Сбить на взлете (СИ)
В десятке километров за мостом обнаружились давешние машины с красными крестами. Все сгоревшие и уже оттащенные на обочину. Мертвых выжившие санитары на брезенте разложили и могилу копают. Одну на всех...
* * *Паршиво-то как. Рука ноет круглые сутки. Шляюсь по аэродрому, отстраненный по ранению от любых работ. Или, баюкая забинтованное предплечье, учу нового оружейника. Из многочисленных ныне ШМАС [14] никого не прислали. Сказали, сами готовьте - у вас и так с младшими авиаспециалистами хорошо по сравнению с другими полками. Красноармеец Порошенко - деревенский дебил под девяносто килограммов, только что призванный откуда-то из-под Днепропетровска. Явно довольный, что в матушку-пехоту прямо под пули не угодил. Форма сидит как на пугале, делает вид, что внимательно слушает, а на самом деле строго по поговорке - в одно ухо влетает, в другое вылетает. Зыркает лупоглазо и ни хрена не въезжает. Вообще-то в оружейники у нас специально сильных выбирают - мотор-пушка ШВАК ведь отнюдь не легенькая, сорок четыре с половиной килограмма. И вдвоем к ней не очень-то подберешься. После каждого боя орудие необходимо быстро снять, разобрать, тщательно вычистить, собрать, смазать и очень аккуратно по меткам установить обратно, чтобы не пришлось заново по пристрелке регулировать прицел. Со скорострельными синхронизированными с винтом самолета авиапулеметами ШКАС не намного проще, хотя они в четыре раза полегче. Тоже после стрельбы сними, вычисти, смажь и не менее аккуратно поставь. Собирать ленты из отдельных стальных звеньев, набивая поочередно патронами с трассирующими, зажигательными и комбинированного действия бронебойно-зажигательными пулями, тоже не так просто, как кажется на первый взгляд. В общем, работы, требующей знаний и умений, много, а этот Порошенко пока только грубая сила с пустой головой. И жутко ленивый - отлынивает от работы и учебы при первой возможности. За неделю до сих пор уставы не вызубрил. Пойдет так дальше - поставлю вопрос перед воентехником второго ранга Кривоносом о замене оружейника. Пусть в пехоту этот тупой как пробка красноармеец идет. Там ему таскать на горбу заправленный водой "Максим" самое место. А мне вот такие подчиненные даром не нужны.
Кожа на руке воспалилась и пошла отваливаться клочьями. Под ней водянистые пузыри надуваются. Болит ссу... самка собаки и ноет. Военврач Савушкин подленько хихикает, утверждая, что все в пределах нормы, чистит - вивисектор! - прокалывает пузыри стерилизованной иголкой от шприца, мажет вонючей гадостью и, бинтуя, обещает скорое выздоровление. Дуре-медсестре ефрейтору Копыловой меня не доверяет - сам обрабатывает. Оформил какие-то бумаги у начальника штаба полка - теперь в личном деле появилась специальная справка о ранении. От нее ни тепло, ни холодно. От бессонницы справляюсь только наркомовскими ста граммами за ужином. Вырубаюсь на нарах в казарме, кое-как приладив забинтованную руку на груди. Вскакиваю ночью от боли, стараясь не разбудить других, вбиваю ноги через портянки в сапоги и иду бродить по расположению. Дрыхнущий у дверей дневальный очумело вскакивает, делая вид, что нисколечко не спал. Не до него - вот поправлюсь и отдрючу красноармейца.
Дней через десять немного полегчало - ноет меньше, но чешется зараза. Жутко чешется, а Савушкин строго-настрого запретил трогать. Мишка Пахомов возрадовался - я опять на привычные пятьдесят граммов перешел. Иногда вообще по несколько дней не принимаю. Родители - мама, папа, как же без вас плохо... - всегда говорили, что водка, это яд. Отец, конечно, после нервотрепки в полку иногда пользовал с дядей Витей беленькую, но норму свою всегда знал. А если вписывал себя на следующий день в план полетов, то вечером вообще ни-ни.
