Мой Проклятый Север (СИ)

Я хорошо знала, какое впечатление производила на мужчин трогательная беззащитность подруги — они бросали дела, порываясь спасать ее от всевозможных напастей; знала о своей способности и сама Лейра, и беззастенчиво этим пользовалась. Внутри меня всколыхнулась ревность. С другой стороны, какое мне дело до ее взаимоотношений с Ошем? Какое мне вообще дело до прокля́того Про́клятого Оша? Пусть хоть со скрофом встречается!
Уверенно кивнув своим мыслям, я вскочила и быстро пошла прочь от парочки.
— Альяра! — крикнула Лейра, нагоняя меня. — Тарий предложил проводить нас до пункта связи, чтобы мы пообщались с родными! — с придыханием продолжила она. — Пойдем?
Я кинула взгляд на куратора, стоящего невдалеке с равнодушным видом. Нет уж, обойдусь без его помощи.
— Иди одна. — Подружка радостно упорхнула.
Только направившись к корпусу, я поняла, как сглупила. Это ж надо — отказаться от возможности рассказать новости родителям! Мой артефакт связи лежал деактивированным — со всей суетой я совершенно о нем забыла. Я расстроенно прикусила губу и растерянно покрутила головой по сторонам.
Впереди показался силуэт мужчины со знакомой седой шевелюрой. Радостно вскрикнув, я ринулась ему навстречу.
— Ворон, отведи меня в пункт связи, пожалуйста?
Тот фыркнул, но согласился.
Пункт связи находился в том же корпусе, что и лечебница, и занимал всего одну комнату. Слева за громоздкими столами сидели сотрудники, по центру кучковались ожидающие своей очереди, а справа стояли штук пять индивидуальных кабинок, в одну из которых как раз заходила Лейра.
Тарий, болтающий о чем-то с сотрудницей, выглядел довольно. При виде нас его глаза расширились, а лицо растеряло привычную невозмутимость. Я демонстративно отвернулась и посмотрела на Ворона.
— Давно ты в лагере?
Но тот молчал, уставившись на кого-то за моей спиной. Я услышала шаги, а затем затылком почувствовала обжигающий злобный взгляд.
— Спасибо, Ворон, дальше я сам.
Седой внимательно поглядел сначала на меня, а затем на мужчину за мной. Слегка улыбнувшись своим мыслям, он кивнул на прощание и удалился.
Я осталась стоять, внимательно изучая орнамент на стене и не решаясь обернуться. Предательское сердце оглушительно стучало — «ты-дых, ты-ДЫХ, ТЫ-ДЫХ», и казалось, что все вокруг это слышат. И что хуже всего — это слышит Тарий Ош.
Он подошел вплотную ко мне, опалив своим горячим дыханием голую кожу шеи. Тотчас по позвоночнику побежали мурашки, пальцы слегка задрожали, а от нарастающего волнения стало подташнивать.
— Нам придется много времени проводить вместе. Постарайся хотя бы делать вид, что не так сильно меня ненавидишь. Ты же талантливая актриса, не правда ли? — Последнюю фразу мне яростно выдохнули прямо в ухо.
Обойдя меня с левого бока, он, не оглядываясь, пошел вперед.
— Тогда на твою актерскую игру я тоже надеюсь! — злобно крикнула вдогонку я.
— Моя игра идеальна, — сухо донеслось в ответ.
Бесчувственное бревно! Даже ненавидеть нормально не может! Я медленно выдохнула, уговаривая себя успокоиться. Второй день в лагере, а нервы уже сдают. Успокаивающую настойку агрипалма — вот что надо было брать с собой, а не ворох вещей, которые в этом холоде все равно не пригодятся.
Пока я бесилась, подошла моя очередь.
Надежда, что удастся подзарядить и перенастроить свой артефакт, оказалась напрасной. Выяснилось, что все артефакты связи в лагере заблокированы, чтобы никто не вычислил его местоположение.
А сообщения передавались «по старинке»: письмом или записывающей пластиной. Я выбрала вторую и, взяв плоский металлический прямоугольник размером с ладонь, зашла в кабинку. Активировав его магией, рассказала про себя, назадавала родителям тысячу вопросов и отдала запись одному из сотрудников. Тот положил мою пластину к куче других.
— Почту отвозят раз в неделю, ближайшая отправка ммм… в следующий четверг. Отвезут в Угрест, дальше перешлют по адресу. Если повезет, и ответ придет быстро, его в тот же день привезут обратно.
Неделя до отправки! Да родители с ума сойдут. Я обещала сообщить им, как только доберусь, но совершенно не учла, что в секретном лагере — свои порядки.
 
