Товарищ Халков (СИ)

  
Глава 1
 
Пробуждение было каким угодно, но не приятным. Первым я ощутил вонь, потом осознал, что у меня затекли руки и ноги, а под конец сообразил, что не вижу ничего. При том, что глазами хлопал и чувствовал это.
Я что — слепой? Вот подарочек от апостола! Спасибо нижайшее! Проговаривали вроде, что не урод и не калека. Как-то не ждешь мелкой подлости от существа, который обозревает бесконечное многообразие миров Вселенной. Или я что-то не так понял?
Потолкался. Выяснил, что нахожусь в замкнутом помещении, очень тесном. Лежу неудобно, но не как в гробу — с вытянутыми ногами и руками, сложенными на груди. Наткнулся на что-то склизкое и мягкое. Подтянул к лицу, вдохнул — боже, что это за дрянь? Сладкий запах гнили и разложения — помойка, что ли?
Уже без спешки и паники, исследовал пространство вокруг себя, обнаружил над головой твердый потолок, надавил на него. Он оказался снабжен петлями, и приподнялся. Мелькнула полоска света. Ну, с одним разобрались — я не слепец.
Немного пролившегося света подтвердило мой вывод. Я находился в мусорном баке. Вместе со всем, что туда выбрасывают. Надавив на крышку, откинул ее, и, наконец, выбрался из своей темницы.
Так и есть. Мусорный бак с крышкой, в ряду таких же однотипных, стоящих в глухом переулке. С двух сторон сдавленном высокими, этажей, наверное, под двадцать, зданиями. Узкая полоса неба — голубого, безоблачного.
И сразу мысль — живой! Я все-таки живой, вся эта хрень-бубень с апостолами, колесом Сансары, и прочим лютейшим наркотрипом — правда! Ух, хорошо-то как!
Следующая — как? Как, черт возьми, я оказался в мусорном баке? Мой провожатый сказал, что я попаду в тело двадцатилетнего парня, который связался с плохой компанией и умер. Выходит, эта самая компания его сюда и законопатила? Пацан отправился изучать варианты, а я — занял его место? Вроде бы, сходится все.
Выбрался из контейнера. Занялся собой. Одет, обут, вонюч и грязен. Но! В руках сила молодости, ничего не болит и не хрустит, затекшие в мусорке конечности быстро вернули кровообращение. При этом — ощущаю его я как свое, родное.
Ощупал лицо, посмотрел на руки — не обманул Распределитель! Молодой, сильное тело. Лет двадцать, пожалуй, и будет. Волосы густые, стриженные коротко, но не слишком. Цвет, в силу отсутствия зеркала, определить сложно. Ладно, с внешностью потом можно разобраться.
Одежда… Обычная одежда. Брюки спортивного кроя, но не тренировочные, а просто свободные. Рубашка, скорее даже поло, с коротким рукавом. В карманах — их всего три, нагрудный на рубашке, и два на брюках — ничего. Ни денег, ни документов, ничего, что может мне помочь с самоидентификацией.
Закончил с осмотром, и перешел к задачам. Сейчас надо понять кто я, где я, и куда мне идти. Ведь, если меня, то есть предыдущего владельца тела, убили, и спрятали в мусорном контейнере в глухом переулке, это может повлечь за собой определенные последствия. Не самые положительные, надо сказать.
Относительно причин смерти, кстати, непонятно. Одежда хоть и изгваздана, как у бомжа, но без следов крови. Дыр на ней тоже нет. Не зарезали, не застрелили. Потрогал шею — и не задушили вроде. В волосах нет застывшего кровавого колтуна, значит и удар твердым тупым предметом исключаем.
Загадочно. Отравили, что ли?
Неторопливо оглядываясь по сторонам, вышел из этой щели между двумя высотками. Залитая дневным солнцем улица, была почему-то безлюдной. Широкая, с многоэтажными домами, машинами, довольно привычного, надо сказать вида, на обочинах. И ни одного человека.
При этом, город явно крупный. И людей тут должно быть много. А их нет. Почему?
В этот момент справа, на расстоянии пары сотен метров, заиграла музыка. Громкая, бодрая, что-то вроде марша, но не агрессивного, а такого — молодежного. В памяти сразу же ожил пионерский лагерь на черноморском побережье, забавная девчонка с двумя тугими, черными, как смоль, косичками, красный галстук… Да, там такая музыка была. Музыка счастливого детства.
 
