Преданный (ЛП)

Она практически выталкивает меня за дверь.
— Увидимся в понедельник.
Ее прощание возвращает меня в реальность. Я не могу быть связан с Лиллиан, и ее жизненная ситуация — не мое дело.
— Кстати, об этом. — Я останавливаюсь прямо перед дверью. Мой желудок сжимается, когда я выталкиваю слова из горла. — В понедельник ко мне придет временный сотрудник. Ты можешь вернуться в юридическую службу. — Я не готов отпустить ее, но должен это сделать. Если нет, то никогда не перестану думать о ней. Никогда не перестану хотеть большего.
— Поняла. Доброй ночи. — Она закрывает дверь перед моим носом.
Ну вот и все.
Достаточно легко.
Теперь мне остается только уйти и больше никогда не думать о Лиллиан.
Проходит десять минут, прежде чем я покидаю ее здание.
 Лиллиан 
— Этот парень — мудак, — говорит Аарон, пока я ищу в чемодане свою зубную щетку.
Смешно слышать от человека, который заставил свою спутницу спать в ванной.
— Ты пьян? — Я нахожу ее и запихиваю свой открытый чемодан в угол. Распаковкой займусь в другой день. Сейчас я просто хочу уснуть и надеюсь, что когда проснусь, то больше не буду думать о Хадсоне Норте.
— Мы слегка навеселе, — говорит Дирк, его голос звучит слишком близко. — Почему бы тебе не выпить с нами?
— Пас, — говорю я, как всегда, утомленная его приглашениями поучаствовать. — Ребята, вы не против перенести эту вечеринку в другое место? — Я беру что-нибудь, чтобы переодеться в постель, и направляюсь в ванную. — Мне рано на работу.
— Ты получила бонус за поездку? — Лицо Аарона немного бледное, а глаза красные. Как будто последние сорок восемь часов он провел на вечеринке. — Нам нужны продукты.
— Может, если бы ты не тратил все свои деньги на пиво, то смог бы сам купить продукты. — Я проталкиваюсь мимо хихикающего Дирка, который намеренно стоит у меня на пути.
— Пиво — это продукты. — Аарон смеется.
— К тому времени, как я выйду, чтобы вас уже не было. — Я закрываю за собой дверь ванной.
— Нужна помощь там… Ай! — стонет Дирк.
— Это моя сестра, урод!
Я закатываю глаза и запираю дверь.
Теперь, оставшись одна, я позволяю чувству унижения опуститься на землю. Выражение лица Хадсона, когда он увидел нашу крошечную студию. Его губы скривились в отвращении, когда он заметил кровать Аарона и сделал вывод, что я сплю на отвратительном диване. Я должна была заставить его ждать в коридоре или, еще лучше, в машине. Теперь он не только думает, что я какая-то жаждущая члена женщина, которая набросилась на него в командировке и надеялась на второй шанс сделать то же самое, но и прекрасно понимает, что я не из его мира. Я не богатая светская львица или обеспеченный молодой сотрудник. Или даже жительница Нью-Йорка среднего класса с большими целями. Я импульсивная, забывчивая авантюристка с целым списком диагнозов, которая живет со своим незрелым, ленивым старшим братом в крошечной однокомнатной квартире. О, и бонус! Я плачу за такую жизнь!
По дороге домой меня осенило, что Хадсон прав. Нам не суждено исследовать все чувства, растущие между нами. Неважно, что это — временный психоз от пребывания в таком прекрасном месте или мимолетные фантазии двух людей, которые слишком долго были одни. В любом случае, все это не имеет значения. Мы с Хадсоном живем в совершенно противоположных мирах. И нет моста, который бы их соединил.
  
ГЛАВА 11
 
 Хадсон 
Четыре чашки кофе ни черта не сделали для моего настроения. Думал, что возвращение домой, к своей рутине поможет расставить приоритеты, но я ошибался.
После того как отвез Лиллиан в пятницу вечером, я пошел ужинать один, что обычно мне нравилось делать. Но в этот раз мне не хватало человека, с которым можно было бы поговорить. В меню был суп из лягушек, и мне было интересно, какие красочные комментарии предложила бы Лиллиан. Я приготовил себе закуски на скорую руку дома, распаковал вещи, сходил в спортзал и долго принимал горячий душ. Использовал свою руку в надежде избавиться от сексуальной неудовлетворенности. Дважды.
 
