Всегда Ты (СИ)
— Брось этот веник в багажник, я тебе открою, — велит он, ткнув подбородком мне за спину и открывая водительскую дверь.
— Веник! — ахаю я.
— Да, и поживее. Часики тикают, — садясь за руль своей громадины, бросает он.
Хам.
Рыкнув, отношу свои сокровища в багажник и укладываю их так, чтобы им ничего не повредило. У Благова в багажнике такая же обстоновка, как в его квартире. Сажусь на переднее сидение и спрашиваю, пристёгивая ремень:
— Куда мы?
Он заводит машину и разворачивает корпус, положив локоль на подголовник. Сдаёт назад со словами:
— Егор, убери башку, — тормозит и осматривает меня с головы до ног. Выкручивает руль, осматриваясь, и добавляет. — С родителями знакомиться, платок поправь…
Глава 20
Перевожу взгляд с Благова-старшего на обступивший нас со всех сторон главный корпус Дома на Котельнической (одна из семи реализованных сталинских высоток в Москве, известная также по к/ф "Москва слезам не верит" — прим. автора). Здание такое огромное, что мне кажется, будто оно закрывает солнце.
Моё сердце заходится в трепыханиях подозрительности.
Паша паркует машину одной рукой, вклиниваясь между двумя мерседесами.
Подаюсь вперёд и выворачиваю голову, чтобы лучше рассмотреть нависший над нами шпиль, на который несколько лет назад какой-то сумасшедший активист повесил украинский флаг.
Я никогда не была так близко к этому символу Москвы, и теперь я всерьёз обескуражена.
- Я пошёл… — вздыхает Егор, выходя из машины.
Захлопывает дверь, и мы с Пашей погружаемся в тишину.
Наблюдаю за тем, как молодой баскетболист пересекает очень широкую площадку перед зданием, направляясь к центральной арочной двери, облицованной тёмно-коричневым камнем. Он засунул руки в карманы своих голубых джинсов и шагает, гордо разведя плечи и уверенно переставляя свои длинные ноги.
У его брата походка такая же. Они вообще очень похожи в некоторых жестах и мимике. И в телосложении. Но, у МОЕГО Благова отсутствует налёт инфантильности и легкомыслия. Зато присутствует налёт небывалой властности.
Перевожу на него глаза, вцепившись в свою сумку. Он откинулся на спинку сидения и опустил локоть на водительский подоконник, подперев рукой подбородок. Вторая его рука лежит на руле, постукивая по нему длинными загорелыми пальцами.
У меня внутри нарастает страшное волнение. По многим причинам. Но, сейчас меня интересует только одно. Глядя на его серьёзный гордый профиль, спрашиваю, махнув рукой на знаменитую высотку:
— Твои родители…живут в…эээ…эээ?..
Может, это досталось им по наследству и всё?
Он поворачивает голову и смотрит на меня спокойно своими глубокими чайными глазами. Его спокойствие мне НЕ передаётся. Я ещё больше волнуюсь, роняя руку. Паша выдыхает и протирает лицо ладонями, будто встряхивается. Отстёгивает ремень и говорит:
— Да, на двадцать четвёртом этаже с видом на Яузу, если ты это пыталась спросить, — кивнув на мои колени, он добавляет. — В бардачке телефон. Забыл отдать. Симка стоит, наши с Егором номера вбиты.
Тупо открываю бардачок, переваривая шокирующую информацию. Снова поднимаю глаза на дом. Огромный и монолитный. Это не здание. Это целая эпоха. Я знала, что он коренной москвич. Знала, что у него обеспеченные родители. Но, не настолько же!
Резко хватаю рукой белую коробку и хмурюсь. На ней нарисован айфон с ТРЕМЯ камерами, что говорит в пользу его принадлежности к последнему поколению. Досадливо смотрю на Пашу. Он продолжает бесстрастно за мной наблюдать.
— Благов… — говорю тихо, отступая от главной темы. — Зачем мне такой дорогой телефон?..
— Потому что у тебя обеспеченный мужик, — ровно ставит меня в известность он.
Выдыхаю, пожёвывая внутреннюю поверхность своей губы. Желая расставить всё по местам, выпаливаю, глядя в его красивое волевое лицо:
— Кто твои родители?
Не томя, он любезно сообщает:
— Мать в основном путешествует, а отец полномочный посол в Испании.
