Измена. Боль моего сердца (СИ)

И я в ужасе узнаю себя… Бледную, больную, одинокую…
  
Глава 23.
 
Просыпаюсь с криком…
– Маша, что такое? – шепчет сонно Свят. – Ты что, малышка? – гладит меня губами по лицу. – Тебе плохо?
Чувствую, как под моей рукой начинает сбито колотиться его сердце.
– Нет, нет, – выравниваю дыхание, прижимаясь к мужу ближе. – Мне хорошо. Мне очень хорошо… Обними меня крепче…
– Не пугай меня, малышка, пожалуйста…
– Это просто сон плохой. Бывает…, – тороплюсь успокоить его.
– Что за сон? – настороженно спрашивает.
– Ерунда… Не бери в голову.
Я и сама не поняла, что меня так напугало… Свята точно не стоит беспокоить такими пустяками.
Лежим в тишине, Свят нежно поглаживает меня по спине, но я чувствую, не успокоился ещё, о чём-то напряжённо думает.
– Маш, давай обвенчаемся, – вдруг выдаёт он.
Я поражённо замираю, потом приподнимаюсь на локтях, рассматривая лицо мужа озадаченно.
– Свят, это ты мне предлагаешь?
– Я, – кивает уверенно.
По лицу вижу – не пошутил. Более того, что-то такое ранимое затаилось в его взгляде…
– Зачем тебе это? – хмурюсь.
– Всё просто, – как-то надтреснуто усмехается. – Если ты снова решишь улететь от меня на небо, чтобы потом мы с тобой там встретились, сидели на лавочке и семечки щёлкали.
– Не очень смешно.
– Я и не смеюсь.
– Ты же не веришь во всё это…
– Раньше не верил. Но знаешь, когда ты лежала без сознания, и врачи давали не радужные прогнозы…, – тяжело вздыхает. Я чувствую его страх и боль за меня. – Я забрёл в церковь, и… короче, я поверил.
– Ты молился?
Не могу в это поверить, да и вообще не получается представить Свята в церкви.
– Я не знаю, можно ли это так назвать. Но одна женщина сказала мне, что Бог и без молитв нас понимает, если от чистого сердца с ним говорить.
– Знаешь, бабушка сказала мне, что меня вернули ради сына. Но я думаю, и ради тебя тоже. Я очень люблю тебя, – тянусь к нему губами, утекаю от нежности.
– Я тебя тоже очень люблю, малышка. Я надеюсь, ты сможешь мне простить мои ошибки…, – гаснет его голос.
– Какие ошибки, ты что? – улыбаюсь. – Ты у меня почти идеальный.
Отводит взгляд. Мне кажется, он прячет там что-то плохое… Вспоминается та чёрная женщина из моего сна…
Да нет, ерунда…
– Спи, – снова гладит меня по спине. – Скоро наш разбойник проснётся.
– Да… ты прав.
Засыпаю…
А скоро начинается суматоха. Свят оказался прав, Богданчик проснулся около пяти утра и дал нам жару! Мы вдвоём не могли успокоить его.
– У него что-то болит? – начинает накрывать паника после часовой истерики.
– Животик, наверное. Мама твоя ему массаж делала, и мы тёплую пелёнку прикладывали.
Качаю моего малыша, и мне самой рыдать хочется. Возможно, ему не подходит смесь. Грудного молока ведь моему сыночку не досталось из-за моих проблем.
– Прости меня, мой маленький. Маме тебя нечем покормить. Только бутылочка.
Возвращается Свят с тёплой пелёнкой. Прикладываем к животику, Богданчик немного успокаивается, но всё ещё нервно сосёт соску, периодически её выплёвывая и снова начиная хныкать.
– Что-то не в порядке с ним? – ловлю взгляд мужа.
– Маш, успокойся. Я уже привык. В первые две ночи я тоже офигевал, а сейчас уже знаю. Вот посмотришь, ещё часик побуянит, а потом будет спать.
Муж сказывается прав. Через час Богдаша засыпает.
Но я теперь боюсь оставлять его в кроватке. Уговариваю Свята положить его с нами на кровать в детском коконе.
И теперь мы с мужем лежим на краях большой кровати, а посередине устроился наш господин. Мы держим его за две крохотные ручки с разных сторон. И я снова утекаю от счастья и нежности к моим мужчинам.
Следующие несколько дней проходят в заботах и суматохе. Теперь я уже полностью освоилась с сыночком, хоть без мужа я всё ещё чувствую себя беспомощной. Свят очень многое берёт на себя, продолжая оберегать меня от любых волнений и нагрузок. Но я чувствую себя хорошо, да и душа у меня поёт. Я бессовестно купаюсь в любви мужа, мне кажется, мы с ним стали намного ближе за эти дни.
 
