Оружие юга (ЛП)

"Давайте склоним головы в молитве," - сказал он. - "Пусть Бог вспомнит нашу любимую Конфедерацию и сохранит ее в безопасности. Пусть он подымет руку и поразит угнетателей, и пусть наши истинные патриоты выдержат их испытания с храбростью."
"Аминь," - сказал Коделл. И добавил свою собственную безмолвную молитву за генерала Ли.
Лейси сказал: "Я возьму в качестве моего текста сегодня Послание к Римлянам 8:28: Мы знаем, что все содействует ко благу любящим Бога. Мы видим, что показали события последних нескольких недель. Когда наша армия не добилась успеха в Геттисберге, многие, возможно, утеряли веру, что наше дело победит. Но Бог предал в наши руки эти прекрасные новые автоматы с которыми мы возобновим борьбу, и через них в наших руках Он избавит нас от янки, которые стремятся подчинить нас ".
"Вы расскажите это им, проповедник!" - выкрикнул солдат.
Лейси ходил взад и вперед, рапалившись от своей проповеди. Это был высокий худой человек с аккуратной бородой и бритой верхней губой. Он был одет в черное пальто почти до колен, с зелеными оливковыми ветвями, вышитыми на каждом рукаве.
"В мирное время, появление новой винтовки вряд ли может быть принято как знак Божьей любви," сказал он. "Но здесь и сейчас, когда мы боремся за свободу, которая является более ценным, чем сама жизнь, можем ли мы рассматривать появление этих АК-47, иначе как провидение?"
"Это верно!" - сказал один из солдат. Другой кричал: "Возьмем автоматы и загоним янки в ад!"
Капеллан продолжал в том же духе в течение еще нескольких минут, а затем пригласил солдат, которые помогли ему раздать листки с песнопениями из книги для остальных. Их не хватило на всех, но почти все солдаты и так знали тексты наизусть. "Мы начнем сегодня со страницы сорок седьмой псалтыря," сказал он. "Я хочу, чтобы вы вложили свои сердца в него сегодня, чтобы доставить радость Господу! "
Голос Коделла слился вместе с остальными. Мужчины пели с энтузиазмом; хорошие и бедные голоса перемешались. Когда последние ноты гимна замерли, Коделл огляделся в замешательстве. Чего-то, не хватало, но он не мог понять чего. Лейси вел себя как обычно. "Теперь 'О благодать', страница пятьдесят один."
'О благодать' петь было сложнее, чем предыдущий псалом, здесь требовалось немного больше силы голоса. Может быть, именно поэтому, в середине гимна, Коделл понял, что беспокоило его прежде. Его собственное пение прервалось, когда он снова огляделся, на этот раз выискивая кого-то определенного. Он не видел его. Гимн заканчивался. Где-то в отдалении, в другом полку - вероятно, в 26-м Северокаролинском, чей лагерь был поблизости от 47-го, пели "Старый строгий крест". Коделл обратился к ближайшему рядовому. "Где Джорджи Баллентайн?"
"А? Негр? Разве он не здесь?"
"Нет, его здесь нету." Коделл на время замолчал, когда полк затянул очередной псалом. Он огляделся еще раз. Нет, Баллентайна здесь не было. Его уши отчетливо воспринимали отсутствие гладкого баритона чернокожего, составлявшего стержень пения полка из недели в неделю, потому что он никогда ранее не пропускал службу. Коделл заметил капрала из Северокаролинских Тигров рядом. Когда гимн закончился, он поймал его взгляд. "Где Джорджи, Генри? Разве он болен?"
Генри Джонсон покачал головой и сделал кислое лицо. "Нет, он не болен. Он убежал позавчера."
"Убежал? Джорджи?" Коделл уставился на него. "Не могу поверить." Он остановился и подумал. "Нет, постой-ка, скажи вот что. У него отобрали винтовку?"
"Ты уже слышал что-то об этом, не так ли?" - спросил Джонсон. "Капитан Митчелл не хотел, но Бенни Ланг настолько разъярился, ты не поверишь. Сказал, что пойдет к полковнику Фариболту, затем к генералу Киркланду, затем к генералу Хету, и вплоть до Джеффа Дэвиса, пока он не добьется своего, а может обратиться и к Святому Духу, если президент Джефф не пойдет ему навстречу. Джорджи пришлось тяжело, но он ничего не мог поделать. И никто не смог ничего поделать. Потом, казалось, он смирился. Но его не оказалось на вчерашней утренней перекличке, так что, должно быть, он просто притворялся. Вы знаете, как негры могут это делать ".
