Вик Разрушитель 6 (СИ)

— А как же будущий зять? Разве не он обеспечит жильем?
— Да ну их, идиотов инфантильных, — раздраженно проговорил Афанасьев и снова налил себе до краев. — Измельчало купеческое семя, хватки нет как у наших дедов и прадедов. Вот те были глыбами! Ничего мимо рта своего не пропускали!
— Ксюша — девушка разборчивая, найдет себе правильного жениха, — успокоил я разошедшегося Бориса Кузьмича. — Я-то к вам по одному делу. Насчет лифантьевского особняка.
— А что с ним не так? — насторожился Афанасьев.
— С ним все в порядке. Вы же тот район хорошо знаете, он недаром зовется «купеческим». Наверняка, у вас там компаньоны или друзья по коммерческим проектам живут.
— Есть парочка, — заинтересовался моими маневрами Борис Кузьмич, даже третью рюмку не стал наполнять. — Хм, не смею предположить, что ты задумал.
— Неспокойно там становится, — я пристально поглядел на Афанасьева. — Вам что-нибудь известно о купеческих дружинах?
Он не спешил отвечать. Мало того, откинулся на спинку кресла и сам стал сверлить меня настороженным взглядом.
— Доиграются, щенки! — неожиданно ответил он. — Да знаю я, чем занимаются некоторые наши гильдейские. Сколько раз пытался достучаться до их мозгов, но бесполезно. Неужели нужна беда, чтобы дошло? Что у тебя произошло, Андрей?
— Пока ничего, чтобы голосить на весь мир, — успокоил я Бориса Кузьмича. — К моему дому проявляют интерес некие крепкие и накаченные ребятки. Я уже встречался с подобными персонажами и знаю, что они из тех, кто любит качать мышцы в тренажерных залах. В том районе есть дружина?
— Есть, — нехотя ответил Афанасьев. — Воскобойников Фалилей Сергеевич, владелец мыловаренного завода в Коптево. Купец первой гильдии, уважаемый человек. Он на Песчанке вроде старшины, к нему обращаются по разным поводам. С ним надо разговаривать.
— Понятно, — призадумался я. Против такой величины не попрешь, нужны не только аргументы, но и силовая поддержка. Аристократия сквозь пальцы смотрит на шалости купцов, а за меня никто вступаться не станет, если вступлю в конфликт с местными волчатами. Да еще и радоваться станут, пробуя через меня Мамоновых утопить. С другой стороны, а что мне родня, живущая за тысячи километров от Москвы? Раз живу один, так и проблемы решать придется самому. Гусаровых привлеку, если господин Воскобойников не угомонит своих волчат. — А у вас есть возможность с ним встретиться? Намекнуть хотя бы о последствиях…
— Не уверен, что послушается, — судя по голосу, Борис Кузьмич не лукавил. Неужели между купцами в самом деле большие разногласия?
— Главное, донести правильную мысль до человека, — я посмотрел на часы. Илья уже должен подъехать. — В долгу не останусь.
— И чем же молодой человек может рассчитаться за услугу? — дрогнул в улыбке Афанасьев.
— К примеру, подтверждая наши добрососедские отношения, я могу в будущем отдать лифантьевский участок по бросовой цене, когда вы начнете строить там высотки.
— Хм, щедрое предложение, — Афанасьев потер подбородок. — Я ведь уже веду скупку участков в том районе, как и Воскобойников. Вот он и зашевелился, хочет перехватить лакомый кусочек. А твой дом как раз сдерживает его экспансию. Но ему-то земли нужны для других нужд. Хочет еще один корпус для своего мыловарения открыть возле Хорошевского шоссе. Ладно, попробую с ним потолковать. Ох, моя печень! Не выдержит таких нагрузок!
Борис Кузьмич шутил, придя в хорошее расположение духа, и провожая меня до двери, пытался прощупать, можем ли мы на взаимовыгодных условиях раскрутить какой-нибудь проект. Вот же пройдоха! Почуял, что знакомство с младшим сыном князя Мамонова, принесет ему несравненно больше, чем обычная прибыль. Впрочем, для меня сейчас важно подключить соседа для купирования грядущих проблем. Иначе я всю Песчанку раскатаю в блин, если какие-то уроды вздумают разгромить мастерскую и студию. И Воскобойникова разорю, ей-богу.
Попрощавшись с купцом, я вернулся в свою квартиру, где меня дожидался Илья. Он пил чай вместе с телохранителями и оживленно болтал о своих впечатлениях после недолгого проживания в Москве.