"Может, мероприятие какое-то? — подумал я. — Где-нибудь неподалеку площадь, вот туда народ и ушел. Поэтому и безлюдно".
Других версий у меня все равно не имелось. Поэтому я неторопливо направился в ту сторону, где играл совершенно незнакомый, но при этом узнаваемый мотив. Внимательно осматриваясь, ища совпадения или, наоборот — нечто новое и неузнаваемое.
То же самое с архитектурой. В некоторых элементах угадывается сталинский ампир, но именно что угадывается. Сами дома не такие монументально давящие, словно бы даже воздушные.
Здания, между которыми прятались мусорные контейнеры, ставшие моими яслями в этом новом мире, оказались гостиничными корпусами. С названиями до боли знакомыми: "Восход" и "Морская жемчужина". Непонятно только, зачем было размещать два корпуса рядом, это же для конкуренции плохо.
Стоило мне подумать, как я наткнулся на еще одну вывеску — "Маяк". Чуть подальше, буквально через здание, снова. На тот раз гостиница "Мечта". Следом "Садко", "Алла", "Восьмое небо" и "Старый город". Вся улица была застроена гостиницами! Причем, здоровенными.
Следом, я обратил внимание на температуру воздуха. Солнце только поднимается в зенит, а по ощущению где-то 27-28 градусов. То есть, уже довольно жарко. И гостиницы. Курорт?
Сразу начал искать подтверждение этой догадки. И нашел их. Деревья южные — узнал грецкий орех, шелковицу и платан. У каждого гостиничного подъезда — пальмы. Много вьющихся растений, вот, например, этот бордюр полностью оплетен ползучим фикусом. Сочи?
На "мой" Сочи, хотя я там и бывал всего три раза, этот город не походил. С другой стороны — а должен? Здесь тот же год, когда я умер в своем мире, и, если Распределитель не соврал, Советский Союз не распался, а продолжает строить социализм в мире, и в отдельно взятом государстве. Значит и Сочи тут другой. Не похожее на мой.
В этот момент зацепился взглядом за очередное название гостиницы, и все сложилось. Называлась она "Анапа", и я почему-то уверен, что находись она в городе Сочи, то именовалась бы иначе. Итак, я с локацией определились. Это Анапа, город-курорт. Черноморское, мать его, побережье.
На машины, я тоже глядел без особого удивления. Привычные очертания малолитражек, кроссоверов, даже джипов — никакого тебе ретрофутуризма, короче. Только названия… Вот эта ласточка — ну вылитый же "Хендай соната", но с шильдиком "Москвича". Красавец-кроссовер напоминает "Киа Спортэдж", а надпись на багажнике утверждает, что передо мной "Лада Альбатрос", причем какой-то шестой модификации.
Все это без всяких сложностей укладывалось в голове — без оценок и ярлыков. Привычно распределялось по полочкам, чтобы потом сформироваться в цельную картину. А ноги в это время несли меня к оркестру, наяривающему свой летний марш — вот, подходящее слово!
Вскоре начали встречаться и люди. Сперва одиночки, парочки, мамы с детьми. Одеты все они были привычно, как одевались люди и в моем мире. Летние платья, свободные брюки и штаны, кое-кто щеголял шортами чуть ниже колен, кто-то — в майке, которую иначе, как "алкоголичкой" я бы не назвал.
"Да и с чего бы одежде не быть привычной, старый ты дурак. — думал я, шагая по тротуару, и ловя на себе удивленные взгляды. — Если есть закономерность в области дизайна машин, то она просто обязана иметь продолжение в фасоне одежды".
Моя же, убитая близким знакомством с мусорным контейнером, внимание привлекала. И, прежде чем я дошел до горпарка, а именно он стянул людей с окрестных улиц, там уже настоящая толпа собралась — ко мне направились двое стражей порядка.
Патруль из двух человек. Черные легкие брюки, белая рубашка, белая же фуражка, добавляющая их облику дополнительную такую курортность. Ремень-портупея, на которой я почему-то не разглядел не дубинок, ни наручников, ни даже табельного оружия. Только небольшие радиостанции, с выведенной на погон кнопкой приема-передачи, и непонятный чехол-тубус, в котором логично смотрелась бы складная подзорная труба.