Солнце отца (ЛП)

Ольга устала от пиршеств. В последнее время она всегда была уставшей. Ей было грустно всякий раз, когда ее муж и сын покидали дом, но то, что она чувствовала сегодня, было чем-то большим.
Ее охватило дурное предчувствие. Что-то плохое маячило на этом темном горизонте. Она мысленно перенеслась к утру, когда налетчики готовились к отплытию. Возможно, это Магни и Сольвейг и их сердитые взгляды омрачили настроение. Сольвейг спряталась на корме, вдали от своих родителей и от Магни. Бренна и Вали бросали обеспокоенные взгляды на свою дочь.
Возможно, дело было только в этом.
Ольга встряхнулась, пытаясь прогнать дурное предчувствие.
— Да. — Она заставила себя улыбнуться. — Идем. Пора воздать дать уважения нашим людям.
— оОо~
С самого начала Ольга поняла, что если она считает дни или изучает горизонт, если проводит слишком времени в ожидании возвращения Леифа и Магни, то дни тянутся бесконечно, и ее беспокойство только растет. Никакое разглядывание моря не могло ускорить возвращения мужа и сына, но довести ее саму до безумия — запросто. Поэтому она позволила себе погрустить в день их отъезда — и все.
После этого каждый день был обычным днем. И пусть на этот раз ее мучило дурное предчувствие, Ольга отбросила беспокойство в сторону.
В эти дни ее жизнь была занята работой, которую она делала уже много лет. У Гетланда уже был целитель, когда она вышла замуж за Леифа, была и повитуха, поэтому Ольга переключила свое внимание на другие дела. Но потом Бирте и ее ученица умерли от болезни, и в Гетланде не оказалось никого, кто мог бы занять их место, кроме Ольги. Ее руки отвыкли от целительских обязанностей, а знаний стало меньше, но после небольшой практики все вернулось.
Поскольку подходящего ученика еще не нашлось, Ольга пока занимала место целителя. Она была рада напряженной работе, хоти и беспокоилась о том, что болезнь, убившая Бирте и ее ученицу, может вернуться. Давным-давно саму Ольгу чуть не убила чума. Ее — и Магни, который рос внутри. Целительница, которая боялась заражения, должна была найти себе замену так быстро, как только могла.
Через неделю после отплытия налетчиков Ольга отправилась в ближайшую деревню, чтобы заняться сломанной рукой храброй маленькой девочки. Позже, когда она возвращалась в город на крепкой кобылке, которую подарил ей Леиф, с Сигрид, стражницей зала, она заметила двух мальчишек, бегущих навстречу что есть силы.
Города еще даже не было видно, а мальчики раскраснелись и запыхались. Ольга почувствовала, как в груди нарастает тревога. Если за ней послали, то, скорее всего, потому, что что-то случилось.
— В чем дело, Ларс? — Она перегнулась через луку седла. — Сделай глубокий вдох, чтобы голос вернулся.
Старший из мальчиков сделал, как ему сказали.
— Корабль! Торговое судно! Ульв говорит, что ты должна быть там!
Торговое судно! Ее брат!
Ольга пустила свою кобылу в галоп и помчалась вперед.
— Ольга! — окликнула ее сзади Сигрид, но вдогонку не бросилась. Все равно не смогла бы догнать.
— оОо~
— Мне жаль, что я снова не застал твоего мужа, — сказал Михкель, прислоняясь спиной к столу.
Зал был в их полном распоряжении; весь город, казалось, собрался в гавани, разглядывая товары, которые привез корабль, и те, что привезли на пирс фермеры и ремесленники, не желающие упускать выгодную возможность поторговать.
Для Леифа и Михкеля не было ничего необычного в том, что они скучали друг по другу. Налетчики отплывали летом, а торговцы забирались так далеко на север только в самые теплые недели года. В последнее время ее муж часто отсутствовал, когда в город прибывал ее брат.
Конечно, летом в Гетланде останавливались и другие торговцы, но Михкель был самым частым гостем. Он пришвартовывал здесь свой корабль примерно раз в два года, иногда чуть чаще. А в течение первых семи лет, сразу после того, как они с Ольгой воссоединились после долгой разлуки, его корабль и вовсе приходил каждый год.
