всего лишь человек. Студент-старшекурсник. И я уже обошла его, собираясь идти к лестнице, когда он поймал меня за запястье горячей влажной ладонью.
– Привет, цветочек, прогуливаешь? – мерзко муркнул он, склонившись почти к моему уху. Ненавижу, когда так делают!
Лопоухий, блёклый тип, уставился на меня светло-серыми глазами. Раньше я его не встречала, но голос узнала сразу. Манерный дружок Корвина, плакавшийся на балу, что «чёрный принц» может из-за меня покинуть их тусовку.