Семья в наследство (СИ)

Достаю из шкатулки кольцо и кручу его в разные стороны. Придется сходить в ближайшую ювелирку и узнать, сколько можно получить за это кольцо.
В груди неприятно все переворачивается. Мысль, что это наследие бабули, доставляет мне моральную боль, и все сжимается от тоски.
Возвращаю кольцо на место и бреду за телефоном. У меня не так много друзей и не так уж много вариантов, у кого я могу попросить деньги. Но я все же решаю попытать удачу. Набираю Катю.
– Кать, привет.
– А, Маш, извини, если ты насчет Тима, то сегодня никак не получится.
Прикусываю губу, нервно постукиваю по стеклянной поверхности стола, на котором обычно выполняю заказы.
– Нет, Кать, я не по поводу Тима. У меня к тебе просьба.
– Да, говори. Чем смогу.
Прокашливаюсь. От необходимости попросить денег у меня в горле как будто надувают воздушный шар, и он не дает мне нормально вдохнуть.
– Ты не могла бы мне одолжить денег?
Катя что-то кричит кому-то из мальчишек.
– Конечно, а сколько тебе нужно, Маш?
Резко выдыхаю. Кажется, в конце тоннеля есть свет и не все потеряно.
– Двести тысяч, – чуть ли не шепотом произношу.
Катя присвистывает.
– Ощутимая сумма.
Угукаю. Сама знаю, что не у каждого столько есть.
– Блин, надо у Ромки спросить, он у нас по финансам. Ром…
– Ладно, Кать, ладно, не…
– Ром, а мы можем Маше занять двести тысяч?
Хлопаю себя по лбу и кусаю губу до крови.
Я не слышу ответ мужа Кати, даже несмотря на то, что почти перестаю дышать, чтобы не издавать лишних звуков.
– Маш, – оживает телефон, и я чуть ли не роняю его на пол от неожиданности, – у нас есть сотня только. И то мы сможем ненадолго занять. Нам на днях привозят мебель.
– Ладно, Кать, я у родителей попрошу. У папы должно быть. Спасибо.
Торопливо прощаюсь. И снова мой взгляд цепляется за шкатулку.
– Ну что, малыш, как насчет того, чтобы прогуляться? – подхватываю Тима на руки.
Сын довольно дрыгает ножками и цепляется за мои волосы. Шиплю от резкой боли, распутываю пальчики Тима и целую его крохотную ручку.
– Не надо так делать. Мне очень больно.
Сын надувает губки, и, кажется, в его глазах скапливаются слезки.
– У-у-у-у-у, не плачь, моя луковка. Гулять?
Разноцветные глаза сына тут же вспыхивают радостью. Несу его одеваться. Натягиваю на себя свитер и джинсы.
Прихватываю с собой кольцо, которое рассматривала перед тем, как позвонить Кате.
Качу коляску, параллельно слежу за маршрутом и пытаюсь не пройти мимо ювелирки.
– Ага, вот она. Тим, – склоняюсь над коляской и жду, пока сын обратит на меня внимание, – сейчас мы зайдем в одно место. Пообещай мне, что будешь вести себя прилично.
Сын с серьезным видом кивает, а я в ответ смеюсь и качаю головой.
Оставляю коляску в небольшом коридорчике, а сама беру сына на руки и иду в просторный зал. Блеск ювелирных украшений ослепляет, и мне приходится прищуриться.
– Добрый день, могу я вам помочь? – ко мне приближается девушка в бордовой униформе и широко улыбается.
– Да, мне нужен ваш ювелир. Я видела, что тут есть возможность оценить украшение.
Говорю, а у самой чуть ли из груди сердце не выпрыгивает.
– Да, следуйте за мной.
Тим пытается вырваться, но я прижимаю его покрепче, чем даю ему понять, что тут ему свободы можно не ждать.
Сын успокаивается и крутит головой, внимательно изучая все вокруг.
– Сюда, пожалуйста.
Благодарю и подхожу к небольшой кабинке, огороженной прозрачным стеклом. Откашливаюсь. Постукиваю по дверному проему.
Лысоватый мужчина с круглыми очками на носу дёргается и поднимает на меня вопросительный взгляд.
– Добрый день, я хотела бы оценить украшение.
– О, прошу меня простить, – на его лице появляется улыбка, – залюбовался. Проходите, показывайте, что там у вас?
Нервно провожу влажной ладонью по штанине и достаю бабушкино кольцо. Протягиваю ему, а у самой в груди становится тесно.
– Ох, какой интересный экземпляр.
Сердце камнем летит вниз.
– Вы хотите его продать?
Облизываю пересохшие губы и киваю. У меня нет другого выхода…
 
