Спаси меня от одиночества (СИ)
— Страшно? — помолчав, Ди строит виноватую моську, вызывая у меня улыбку.
— Очень, — завершаю макияж блеском для губ и начинаю выбирать одежду.
Вообще-то я с вечера приготовила несколько комплектов, так и не остановившись на одном.
— Юбку, — комментирует подруга. — Сама говорила, что у вас там много мальчиков учится.
— Брюки, — решаю, посмотрев в окно. — Ветер сильный. А на мальчиков я не собираюсь смотреть. Я же туда учиться иду. И потом, Диан, мне работу искать надо. Некогда…
Про Ивана обе молчим. Ди наверняка есть, что мне сказать, но я просила девчонок не начинать разговор до тех пор, пока я сама не буду к нему готова.
Он звонит и пишет, а я малодушно сбрасываю звонки и игнорирую сообщения. Его поступок, когда не пришёл попрощаться, больно ударил по моему сердечку. Как и поступок отца: тихо, исподтишка… Как подлец!
Хоть мама и запретила его так называть, объясняя, что каждый человек имеет право ошибаться, принимать решение и многое-многое, что я лично понимать отказываюсь!
Он мог бы прямо сказать, а не убегать. Мне всё-таки не десять лет, и я уже всё понимаю. А вот сестра, кажется, ждёт, когда он одумается и заберёт нас обратно. Только и дураку понятно — не будет такого. Он же квартиру продал, нас сюда из-за него отправили…
— Эй, Никуш, ты чего? Не расстраивайся! Найдёшь работу, и мальчика найдёшь со временем. Слышишь?
Ди пытается утешить, приблизив лицо к камере, отчего её нос становится большим и приплюснутым. Прыскаю от смеха и понимаю, что меня понемногу начинает отпускать.
— Ага, — успокоившись, отворачиваю экран в сторону и начинаю одеваться. — Учёба и работа. А мальчики, а мальчики потом.
Напеваю уже на мотив известной песенки из какого-то советского фильма. Мама любит их пересматривать и часто зовёт нас составить ей компанию.
— Вот так мне лучше нравится! Давай! Держим за тебя кулачки. Вечером отзвонись, мы со Светкой будем ждать.
Обещаю непременно отчитаться и бегу в нашу новенькую уютную кухню, чтобы выпить чашку остывшего какао.
Она, то есть кухня, конечно, в разы меньше той, что была в Воронеже, но зато вся сделана в нежных мятных тонах, а за окном у нас целый парк, в котором, наверное, водятся белки. До парка мы ещё не добрались, все дни разбирая вещи, доставленные транспортной компанией, и обустраиваясь. Потом занимались документами, покупкой формы для Вики, готовкой впрок и знакомством с соседями.
Они сами к нам пришли, когда увидели, что мы коробки и пакеты таскаем. Даже помогли немного. Такие отзывчивые женщины, очень доброжелательные, хотя Вике и не понравились. Она, фыркнув, заявила, что им лишь бы нос сунуть в чужую жизнь, но надо быть справедливой: нас никто ни о чём не спрашивал, а мама особо не рассказывала. Сообщила только, что переезд из-за работы.
На самом деле Вика тоже не считает соседок прилипалами, просто она сейчас на весь мир злится. И на новых учителей, и на новых одноклассников, и на новую комнату, которая у нас одна на двоих, как в детстве.
В Воронеже, когда мы подросли, родители перебрались из спальни в гостиную, а нас разделили, чтобы у каждой было личное пространство. Здесь же мама снова в гостиной, а мы делим спальню напополам, потому что вариантов других нет.
Но комната у нас свободная, есть даже кладовка, которую мы приспособили под гардероб, что очень удобно и экономит место!
Туда как раз убираю вешалку с юбкой и блузкой, окончательно определившись со своим нарядом. Чёрные обтягивающие брючки и объёмная вязаная туника с ассиметричным смотрятся стильно и неброско.
Ещё бы ремешок, но он затерялся где-то в неразобранном, а времени на поиски у меня нет.
Большими глотками выпиваю какао, прикидывая, успею или нет перевернуть коробку с мелочью. Та часть меня, которая отвечает за пунктуальность, побеждает.