Мой рот приоткрывается, а руки образно опускаются. Смотрю на него, хлопая глазами, как кукушонок. Он протягивает ладонь и прикрывает мой рот, подтолкнув согнутым пальцем подбородок.
Сглатываю и в ужасе восклицаю, шлёпая его по руке:
— Ты…никогда не говорил!
— Ну, теперь говорю… — пожимает он плечом.
Этот самодурный ответ заставляет меня подавиться воздухом.
— ОХРЕНЕТЬ просто, Благов! — рычу, всплеснув руками, разозлённая его невозмутимым спокойствием. — А у меня в роду ДАЛЬТОНИКИ! Как тебе такая новость?!
Он начинает ржать, удобнее разваливаясь в кресле. Его лицо мгновенно преображается. Скулы заостряются, белые зубы контрастируют с цветом его кожи. Я хочу сфоткать его такого и поставить на заставку этого баснословно дорогого айфона!
ПРЕКРАТИ!
— И чё?.. — спрашивает Паша, подтяну к себе колено, и беспечно покачивая им из стороны в сторону.
Ткань серых брюк натянулась на крупном бедре, обозначая мышцы вокруг этого большого колена. Это мега сексуально. Смотрю на его выпуклую ширинку и внутренне стону. Ему, блин, даже не нужно что-то специальное делать, чтобы я опять думала о нём голом. О его плоском животе, дорожке тёмных волос…
ПРЕКРАТИ!
Встряхиваюсь.
— А НИ-ЧЕ-ГО! — проговариваю по слогам, подаваясь вперёд. — Если у меня в животе… поселилась Y-хромосомка, знаешь, ЧТО будет?
Его улыбка меняется. Становится чувственной, а глаза загораются. По моему позвоночнику, от шеи до копчика, проходит трепет, трансформирующийся в повсеместные мурашки.
— У нас будет ребёнок-дальтоник? — выгибая брови, предполагает Паша.
О…мамочки…кажется, такая перспектива его вообще не пугает…
«Почему бы ему пугаться?» — трезвонит моё внутреннее «Я». — «Второй раз он кончал в тебя целенаправленно…»
«Да?» — взволнованно спрашиваю я.
Я не очень помню…
«Да.» — закатывает глаза подсознание.
Я такая идиотка…кто вообще так делает?
Потупив взгляд, я отворачиваюсь и смотрю в окно, откинувшись на глубокое кожаное сидение. Обнимаю себя руками под грудью, пытаясь защитить свою Хромосомку от кондея.
У меня что, просыпаются инстинкты?
Снова смотрю на Благова. Но, уже по-новому.
Сейчас пропасть между нами ужасает меня! Для таких, как он есть исчерпывающее во все времена определение — БЕЛАЯ КОСТЬ.
Когда я была студенткой, москвичи со мной даже близко не общались, а зачем? Им без надобности. Такие, как я там были серой массой приезжих. Но, москвичи и мажоры просто мелкие сошки по сравнению с братьями Благовыми. У нас таких вообще не училось и никогда не будет. Такие, как они заканчивают МГИМО, если не получают образование за границей.
Смотрю на его гордые черты.
Прямой крупный нос, острая линия челюсти, немного закруглённый подбородок. Чётко-очерченные яркие губы. Шея прямая и сильная. Белая рубашка идеально облегает его торс, не слишком обтягивая. Лёгкая ткань брюк подчёркивает стройность его бёдер.
Он настоящий атлет и красавчик. Успешный и богатый. Он АРИСТОКРАТ! Самый настоящий. Это действительно так. ВЕСЬ, БЛИН, МИР У ЕГО НОГ!
У меня сосёт под ложечкой.
Теперь я боюсь его потерять. Вернее, я и раньше боялась, ну, а теперь особенно.
Я просто В УЖАСЕ!
Что вообще заставило его обратить на меня внимание? Тогда…и сейчас. Почему он со мной, а не с той…не хочу называть её имя. Это же мезальянс! И в наше время ничегошеньки не изменилось!
Он ведь…может получить любую. Вообще любую, по крайней мере, в этом городе.
Он никогда не говорил, что любит меня.
Если я ему надоем?..
Чувствуя, как дрожит всё внутри. Рассматривая текстуру своего не очень дорогого, но и не очень дешевого любимого платья. У Благова вся одежда брендовая, даже бельё. Я на его фоне выгляжу ужасной простушкой. Теперь уже точно.
— Зачем я тебе?.. — спрашиваю тихо, проводя пальцем по лежащей на моих коленях коробке.