Измена. Боль моего сердца (СИ)

– Хорошая она у тебя, – выдавливаю улыбку. – Совсем не Натаха.
От той пирогов не дождёшься. И Гордей рядом с ней всегда холоден был и собран. А сейчас цветёт, как довольный кот, наевшийся сметаны.
– Даже не напоминай, – отмахивается. – Скажи лучше, что дальше думаешь делать?
– Не знаю. Я в раздрае полном. Маша без сознания, прогнозы врачи делать не торопятся.
– А сын?
– Сын…, – лёгкая улыбка трогает мои губы. И в груди немного согревается от мыслей о том маленьком копошащемся комочке, которого я успел в больнице увидеть. – Сын в порядке. Я его видел… Крошечный совсем, а глаза Машкины. Он сейчас в каком-то боксе специальном лежит. Кстати, – хлопаю себя по лбу, – мне же в магазин детский надо. Мне врачиха список дала того, что нужно малышу привезти, – достаю из кармана джинсов скомканный листок.
– Ну и чего ты молчал? Заехали бы в сразу. А теперь я уже выпил.
– Такси есть для этого.
– Ладно, что-то придумаем, но я не об этом. Маша как чувствовала, что такая ситуация может произойти. И я обещал ей, что в детский дом ребёнок не попадёт, – сверлит меня взглядом.
– Что? Какой детский дом, сдурел? – смотрю на него гневно.
– Ну, почему-то твоя жена была уверена, что тебе сын окажется не нужен. Вот что ты с ним будешь делать?
– Не знаю… Разберусь как-то. Стоп…, – ещё одна невесёлая мысль долбит в голову. – Тёще надо позвонить.
Это будет непросто, сообщить ей о том, что произошло, но… тянуть с этим нельзя.
– Я покурю?
– Балкон там, – указывает Гордей.
Выхожу, затягиваюсь никотином. Тяжело вздохнув, набираю тёщу.
Не слишком умело подбираю слова, но суть передаю. Начинается ожидаемые слёзы, истерика. Успокаиваю как могу.
– Как же это случилось? – причитает. – Всё же хорошо было. Машенька от нас такая воодушевлённая ехала и чувствовала себя хорошо.
Виновато молчу. Тёще пока не тороплюсь каяться. Пусть с Машей прояснится сначала. Потом повоюем.
– Я приеду, – всхлипывает тёща. – Сегодня уже ничего к вам не идёт. Завтра выеду, билеты сейчас закажу.
– Приезжайте, – соглашаюсь не слишком охотно, но понимаю, что это неизбежно. Да и с ребёнком тёща точно сможет помочь, если придётся.
– А внучик как мой? Ты видел его?
– Хорошо, – хоть тут есть чем поделиться приятным. – Врачи говорят, что здоровенький.
– Ой, малюточка мой, да как же так. Машенька так его ждала, – снова проезжается тёща наждачкой по нервам своими причитаниями, и снова ревёт.
Успокаиваю снова, прощаемся. Обещаю встретить её на вокзале.
Возвращаюсь на кухню.
– Иди, приляг, отдохни, – предлагает Гордей.
– Нет. Я поеду. В больнице побуду. Сыну всё отвезу и про Машу узнаю.
– Если бы были изменения, тебе бы позвонили.
– Знаю. Но там мне спокойнее.
Уже в прихожей звонит телефон. Номер незнакомый. Сердце замирает, так теперь каждый звонок током бьёт по нервам.
Отвечаю. Доставка. Не сразу понимаю, о чём речь. И только после объяснений курьера вспоминаю, что заказал в интернет-магазине всё для ребёнка из Машкиной корзины.
– Что там? – хмурится Гордей.
– Помощь нужна. Кроватку вечером приедешь собирать?
– Хм, интересный опыт, – потирает бороду. – Приеду. И как раз кое-что про Наташки узнаю. Насчёт бумеранга, – проговаривает загадочно.
Злость снова вспыхивает внутри. Лучше бы не напоминал.
Выхожу. Иду медленно к проспекту, в надежде там поймать такси. Вдруг взгляд цепляется за купола храма.
Сам не понимаю как и зачем, но ноги несут меня туда…
  
Глава 14.
 
Захожу в мрачное помещение храма. Запах воска, ладана и ещё каких-то трав или благовоний.
Я не слишком верующий, и в церкви не был много лет. В детстве бабушка брала меня с собой на службы. Но всё, что я запомнил – мне было скучно, непонятно и не нравилось там.
Вот только прямо сейчас в памяти вспыхивает ярким пятном, как бабушка плакала и молилась у какой-то иконы за деда, когда он в больнице лежал после инсульта. Дед потом вернулся к жизни и прожил ещё довольно долго. И бабуля часто повторяла, что это она его у Бога отмолила.
 