 
Когда капеллан Лейси перешел к пятьдесят шестой странице, " Ближе, Господь, к Тебе", Коделл пел автоматически и думал о том, что сказал Джонсон. Конечно, черные накопили большой опыт по скрытию свои мыслей от белых. Они должны были так делать, если хотели держаться подальше от неприятностей. Но Джордж Баллентайн был как дома в восьмой роте. Коделл покачал головой. Радость от богослужения покинула его. Когда "Ближе, Господь, к Тебе" закончилась, Генри Джонсон сказал: "Знаете ли, я надеюсь, что старина Джорджи направился через Рапидан к янки, и мне плевать, что меня услышат и осудят. Даже у негра, даже у него есть своя гордость".
"Да," - сказал Коделл. Вместо того чтобы ждать следующего гимна, он отошел в сторону. Джонсон попал в точку. Не давать Джорджу Баллентайну автомат - это одно дело. Но дать, а затем отнять - это неправильно. Он также выразил надежду, что Баллентайн попадет за Рапидан на свободу.
Но удача не способствовала побегу рабу, как и в случае с АК-47. Три дня спустя, в конце дня прибыл фургон, чавкая по грязной дороге от Оранж Корт Хаус. Никакой доставки в это время не планировалось. "У вас груз этих сушеных обедов для нас?" - с надеждой спросил Коделл, когда извозчик подъехал.
"Нет, просто дохлый негр - пикет застрелил его на Рапидане. Он пробирался к реке. Сказали, что он, скорее всего, принадлежит к этому полку." Извозчик выпрыгнул и опустил задний борт фургона. "Взгляните, ваш ли это?"
Коделл поспешил заглянуть. Джордж Баллентайн, ничем не прикрытый, лежал мертвым на досках. Нижняя часть серой туники была пропитана кровью; он был убит выстрелом в живот - жестокая, тяжелая смерть. Коделл прищелкнул языком между зубами. "Да, это Джорджи."
"Ты заберешь его?"
"Вези его в восьмую роту. Это их солдат." Коделл указал дорогу. "Они организуют ему подобающие похороны."
"Какого черта? Это же просто чертов беглец."
"Просто сделай это," - отрезал Коделл. Как бы случайно, он поправил рукав, чтобы привлечь внимание к своим нашивкам.
Извозчик сплюнул, но повиновался.
Предположение Коделла оказалось верным. 'Северокаролинские Тигры' даже зашли так далеко, чтобы попросить капеллана Лейси участвовать в похоронах, и он согласился. Тем самым Коделлу стало ясно, что капеллан думал о причине побега негра. Движимый чувством вины, Коделл пошел на похороны. Если бы он не рассказал Лангу о Баллентайне и о том, откуда он, чернокожий мог бы остаться живым.
Лейси выбрал стих из Псалма 19: "Суждения Господни истинны и праведны." Коделл задумался об этом. Он не видел никаких признаков Божьего гнева в смерти Баллентайна, причиной был гнев Бенни Ланга. Это были разные вещи. Он думал поговорить об этом с капелланом, но в итоге вместо этого выбрал для разговора Молли Бин. Ему хотелось задушевной беседы, а не чиного разговора с официальным представителем полка, коим являлся Уильям Лейси. Место Молли в полку было еще менее законным, чем у негра.
"Сейчас уже ничего сделать нельзя," - произнесла она очевидную истину.
"Я знаю. Это так," - сказал он. - "Но это было несправедливо."
"Жизнь вообще не является справедливой, Нейт," - ответила она. - "Если бы ты был женщиной, ты бы знал это. Когда поработаешь в борделе, будь уверен, познакомишься с таким дерьмом…" Ее лицо омрачилось, как будто в памяти ворохнулось уже позабытое. Кончик рта дернулся вверх в кривой улыбке. "Черт возьми, старший сержант Коделл, сэр, если бы ты был рядовым, ты бы кое-что понял."