 
— Андрей Георгиевич! — он вскочил, увидев меня.
— Да сиди, не суетись, — я приставил свободный табурет к столу, попросил Никанора налить чаю. — Значит, осваиваешься? Молодец. Тебе отец дал задание приобрести дом для дядьки Сергея?
— Уже ищу, — закивал молодой адвокат. — Есть несколько вариантов. На объектах побывал, сфотографировал внешний вид с соизволения хозяев, послал Сергею Яковлевичу.
— Как думаешь, Илья, что мне делать с этой квартирой? — я насыпал в стакан две ложки сахара, неторопливо размешал.
— Ну… тут всего два варианта, — пожал плечами Баженов. — Или продавать, или в аренду. Но с продажей я бы не спешил. Мало ли, вдруг понадобится свободная площадь вне поместья. Сдача в аренду может затянуться. Не всякий может оплатить высокую цену. Я так полагаю, месячная стоимость будет изрядной, а снижать ее ради мизерной прибыли — так себе…
— Да чего думать, — Игорь отставил опустевший стакан. — Квартира хорошая, светлая. Со временем обставить ее мебелью, вот и будет запасное местечко для княжича. С друзьями посидеть, с девушкой уединиться… чего ржете? Дело молодое, не в особняке же под взглядами слуг встречаться! Да мало ли для чего понадобится! Ну, на крайний случай, использовать как гостевой дом. Надо с перспективой думать, а не гоготать как жеребцы!
Он с превосходством посмотрел на смеющихся Никанора и Влада, поняв по моему задумчивому виду, что его предложение оказалась самым предпочтительным. Да и адвокат не возражал, ожидая моего решения.
— Ладно, — я хлопнул ладонью по столу. — Самому не хотелось, чтобы здесь чужие жили. Разберемся с усадьбой, займусь благоустройством квартиры. А то на голые стены смотреть грустно. Годовой налог на землю не такой уж и обременительный, справлюсь.
Так и было. Приобретя квартиру в «муравейнике», я не был избавлен от необходимости оплачивать ежегодный налог за кусок земли хозяину доходного дома, коим являлся купец первой гильдии господин Гордеев. Вот усадьба вся моя с потрохами, там я сам себе хозяин. Благодаря Ушатым, конечно. Не полезли бы в заговор, живыми остались бы и дома не лишились. Никакой жалости я к ним не испытывал. Они косвенно оказались причастными к моему похищению и последовавшими за ним мытарствами, к гибели Сидора. По-моему, все честно.
— Никанор, приберитесь на кухне, — попросил я. — Проверьте краны, сантехнику. Вдруг, где что бежит, не закрыто. В ближайшее время меня здесь не будет.
— Я могу приглядывать, — неожиданно произнес Илья. — Только ключи не забудьте дать.
Я кивнул. Адвокат в ближайшее время переезжал в усадьбу, чтобы быть под рукой, как и Гена Берг. Ворон остается в мастерской, пока не будет готова новая площадка. Эта бодяга, как любит выражаться Яким, затянется на полгода, если не больше. Мне же предстоит поездка в Италию, а потом намечается экспедиция с отцом на Аляску. Прощай, веселая столичная жизнь до осени! Все равно на каникулах здесь делать нечего. Вся молодежь разъедется по курортам или на море переберется, а то и в Европы потянется, смотреть архитектурные красоты. Один я в трудах и заботах аки пчелка. А если честно, такая жизнь мне нравится куда больше. В этом плане мои братья и сестры должны завидовать, о чем они постоянно напоминают в переписке. Единственное, что греет сердце — я, наконец-то, стал частью семьи, пусть и на расстоянии.
*** 
Федор Ефимов, заметно исхудавший после долгих и нервных перипетий с чертовыми блокираторами, был отпущен на волю под строгое напоминание не влезать не в свои дела, чреватые не просто тюремной камерой, а вполне серьезной поездкой за казенный счет в уральские рудники. Ласково разговаривавший с ним штаб-офицер Корнилов подсунул Федору бумажку, которую тот подписал с большой неохотой. Но еще большей неохотой для него было бы остаться за решеткой.
Поэтому свое освобождение он решил отметить с братьями, оказавшимися дома чуть раньше, в «Казанове» — уютном небольшом ресторанчике на Ходынском поле, откуда просматривался блестящий купол «Трех китов». Федор не страдал суеверием, но сначала хотел отказаться от посиделок и поехать куда-нибудь в Химки, где хватало подобных заведений. Но Архип и Костя отговорили его. Дескать, это место прикормленное, да и кореша именно сюда придут.