Мастера детектива. Выпуск 7

Прошли годы.
Моя первая жена стала в Соединенных Штатах известной певицей. Узнав из газет о приезде Флоры во Францию, я решил пойти на пресс–конференцию, которую она устраивала для журналистов. Увидев меня, она помахала мне рукой, как старому другу. А позже, когда репортеры потянулись к выходу, подошла, посмотрела мне в глаза и сказала:
— Вилли, как ты изменился!
Я стоял молча, не в силах сказать ей, что она — она не изменилась. Флора выглядела такой же молодою, как и шесть лет назад, хотя я знал, что ей уже под сорок. Я застыл в неподвижной, идиотской позе, беспомощно опустив руки. Она взяла меня за локоть.
— Вилли, я узнала, что Сильвия тебя бросила. Мне тебя искренне жаль.
Теперь уже и Флора жалела меня. Тем не менее она обошлась со мной жестоко, так же, как и Сильвия, но я не мог сердиться на них, понимая, что во всем виноват сам. Во всем. Я пробормотал:
— Ты замужем?
— Да.
— Счастлива?
— Да.
Я повернулся, дошел до двери, открыл ее, изобразил на лице улыбку, сказал:
— Я рад твоему успеху и твоему счастью, Флора.
В холле отеля я посмотрел на себя в зеркало. Я легко мог бы сойти за ее отца. И за дедушку Сильвии. Смешки в зале.
Газеты писали: «Сильвия Сарман, первая звезда французского кино, с большим успехом играющая сейчас в пьесе Мишеля Барро «Изабель, любовь моя», только что объявила о своем возвращении на экран, намереваясь сняться в фильме, продюсером которого будет она сама. С этой целью Сильвия Сарман собирается восстановить разорванные связи и пригласить всех, с кем она начинала свою карьеру в кино: Таким образом, первой партнершей Сильвии в картине будет Фредерика Мэйан, — замечательная актриса, оказавшаяся сейчас в тени. Постановщик фильма— Вилли Браун, чьи первые картины остались в памяти у каждого из нас. Сценарий написан Мишелем Барро, мужем Сильвии Сарман. Итак, есть все шансы на то, что этот фильм станет кинематографическим событием года»,
Сильвия, — уж не знаю, откуда она взяла мой адрес, — явилась ко мне. Я, хотя и ждал ее визита, невольно попятился, столкнувшись с ней лицом к лицу. Улыбнувшись мне, она спросила:
— Можно войти?.
— Входи.
Я сгорал от стыда за убогость моего жилища, небрежность платья. Сильвия осмотрелась, села, вынула из сумочки пачку сигарет. Не прошло и пяти минут, как я снова привык к ней. Тот же взгляд, те же волосы, духи, привычки. Как будто ничего не произошло, как будто мы никогда и не расставались…
— Ты читал газеты?
— Да.
— Ты сейчас свободен?
Я показал на рваные обои, свой старый будильник, дешевую мебель, поношенный костюм.
— Ты хотел бы делать эту картину? Она может дать тебе шанс для нового взлета.
— Хотел бы, но это, скорее, возможность заработать немного денег.
Она объяснила мне свой замысел, в двух словах пересказала сценарий Мишеля Барро. Идея мне понравилась. Десять минут беседы, — и я снова режиссер Вилли Браун. И уже забыт тот Вилли Браун, который шесть лет перебивался случайными заработками. Сильвия продолжала говорить: настоящая деловая женщина. Настоящий продюсер, который не станет бросать деньги на ветер. Затем беседа отклонилась в сторону. Я выдавил из себя несколько слов раскаяния и сожаления по поводу того, что не сумел удержать ее подле себя. Я сказал:
— Три дня назад я виделся с Флорой. Странное совпадение: после стольких лет забвения я сразу встретил вас обеих…
Сильвия впала в задумчивость, мечтательно протянула:
— Бедная Флора. Она тебя любила, а я из–за своего эгоизма сделала все, чтобы отлучить ее от тебя. Я даже посылала ей анонимные письма… Какой же глупой я была. В сущности, с Флорой ты бы, наверное, был бы счастливее.
Анонимные письма, из которых Флора узнала о моей измене! Их написала Сильвия! Я был ошарашен. Я уже развел руки, примеряясь к толщине ее шеи. Встал, сделал два шага в ее сторону. В этот момент открылась дверь, и Франсуаза, с удивительнейшим безразличием в голосе, спросила:
— Я ухожу. Вам ничего не нужно?
Хладнокровие вернулось ко мне, я засунул руки в карманы. Мерзавка. Она состряпала эти анонимки, и именно из–за нее Флоре пришлось терпеть такие муки. Франсуаза повторила:
 
— Вам ничего не нужно?