Раньше я не задумывался об этом, а вот сейчас готов сделать что угодно, чтобы Машку к жизни вернуть. Хоть Богу молиться, хоть дьяволу…
Знать бы ещё, как…
Осматриваюсь, храм почти пустой. У икон горят свечи, женщина в платочке крестится, целует икону, стоящую по центру.
Мне тоже нужно сделать так? Не вижу смысла, если я не понимаю значения этого всего. Отхожу в уголок, сажусь на лавку.
Прикрываю глаза, думаю о Машке. Вспоминается наша первая встреча. Она в парке сидела у фонтана и задумчиво смотрела на воду. А я в кафе обедал напротив, да так и завис на этой картине. Её образ сразу долбанул мне в грудь, не позволяя отвернуться. А когда девушка встала, чтобы уйти, я бросился за ней, боясь, что уйдёт. Догнал… С тех пор больше и не отпускал.
И сейчас не смогу отпустить. Потому что люблю её, сейчас даже сильнее, чем раньше.
Чувствую, рядом присаживается кто-то. Поворачиваюсь, та самая женщина в платочке.
– Чем-то помочь вам, молодой человек, – смотрит участливо.
– Не знаю, – пожимаю плечами. – У меня жена в больнице без сознания. Я шёл мимо и решил зайти, – бормочу сбивчиво.
– Это хорошо, что зашли. Это Бог вас привёл. А значит, можно ещё жену вашу спасти. Надо только очень искренне об этом Его попросить.
– Да я и молитв никаких не знаю.
– А это и не нужно. Бог, он же с душой нашей общается, для него все наши мысли и чувства открыты. Он сразу видит, кто со злом пришёл, кто с корыстью, а кто с чистым сердцем. У меня вот тоже дочка болеет, и уж много раз нам врачи говорили, что нет надежды. А мы всё ещё боремся. Просто пойдите, купите свечку, поставьте вон возле той иконы. Она чудотворная. Попросите помощи. А дальше… на всё воля Божья, – разводит руками.
– Спасибо, – киваю благодарно.
Следуя совету, иду к лавке с церковными товарами. Покупаю тоненькую свечку. Подхожу к иконе, о которой шла речь. Рассматриваю её.
На ней изображена Богородица с младенцем на руках. Какое-то время собираюсь с мыслями, потом всё же подношу свечку к огню, она легко загорается, ставлю её в подставку.
Смотрю на огонь и мне чудится, что я вижу в нём лицо жены. Маша так же, как святая на иконе, держит нашего сына. И мне отчаянно хочется увидеть эту картину вживую.
Мысленно прошу всех святых послать сил моей Машеньке, прошу вернуть мне её, прошу у неё прощения за все мои ошибки.
Вдруг пламя свечи вздрагивает от налетевшего сквозняка, я у меня всё обмирает внутри. Мне кажется, что это Машкина жизнь. Если погаснет сейчас эта свеча, то и её жизнь оборвётся. Я бросаюсь к свечке, прикрываю её руками, бережно защищая пламя от ветра.
Через пару секунд пламя выравнивается, перестаёт нервно дрожать, разгорается с новой силой, а я зажмуриваюсь, выдыхая с облегчением. Тёмная пелена страха отпускает.
Я с колотящимся в горле сердцем ещё раз повторяю, как нужна мне моя девочка, как я хочу, чтобы она снова была здорова, улыбалась, радовалась этому миру. Как хочу увидеть нашего сына на её руках. А ещё… Я клянусь сделать всё от меня зависящее, чтобы Маша была счастлива.
Долго стою так. Выхожу из храма с каким-то необъяснимым чувством. Как будто плита, которая давила всё это время на мою грудь, стала немного легче.
В кармане вибрирует телефон. Достаю его, принимаю вызов.
– Здравствуйте, это лечащий врач вашей жены, мы общались сегодня.
– Да! – воздух застывает в лёгких.
– Скажу честно, напугала она нас, приборы начали шалить, и показатели сбились, но потом всё нормализовалось, и сейчас ваша жена начала дышать самостоятельно, без помощи аппарата. И динамика наметилась положительная.
Стекаю на ближайшую лавку.
–Я скоро приеду, – сообщаю хрипло.
– Да, приезжайте, я вам подробнее расскажу.
– Спасибо!
Отключаюсь, смотрю на небо. Губы растягиваются в благодарной улыбке.