 
Ольга была счастлива тем, что есть. Михкель был всем, что осталось от ее семьи, он был ей дорог. Давным-давно, еще юношей, он отправился на поиски приключений и удачи, и нашел и то, и другое. А потом нашел и Ольгу.
— Леиф огорчится, что не встретился с тобой. И Магни тоже. Ты просто заворожил его своими историями о чужих землях.
— Как ваш мальчик?
— Уже не мальчик. Ему девятнадцать лет, и он такой же воин, как и его отец. Взрослый мужчина, преследующий свою судьбу.
Михкель усмехнулся.
— Ты сама говоришь как налетчица, Оля. Еще одна чаша меда, и того и гляди начнешь рассказывать истории о богах и Валгалле.
И, словно услышав их, Биргит, одна из служанок, подошла, чтобы наполнить чаши.
— Хочешь чего-нибудь поесть? — спросила она.
Ольга видела, как глаза ее брата пожирали зрелое тело девушки, ее пышные ягодицы. Михкель был старше Ольги, примерно одного возраста с Леифом. Солнце, море и соленый ветер вырезали свои имена на его загорелом лице и руках, но все равно он был красив. Его длинные волосы и короткая борода были цвета ночи — белой луны и черного неба, — а глубокие морщины разбегались лучами от глаз, когда он улыбался.
Михкель никогда не был женат. Насколько Ольга знала, он никогда не любил, а если и любил, то никогда не говорил ей об этом. Зато говорил, что такая жизнь предназначена для одиноких людей. На корабле кипела жизнь, а уединение было редкостью, и все же все люди на нем были одиночками. Это были люди, которые могли жить на море, вдали от общества, наедине с собой.
Так что нет, она не думала, что он когда-либо знал любовь. Но это не означало, что он не знал похоти — или не удовлетворял ее.
Увидев, что Биргит оценила неприкрытый интерес своего брата, Ольга рассмеялась и похлопала его по плечу.
— Иди, если, конечно, девушка этого хочет.
Михкель схватил девушку за руку.
— Ты позволишь мне, красавица?
Глаза девушки обратились к Ольге, как бы спрашивая разрешения.
— Если хочешь сама. Выбор за тобой, kullake.
— Я хочу, — сказала она Михкелю, застенчиво наклонив голову. — Очень.
Михкель взял кувшин из ее рук и поставил на стол.
— Тогда приходи. Я долго был в море. — Он встал и обнял Биргит за талию, затем снова повернулся к Ольге. — Я найду тебя позже, Оля.
— Тебе не придется искать меня, Мика. В конце концов, это мой дом.
— оОо~
Ольга поднялась со стула Леифа, сошла с платформы и встала между парой, которая пришла за советом. Муж только что поднял руку на жену, которая носила его ребенка. Повернувшись к мужчине, она положила руки ему на грудь и заставила его сделать шаг назад. Ольга чувствовала, как Ульв позади нее пошевелился, готовый прийти на помощь, если мужчина сочтет ее жест грубым.
— Эрик, — проговорила она. — Не усугубляй недовольство Арвы. Женатый мужчина, который сеет семя вне своего дома, должен отвечать перед женой. Мужчина, который бьет беременную женщину, должен ответить перед кланом.
— Это мой клан, а не ее, — проворчал Эрик. Но успокоился, и Ольга отступила назад.
Арву привезли в Гетланд в теле ее матери, на корабле, в качестве рабыни. Когда Леиф освободил рабов Гетланда, ее мать продолжила делать то, чем занималась изначально: ткать. Ее, как и ее дочь, приняли в общину как свободных женщин.
Однако они отличались от жителей Гетланда. Большинство из них видели людей, подобных Арве и ее сородичам, только когда торговцы приходили в порт. Кожа Арвы была цвета бронзы, а глаза — черными, как и ее волосы, густые и тяжелые, блестевшие, как хорошо отполированное дерево.
Ольга видела, как Арва превратилась в молодую женщину, видела, как молодых людей тянуло к ее экзотической красоте. Однако только Эрик решился ухаживать за ней всерьез после смерти своей первой жены.