– Хм, а откуда оно у вас?
Ювелир подносит лупу и что-то рассматривает на металле.
– От бабушки по наследству передалось.
– Хороший подарок. Такого золота уже давно не производят. А тут примесей минимум, и камень чистейший.
Непроизвольно цепляюсь за Тима. Меня накрывает волнение, и чудом удается устоять на ногах.
– Скажите, за сколько его можно продать?
Замираю, глажу Тимура по голове. Он тоже притихает, как будто чувствует, что сейчас нужно помолчать.
Ювелир снова присматривается к украшению. Потирает подбородок. Набирает на калькуляторе шестизначную сумму, а из меня вырывается облегченный выдох.
– Вы можете подождать, пока мы выставим его на торги. Оно может дороже уйти.
Мотаю головой. У меня нет столько времени.
– Мне нужны деньги сейчас.
Ювелир кивает. Без лишних слов выписывает какое-то заключение, протягивает мне бумагу.
– Сейчас можете пойти к менеджеру, и она переведет вам деньги, составит документы, которые необходимы при передаче такого изделия.
Заканчиваю все дела в ювелирном. Выхожу на свежий воздух, выдыхаю.
– Вот видишь, Тим, оказывается, не все так страшно. Обидно, конечно, что пришлось бабулино кольцо продать, но иногда приходится чем-то жертвовать.
Остаться без квартиры – вообще не вариант. Куда я с десятимесячным ребенком? Сомневаюсь, что в съемном жилье меня примут с распростертыми руками. А с учетом того, что три миллиона вычтет банк, если не больше, то на новую квартиру может не хватить.
Мама с отцом автоматически отпадают. Мама живет с мужиком, который сразу дал понять, что он мне не рад. Да я сама не горю желанием с сыном оказываться под одной крышей с малознакомым мужчиной.
Нет, нет, уж лучше затянуть пояс и погасить долбаный кредит, доставшийся по наследству от «любимого» свекра.
– А теперь домой.
Продолжаю разговаривать с Тимом.
– Покончим уже с банком, хотя бы с задолженностью. А потом мама будет больше работать, чтобы и кредит закрыть.
Мирюсь с тем, что у меня особо нет других вариантов. Хотя… один есть… но он требует дополнительных затрат на тех же адвокатов.
Доезжаем до дома. Взгляд цепляется за внедорожник в кустах. Моргаю, чтобы скинуть с себя непонятно откуда взявшееся волнение. Мало ли чья машина может тут стоять?
  
Глава 4
 
Завожу коляску в подъезд. Поднимаемся с Тимом на наш этаж. Стоит мне открыть дверь, как сзади меня заталкивают в квартиру, не успеваю я пискнуть.
– Что за?..
Вскрикиваю. Оборачиваюсь и застываю.
К стене прислоняется тот самый Руслан. Он все так же щурится, и сейчас до меня доходит, что так он пытается скрыть разные глаза. Вот только я уже поняла, кто именно передо мной стоит.
– Руслан, – вздергиваю бровь, – чем могу помочь?
Брат мужа опускает взгляд на Тима в коляске и хмурится. Я же в порыве шагаю и перегораживаю Руслану обзор. Закрываю от него своего ребенка.
Руслан усмехается, только эта ухмылка очень далека от дружелюбной. Скорее, так выглядит оскал зверя. Мои ноги врастают в пол, не могу пошевелиться.
– Здравствуйте, Мария.
Я стараюсь справиться с волнением и паникой, которая внезапно накрывает, стоит только посмотреть в лицо этому мужчине. У меня нет идей, зачем он сюда снова приехал и зачем запихнул меня в квартиру.
– Добрый день.
И снова взгляд на сына, а у меня внутри все покрывается коркой льда. Предчувствие, что не просто поздороваться он приехал.
– Я пройду?
Складываю руки на груди и выгибаю бровь.
– Для чего? Мы не ждали гостей и не приглашали вас в гости.
Слышу, как Тим ерзает в коляске. Прикусываю губу. Нужно его выпустить на свободу, иначе мой ребенок может запросто устроить скандал из-за того, что мама не обращает на него внимания, а стоит и болтает с посторонним дядей.