Главред: назад в СССР 3 (СИ)
— Это как же, интересно? — нахмурился Арсений Степанович.
— С помощью компьютеров, — улыбнулся я. — Журналисты пишут тексты, бухгалтеры считают зарплаты, художники рисуют картины… кто-то электронные, кто-то — из староверов — на обычных полотнах.
— А производство? — Зое, по-видимому, настолько понравилось, что она закусила карандаш, оставляя на деревяшки следы острых зубок.
— Рабочие советской страны, как всегда, совершают подвиг, — я не придумывал, я вспоминал. Разница только в политическом строе была. — Трудятся у станков, невзирая на пандемию. Врачи валятся c ног, но все равно тоже мужественно переносят тяготы. И еще между домами и предприятиями снуют курьеры-доставщики…
— И что они доставляют? — Бульбаш оторвался от конспектирования.
— Да все что угодно! — воскликнул я. — Продукты, готовые обеды, лекарства!
— Но это же дорого, — Виталий Николаевич покачал головой, — столько курьеров содержать.
— Так это же при коммунизме, — я улыбнулся. — Деньги отменили.
Какая ирония — так я подумал, но не сказал вслух.
— А школьники? — вдруг спросила Зоя. — Как они учатся в пандемию?
— Тоже дистанционно, — ответил я. — Собираются по расписанию у экранов видеофонов, и учитель ведет урок. Потом дает домашнее задание, школьники присылают его по электронной почте… Ну, то есть по телетайпу. А учителя проверяют.
— Хорошая идея, — замечталась девушка.
— Да, — кивнул я. — А мы c вами — журналисты интерактивной газеты. Ведем прямой эфир для советских граждан, которые терпеливо переносят карантин, пока наши медики ищут лекарство и создают вакцину. Рассказываем новости, включаем прямые трансляции c концертных площадок…
— Так ведь карантин? — возразил Бульбаш. — Какие концертные площадки?
— Студийные, — пояснил я. — Певец или ВИА выступают в пустой студии перед телекамерой…
— А-a-a, понятно! — рот Виталия Николаевича растянулся почти до ушей. — И правда, хорошая мысль!..
— Теперь, когда у нас есть концепция, — я откинулся на спинку кресла и обвел троицу помощников горящим от энтузиазма взглядом, — нам нужно подобрать номера и, соответственно, участников. За декорации и костюмы у нас отвечают Иван и Юлия. А выступающих мы, пожалуй, соберем после обеда.
Я не стал выдергивать людей посреди рабочего процесса и потому назначил творческую планерку по завершению приема пищи. Как раз журналисты и все остальные работники немного расслаблены, довольны жизнью и добродушны.
— Коллеги, мы вас собрали для того, чтобы поговорить o предстоящем новогоднем мероприятии, — сообщил я, когда ленинскую комнату заполнил весь коллектив.
Сотрудники едва уместились, чуть ли не сидя друг у друга на головах. Так уж водится, что материалы готовят корреспонденты, но весь организм районки поддерживает не только пишущая и фотографирующая братия, a бухгалтерия, машинистки, отдел писем, верстка и корректура, водители, повара столовой, кадровики, инженер по технике безопасности. А потому все коллективные мероприятия проводятся вместе.
Кстати, подумал я, у нас ведь еще внештатники есть. Надо бы их тоже пригласить на новогодний корпоратив. В конце концов, эти люди тоже помогают создавать «Андроповские известия». А значит, имеют право на свой кусочек праздничного пирога. Надо будет потом дать задание Валечке, чтобы всех заранее обзвонила и позвала на сабантуй тридцать первого. После того, как закажет пирог, в смысле торт!
А пока я подробнейшим образом рассказал o концепции праздничного капустника, попросив добровольцев участвовать в подготовке творческих номеров. И опять я слегка недооценил энтузиазм коллектива — привык, что в будущем всю допнагрузку народ воспринимает co скрипом, a тут люди чуть ли из ботинок не выпрыгивали, предлагая свои идеи. Причем концертировать согласились даже пышные поварихи, у одной из которых оказалось чуть ли не филармоническое контральто. В итоге у меня едва карандаш не задымился, пока я записывал все эти чтения стихов, чечеточные пляски, акробатические этюды, фокусы и песни зарубежных исполнителей под гитару. Собственно, все было примерно то же, o чем мне говорили Бульбаш c Бродовым, только в очень большом количестве, a еще — еще номера в концепции телевидения будущего смотрелись уже совсем по-другому.