Только плохие сны снятся мне почти каждую ночь. А иногда накрывает беспричинная тоска и какое-то дурное предчувствие. Как будто что-то чёрное стучится в нашу дверь. Я отчаянно отгоняю эту черноту, но она становится всё настойчивее.
Завтракаем, пока Богданчик играет в кроватке, разглядывая музыкальную карусель.
– Сегодня придёт доктор, ты не забыла, – хмуро спрашивает Свят.
– Да, я помню, – киваю. – Что-то случилось? – смотрю внимательно на мужа. – Ты какой-то нервный сегодня.
– Это неважно, – отводит глаза. – Но вечером нам нужно будет поговорить.
– О чём? – напрягаюсь.
Свят тяжело вздыхает и снова отводит глаза.
– Не бери сейчас в голову. Ешь, – кивает на мой бутерброд.
– Сегодня волшебная погода на улице. Я бы хотела погулять с Богдашей.
– Да, ты права. Солнце светит, как будто уже весна в разгаре.
– Тогда я пойду, одену его.
– Хорошо. Я с вами пойду.
Мы гуляем по аллее недалеко от нашего дома. И мне так гордо вышагивать рядом с мужем, который катит коляску с нашим малышом. Это ещё одна ожившая картинка из моих мечтаний.
У Свята звонит телефон, по разговору понимаю, что это Гордей.
– Придут с Аней в гости к нам на днях, – сообщает муж.
– Это хорошо, – улыбаюсь.
Аня очень приятная девочка. Кстати… вдруг догоняет меня тревожная мысль.
– А как давно они с Аней вместе? – хмурюсь, потому что у меня в голове вдруг разрывается логическая цепочка.
Свят посматривает на меня тревожно.
– А ты не помнишь?
– Нет…, – пытаюсь выудить связанные с этим воспоминания, но начинает тут же болеть голова.
Как будто я заглядываю в ту самую ледяную бездну.
– Мария! Свят! – вдруг слышу сзади смутно знакомый женский голос.
Мы оборачиваемся. Нас догоняет Наталья, бывшая жена Гордея…
Замираю на ней взглядом… Она рассматривает меня с каким-то пренебрежением. А потом одаривает скользкой улыбкой…
Свят тут же бледнеет, шагает вперёд, как будто защищая меня.
– Наталья, уходи, – цедит он.
– Да я просто поздравить хотела, – растягивает губы в ледяной улыбке, от которой меня прошивает болью почему-то. – Счастья вам, и, – кривая усмешка, – здоровья, – но я чувствую сочащийся из неё яд.
Разворачивается, уходит.
Смотрю ей вслед. Картинка у меня перед глазами начинает дрожать. В голове звучит её голос, и он говорит страшные вещи…
– Маша, – подхватывает меня под локоть Свят.
Мы встречаемся с мужем глазами, и… я вдруг понимаю, чего он сейчас так боится.
– Маша, тебе плохо? – встряхивает меня слегка.
– Да…, – хриплю я, едва стоя на ногах.
Зажмуриваюсь, всхлипываю…
Потому что только что та самая чернота, которая так пугала все эти дни, обрушивается на меня с головой.
  
Глава 24.
 
Я знал, что это произойдёт. Чувствовал и боялся до дрожи. И всё равно тянул.
Эти несколько дней были настолько светлыми и счастливыми, что я не мог надышаться. Но я чувствовал, как беспощадно утекает наше время. У меня в голове как будто постоянно щёлкал секундомер, который отмерял мгновения до конца нашей ненадёжной идиллии.
Я нагло купался в Машкиной любви, как наркоман тянулся за новой дозой, и меня каждый раз прошибал ледяной пот, как только я думал, что разрушу всё это своим признанием.
Я собирал наши самые тёплые моменты, чтобы потом греться об эти осколки воспоминаний.
Но выхода не было. Я чувствовал, Маша скоро всё вспомнит. Эти сны её каждую ночь… Девочка моя всхлипывала, металась. И я понимал: к ней приходят те самые воспоминания, которые так удачно заблокировало её сознание на время. Маша спала, а я не мог. Всё смотрел на неё спящую и молился, чтобы небо подарило нам ещё один день счастья.