— Нет, спасибо.
Дверь захлопнулась. Сильвия, не заметив странности в моем поведении, заговорила снова:
— Я могла бы вызвать объяснение и обычным способом, и ты бы, наверное, этому не воспротивился, Вилли, но я предпочла поставить Флору перед свершившимся фактом. Однажды она приехала ко мне, и объяснение состоялось. Она хотела знать, действительно ли я люблю тебя, и я ей это доказала… Тогда она отошла в сторону… Но зачем я тебе рассказываю, ты не хуже меня это знаешь, и потом, всё уже в прошлом, всё давно умерло. Давно…
Нет, я не знал ничего. Все происходило за моей спиной! Ни Сильвия, ни Флора никогда не говорили мне об этом объяснении! Когда оно состоялось? Где? Почему я ничего о нем не знал?
— Какое же доказательство своей любви ко мне ты могла предоставить Флоре? — спросил я, призывая себя к спокойствию.
Сильвия посмотрела на меня, как прежде, улыбаясь:
— Разве она тебе не рассказала? Чудачка! Впрочем, у Флоры всегда был странный, скрытный характер… О, это очень просто. Я была готова на всё. Я сказала ей, что жду от тебя ребенка. Она поверила!
Из пурпурного ротика Сильвии вырвался смешок, и меня передернуло. Она действительно была готова на всё, способна на любую подлость. Она любой ценой хотела заполучить меня — и заполучила, чтобы бросить сразу, как только я оказался ей не нужен! Вот, значит, что она за пташка! К сожалению, я понял это слишком поздно. Я позволил обвести себя вокруг пальца мелкой интриганке, актрисе, достаточно хорошей для того, чтобы целых два года морочить мне голову, заставляя верить в ее любовь. А после, мсье Вилли Браун, исчезните! С поразительной легкостью она признавалась мне теперь во всех своих грязных делишках, очевидно полагая, что я вместе с ней посмеюсь над ними.
Ее любовь—комедия! Никаких сомнений: все то время, пока мы были вместе, она водила меня за нос, а я, жалкий идиот, ни о чем не догадывался! И поделом мне! Исковерканная жизнь, лопнувшая карьера — вот плоды ее деятельности. Зачем надо было приезжать и рассказывать все это, лишать меня иллюзий, которые я еще питал относительно нее? Зачем?
Она встала.
— Ты сейчас свободен?
— Да.
— Отлично. Поедем, познакомишься с Мишелем, и вы начнете работу, а я тем временем подготовлю твой контракт.
Мне хотелось убить ее сию же минуту, но я не шелохнулся, — я снова струсил. Как я себя ненавидел, идя за ней! У подъезда нас ждала роскошная приземистая машина «Эспада Ламборгини». Типично пижонский автомобиль. Она села за руль, совершив маневр, выбралась со стоянки, с весьма впечатляющей уверенностью провела машину через весь Париж и выехала у Шарантонского моста на автостраду.
Было шесть вечера. Десятки машин беспрестанно обгоняли одна другую то слева, то справа от нас.
Сильвия сказала:
— Помнишь, как я струхнула в твоей «Ланче» первый раз?
Я помнил прежнюю Сильвию, пугливую, нелюдимую, нагловатую девчонку, маленькую дикарку, которую я нарек Сарман, боявшуюся зайти в шикарный ресторан. Импульсивный ребенок, чьи выходки приводили меня в восторг, каждое ее лестное слово в мой адрес я принимал за чистую монету. И все это оказалось фальшью, гнуснейшей ложью. И брат тоже? Желая–таки выяснить все до конца, я внезапно спросил:
— Как поживает твой брат?
— Мой брат?
Она почти тотчас же продолжила:
— Очень хорошо, он занимает важный пост в провинции.
Но ее секундное замешательство не ускользнуло от меня. У Сильвии никогда не было брата. Невероятно. И все это выяснялось лишь шесть лет спустя. Несмотря на два года совместной жизни, я совсем ее не знал.
Она прибавила газ, обогнала одну за другой три солидные машины. Я взглянул на счетчик и поежился: 230! Она заметила мое беспокойство, рассмеялась, прибавила еще. Снаружи свистел ветер, мы обставляли все машины, как черепах, и я умирал от страха. Справа показалась второстепенная дорога, которая, я знал, ведет в Ла–Варен. Не сбавляя скорости, Сильвия вошла в вираж, ударив по тормозам. Резкий поворот руля — и вот мы уже катим по дороге на Ла–Варен. Я вытащил платок, вытер пот.