Погруженная в невеселые мысли, я почти не участвовала в разговорах за завтраком и вяло реагировала на вопросы друзей.
Вскоре подошло время идти на занятия, которые проходили во Дворце — пятиэтажном здании, построенным буквой «п». Нужная нам аудитория находилась в левом крыле, на самом верхнем этаже.
— Понастроили махин, а нам страдай! — выругался Киш, который смолотил столько еды, что никак не мог отдышаться.
— Никакого самоконтроля, — проворчал Эйджел.
Проклятые, тренировавшиеся с нами утром, уже сидели на местах, заняв несколько нижних рядов. Мы разместились чуть выше по центру и стали ждать.
  
Глава 4
 
Через пару минут, проведенных нами в молчании, в аудиторию бодрым шагом зашел преподаватель — Проклятый со шрамами, знакомый нам по происшествию в Пустоши.
— Меня зовут профессор Шари́м Джиру́т. — По его губам скользнула едва заметная усмешка. — За четыре недели вы узнаете все, что известно про Пустошь. Программа насыщенная, пустой болтовни на занятиях не потерплю. Итак. — Он нарисовал на доске прямоугольник. — Это территория лагеря. Кто знает, как устроена его защита?
— По периметру всего лагеря установлены защитные артефакты, образующие непрерывную силовую сетку, подпитываемую энергией Проклятых, — протараторил Эйджел.
— Неплохо. Заклинания на артефактах обновляются ежедневно, так что даже в случае большого прорыва чудовищ сеть выдержит. — Продолжая говорить, Шарим нарисовал линию вдоль одной из сторон лагеря. — Единственная сухопутная граница с Гнатской Пустошью проходит здесь. С запада и востока к Пустоши вплотную прилегают горы, они необитаемы и для чудовищ непроходимы; а с севера она омывается морем. Протяженность границы — десять километров. Идеи, как она защищена?
— Так же, как и лагерь — с помощью артефактов, — уверенно ответил староста.
— Хмм. Если все так, то почему возможны прорывы? И зачем нужен такой большой лагерь? Сидела бы кучка магов, подпитывали артефакты.
— На территории Пустоши магия ведет себя необычно, — сказал один из Проклятых, бородатый парень с татушкой на пол-лица.
— Именно, — кивнул Шарим. — Потоки магии там не подчиняются привычным правилам: заклинание может продержаться неделю, а может рассеяться за минуту. Даже на территории лагеря ощущается некоторая нестабильность. Порталы вообще работают только в районе Угреста, а ближе к нам их невозможно настроить — портальные чары мгновенно гаснут. Поэтому на обновление защиты у границы уходит много времени и сил.
— А если расположить защитную линию чуть дальше от границы, там, где потоки стабильнее? И поддерживать ее? Тогда только края, приближающиеся к Пустоши, будут неустойчивы, — поинтересовалась я. Решение казалось логичным.
Судя по лицу препода, он ждал этого вопроса.
— Кто-нибудь может предположить, почему так не сделали?
Все молчали.
— Второй феномен Пустоши в том, что она отравляет силу, вложенную в заклинания. Соответственно, нестабильность с краев магического «забора» мгновенно распространится на всю линию, без разницы, насколько далеко от границы она проведена.
Мы переглянулись. Почему в Академии этого не объясняли? Почему не учили — или хотя бы не рассказывали — как работать с изменяющимися магическими потоками?
Оставшуюся часть занятия Шарим показывал преобразованные под условия Пустоши магические схемы, а мы отрабатывали заклинания. Дела у Одаренных шли хуже, чем у Проклятых. В большинстве случаев заклинания срывались или приводили не к тем результатам, а сил при таком колдовстве уходило куда больше, чем обычно.
— Ай! — завопил Эйджел, потирая покрасневший лоб. Это Киш, тренируя одно из базовых заклинаний — формирование сгустка пламени, не удержал плетения, и маленький горячий шар срикошетил в старосту. — Какого гната выбрал огонь? Для таких, как ты, есть менее опасная стихия — водная!