Мишка отныне - лучший друг. Что ни попрошу, все сделает. А что мне от парня надо? Да ничего, разве что по-хорошему посидеть-поболтать вечерком с папиросой. Или сто раз залатанный футбольный мяч в свободное время постучать с другими мужиками. Считай, от трибунала с разжалованием и переводом в пехоту сержанта Пахомова спас. Моторист он вполне грамотный, с еще довоенным опытом в Гражданском воздушном флоте. М-105П как свои пять пальцев знает. А вот, поди ж ты, младший лейтенант Стародубцев уже два раза возвращался с боевого вылета, не выполнив задания. Мотор вдруг начинает трясти, хуже тянуть и стреляет огнем в выхлопные патрубки с правой стороны капота. В трусости или лжи младшего лейтенанта не обвинишь - не тот человек. Приукрасить свои рассказы может, но никак не соврать. Дядя Витя сам слетал на этой машине и тоже вернулся с полдороги к линии фронта. Чего только Мишка ни делал, все проверил досконально, что можно заменил - та же история. На земле мотор работает как часики, а в небе рано или поздно трясет. Военинженер третьего ранга Мамонтов смотрел - ничего не нашел. Елизарыч лично все карбюраторы заново отрегулировал - бестолку. Пахомов раскапотирует, опять все что можно и нельзя проверит. Лейтенант ГБ Свиридов в своей политсоставовской форме невдалеке уже мелькает - молчит, но на нервы ведь действует. И никого совершенно не интересует, что при назначенном ресурсе в сотню моточасов, этот движок уже более чем в полтора раза отработал - другие ведь как-то летают. Еще Стародубцев этот рядом пасется, всякие идиотские советы дает. Нет бы, карту изучать - однажды оторвался от группы и почти до пустых баков в ясном небе плутал. Тут я решил подключиться - хоть от зуда этого немного отвлекусь. Забрался в кабину, часа два с перерывами - упаси, перегреть мотор без нормального обдува радиаторов! - перегазовки делал. Вроде что-то нащупал - при переключении с одного на другое магнето иногда обороты чуть больше положенного скидывает. Компрессия в "горшках" хоть и немного упала, но одинаковая - значит поршневые кольца и клапана не виноваты. Зажигание? Заглушил мотор и спросил с надеждой глядящего на меня Мишку:
- Свечи калил?
- С этого и начал, - сморщился сержант.
Задумался, вылез из самолета и сам поперся на техсклад выбивать новый комплект. Мишке без приказа сверху не дадут, а я выбью. Еле упросил старшего сержанта-кладовщика. Вынес со склада тяжелую коробку - все двадцать четыре штуки - и сунул Мишке. Он галопом к Яку помчался. Заменили, завели - без изменений. Обороты после прогрева больше разрешенного уменьшаются в том же положении переключателя. Магнето? Поменяли местами - опять двадцать пять. Как меня стукнуло правый жгут высоковольтных проводов зажигания срезать с крепежной арматуры, смотать узкие полоски фольги, навитые для экранировки, и при кропотливой проверке найти еле заметные следы взаимного пробоя - сам не понял. Поставили такой же жгут со списанного мотора. Пахомов заново перевязал промасленной дратвой. Вновь завели-прогрели - кажется нормально.
Стародубцев понесся к комэску разрешение на полет для проверки получать. Потом младший лейтенант минут двадцать крутился на высоте, заодно отрабатывая фигуры пилотажа. Сел и еще на пробеге выставил из кабины руку с кулаком и торчащим вверх большим пальцем. Мишка на радостях, не обращая внимания на начальство - считай, весь техсостав полка собрался - меня чуть не задушил. Елизарыч уважительно посмотрел и выдал:
- Прохфессор, екось-мокось.
Довольный военинженер Мамонтов подтвердил:
- Кислых щей. Воскобойников! А ну марш внешний вид в порядок приводить. Не младший командир Красной армии, а черт знает что.
- Егор Иваныч, так обслужить же, масло долить, баки бензином дозаправить - показываю рукой на заруливающий самолет.
- Сержант Пахомов сам справится, чай не маленький, - и пошел в штаб скорым шагом докладывать, что Як-1 с бортовым номером "шесть" к боевому вылету готов.
* * *Опять отступаем. Откатываемся жуть как быстро. В середине июля немцы прорвали оборону нашего Западного фронта и захватили Оршу, Смоленск и Духовщину. Седьмая танковая дивизия противника ударом со стороны Духовщины ворвалась в Ярцево и перерезала автотрассу Смоленск - Москва. Под Смоленском ожесточенные бои. Там несколько наших армий насмерть почти в окружении бьются. И Яки туда на сопровождение бомбардировщиков посылают. Двух летчиков с боевыми машинами полк в один день потерял.