Быстро обуваю ботинки и хватаю сумку со сложенными накануне новенькими тетрадями, и выбегаю, захлопнув дверь.
И только у подъезда вспоминаю, что ключи остались валяться на полочке под зеркалом. Замок-то в новой двери автоматический…
Глава 2. Ника.
— Чёрт! — бубню, с тоской посматривая на тёмные окна.
Хорошо, что свет не забыла выключить. Мы, конечно, не в режиме жесточайшей экономии, но лишние траты точно себе позволить не можем.
Выплаченных папой алиментов хватило на покупку необходимой мебели в нашу комнату: две тахты и два стола для занятий. Столы мы с Викой собирали сами, вооружившись одолженным у одной из соседок шуруповёртом.
Мы и раньше помогали папе, когда ему приходилось что-то крутить и приколачивать, поэтому справились быстро и без особых травм. Пара царапин не в счёт.
На следующую выплату мама пообещала сестре новый смартфон, а потом всё. Вике исполнится восемнадцать и финансирование родителя прекратится, если он сам не захочет. А он вряд ли захочет, я думаю.
Прошло столько времени, и он ни разу не позвонил ни мне, ни младшей дочке. Я бы не стала разговаривать, а Вика всё ждёт и ждёт. Верит в него, глупышка.
Взглянув ещё раз и обругав себя за забывчивость, прибавляю скорость, чтобы спеть на автобус, который довезет меня до института.
В принципе, я могла бы прогуляться пешком, так как погода хорошая, но очень боюсь заблудиться в корпусе. Входить же в аудиторию после начала пары дурной тон, когда появляешься впервые.
Не теряю времени, в общем. Запрыгиваю в подъехавший автобус, не проверив номер. К счастью, все они проезжают мимо нужного мне адреса.
Выхожу, завидев современное здание светлого бежевого цвета.
Много больших окон и интересный дизайн с выступами выделяет его среди других домов.
Парковка заставлена машинами разных цветов и размеров, и приходится пробираться между ними, чтобы сократить путь.
Когда добираюсь до главного входа, дыхание становится сбитым. Я вообще не очень спортивный человек, а бег с препятствиями совершенно не моя тема, поэтому трачу драгоценные минуты на то, чтобы привести себя в порядок, используя вместо зеркала фронтальную камеру смартфона.
Убедившись, что тушь не посыпалась и не размазалась, губы блестят, а волосы собраны в аккуратный хвост, спокойным уже шагом направляюсь в святая святых здешних студентов.
Они на меня на улице начали коситься, а внутри смотрят ещё пристальнее.
Я знаю, что именно привлекает внимание: цвет моих волос. Дело в том, что я рыжая. Не просто рыжая, а огненно-рыжая, как бы ни пыталась приглушить цвет. За него я должна благодарить прабабушку по маминой линии, она тоже горела, как факел, и гордилась веснушками. Я их терпеть ненавижу и всячески пытаюсь вывести.
Ладно бы на лице, можно было бы стерпеть. Но они у меня везде. По всему телу эти пятнышки, доставляющие в детском саду много огорчений.
В школе никому не было дела, а в старших классах рядом был Ваня, который одними только нахмуренными бровями прогонял любителей поиздеваться.
Но здесь Вани нет. И я представить не могу, как мои сокурсники отнесутся к такой вот мне…
Девушки уже смотрят недружелюбно, ещё и демонстративно обнимают своих парней, с которыми стоят парочками. Будто мне есть до них дело!
Задрав подбородок, следую в деканат. Там подписываю какие-то приложения и оформляю пропуск. Удивившись, интересуюсь, почему свободно попала сюда, на что мне дают гениальный ответ: «Не успели поставить арку».
Смешно, конечно, но в Воронеже за такое бы ректор уже соединял сову с глобусом, разнося попутно всех присутствующих. А здесь вон шутят.
Зато любезная девушка-секретарь распечатывает мне вместе с памяткой и расписание, а ещё снабжает короткими комментариями по каждой дисциплине.
Так я узнаю о совмещенных парах у всего потока, о тех преподавателях, которые не терпят опоздунов и неготовых студентов, о тех, кто спокойно может проставить «автомат», если видит, что слушатель готов и знает, и о том, что в моей группе всего две девочки.