— Евгений Семенович, a не слишком ли мрачное вы рисуете будущее в своей постановке? — когда ажиотаж спал и стихли возбужденные голоса, заговорила Клара Викентьевна. — Пандемия нового вируса, люди сидят по домам… Жуткая постапокалиптическая картина. А как же вера в светлое будущее? Как же планы и чаяния?
— Все это есть, уважаемая Клара Викентьевна, — улыбнулся я. — Советские медики уже справились c тифом и испанкой, победили полиомиелит, остановили распространение оспы и нескольких волн гриппа. И мой выдуманный риновирус — это лишь очередное испытание советской модели здравоохранения. Пока зарубежные капиталистические компании соревнуются в разработке лекарств и вакцин, подставляя друг друга и тем самым вредя человечеству, специалисты из СССР и дружественных государств объединяются и противостоят грозной опасности. А пока они этим заняты, советское общество продолжает жить, учиться и трудиться. Кто-то дистанционно, на карантине, a кто-то — как рабочие, колхозники, пожарные и милиционеры — в обычном режиме. Вы знаете…
Я вдруг поймал себя на мысли, что сам для себя провожу параллель c трагедиями Чернобыля и Спитака — всего через два года на Армянскую ССР обрушится страшное землетрясение. И если сейчас весь Советский Союз от Калининграда до Владивостока сражается c радиацией, то потом точно так же спасатели из разных концов страны поспешат на помощь братской Армении. И страна, уже сотрясаемая социальными катаклизмами, вновь ненадолго объединится в одном мощном и искреннем порыве. Я опять вспомнил Игоря c его словами o том, что c тем же Чернобылем мог справиться только Советский Союз c его экономикой и военной мощью. И если бы страна детства не распалась, то недуг двадцать первого века — ковид, он же новый коронавирус — победила бы таким же единым порывом. Как до этого справилась c теми болячками, o которых я только что говорил вслух.
— Так вот, — я продолжил, осознав, что все меня слушают в напряженном молчании. — Смысл в том, что мы обязательно разберемся c любой проблемой. И даже чертов коронавирус не сможет испортить нам планы на будущее. Таков посыл нашего новогоднего концерта.
Никто даже не обратил внимание, что я оговорился, произнеся название болячки из будущего вместо выдуманного «риновируса». Потому что Громыхина не нашлась, что ответить, и дала добро на мою концепцию праздника.
[1] Имеется в виду рассказ-фантазия Юрия Яковлева «Солнце c белыми лучами».
Глава 14
Остаток дня в подготовке пролетел незаметно, a потом плавно перешел в ночь и следующее утро. Работа кипела, все были при делах, и я, хоть коллеги и бегали время от времени советоваться, мог полностью погрузиться в подготовку к вечернему заседанию клуба «Вече». И наиболее важной задачей мне виделся подбор оппонентов для моих «карманных» оппозиционеров.
Павел Садыков, герой-ликвидатор, звучал по телефону уверенно и бодро. Все-таки лечение, которое ему организовали в ЦРБ под наблюдением доктора Королевича, дало o себе знать. Со знаком плюс, разумеется. На мое предложение подискутировать c известной на весь город и даже район бабушкой Кандибобер он согласился сразу — чувствовалось в человеке желание жить и что-то доказывать этому миру. В пару ему я решил поставить Зою Шабанову. С физиками в Андроповске было туговато, все они сидели в Калинине либо в Удомле, a на непонятное сборище вроде клуба «Вече» областной институт не захотел отрядить делегацию. Что ж, главное, как уже обсуждалось, ярко подать мое начинание, и калининские ученые сами будут ко мне проситься.
Оппонировать Сеславинскому c его угасшей светской культурой согласились обе отобранные мной кандидатуры — комсомольский поэт Вася Котиков и восходящая рок-звезда Сашка Леутин. А вот отцу Варсонофию точно придется туго… Я планировал, чтобы co священником дискутировал кто-то из райкома, но Краюхин, разумеется, вежливо отказался. Второго секретаря Козлова он тоже не отпустил, и я его мог понять. Пока порядок дискуссий не отработан, пока я не докажу, что это может быть больше чем просто балаган — до тех пор партийцы не станут рисковать репутацией. А вот Жеребкина, упертого секретаря райкома ВЛКСМ, Анатолий Петрович направил ко мне c добродушным смешком.