Каждая разрядка приносила лишь минутное облегчение, прежде чем моя тяга к Лиллиан возвращалась в десятикратном размере.
Я не мог заснуть и в итоге запутался в простынях, думая о Лиллиан в той крошечной квартирке. Представлял, как ее хрупкий позвоночник прижат к ржавым металлическим пружинам старого дивана. Вся эта мягкая, нежная кожа против натирающего текстиля и дешевых простыней. Если бы она была моей, я бы предложил только лучшие воздушные ткани и роскошный матрас. Потом позволил себе представить жизнь, в которой она приходила бы ко мне домой каждую ночь. Жизнь с ней в моей постели, с ее задницей на моем диване, пока я готовлю ужин. С ее щипцами для завивки волос и гребаными цветочными полотенцами в моей ванной.
Почему я так одержим этой женщиной?
Чем она так отличается от всех, кого я встречал раньше?
Лиллиан великолепна, в этом нет сомнений. Но я был рядом с десятками красивых женщин, и ни одна из них не покоряла меня таким образом.
Она умная. Веселая. И говорит все, что думает. Ее честность так же освежает, как и ее невинность. Невинность не в сексуальном смысле — то, как она целовала меня и жестко скакала на мне, доказывает, что она женщина, которая знает, что ей нравится. Это другой вид невинности, как будто у нее нет конечной цели. Лиллиан вообще не заинтересована в игре. А может быть, даже не знает о ней. В Нью-Йорке у каждого есть конечная цель и соответствующая ей программа действий. Успех больше зависит от того, кого ты знаешь, чем от того, насколько усердно ты работаешь. И как бы мне ни было неприятно это признавать, корпоративный Манхэттен по-прежнему остается мужским клубом. У женщин, которые охотятся за такими мужчинами, как я, есть драйв в глазах. Они видят во мне средство, чтобы добраться из пункта А в пункт Б. У Лиллиан ничего этого нет. Как будто она просто существует, принимая каждый день таким, какой он есть, и впитывая жизнь из прожитого.
Ничто в ней не наиграно. Ни ее смех, ни ее улыбка, ни ее радость. Она самый естественный человек, которого я когда-либо встречал. А естественность — редкая находка в моем мире.
— Сэр, вы не можете войти туда…
Я поднимаю взгляд от стола в том момент, когда Хейс врывается в мой кабинет. Он показывает пальцем через плечо.
— Кто это, черт возьми?
— Бекки. Моя временная сотрудница.
Бекки просовывает голову в открытую дверь, ее глаза расширяются, когда она переводит взгляд с Хейса на меня. Должно быть, ей странно видеть меня в одной комнате с моей генетической копией.
— Мистер Норт, мне очень жаль. Я просила его подождать, но…
— Все в порядке. Не принимай это на свой счет. Этот засранец никого не слушает.
Хейс опускается в кресло перед моим столом.
— Кофе. Черный, — кричит он свой заказ Бекки.
Я качаю головой.
— Она не официантка.
Бекки отходит от двери. Пошла ли она за чашкой кофе для Хейса или в туалет, чтобы побушевать, я не знаю. Надеюсь, что последнее.
— Я думал, ты используешь Джиллингем в качестве секретаря. — Он проверяет часы, как будто у него есть более важное дело.
— Помощника. И нет. У меня уже есть временный сотрудник, так что Лиллиан снова в твоем распоряжении. — И почему от этого факта мне хочется перевернуть стол и зарычать, как гребаное животное?
— Получил то, что хотел, теперь избавляешься от нее, да? — Он подмигивает.
— Только не это снова…
— Просто признай это, брат. Я вижу это по твоему лицу.
Я прищуриваюсь на него.
— И что ты видишь на моем лице?
— Напряжение исчезло. Раньше у тебя здесь было столько напряжения. — Он проводит пальцем по своему лицу вокруг глаз и на лбу. — Этот нахмуренный вид, типа «я такой раздраженный, потому что к моему члену не прикасались лет пять».
— Ты идиот.
— И вот здесь, вокруг рта. — Он показывает на свой рот и поджимает губы. — Мне так грустно, потому что у меня нет киски, — говорит он насмешливо высоким голосом.