Проклятый король и я (СИ)
Мысли, связанные с обидой на короля, тут же улетучились. Что с ним? Ведь не думала ни о чём таком, не проклинала. Ничего плохого несчастный старик мне не сделал, уж если бы и прилетело, то рыжему красавцу, а тут…
Да что ж такое-то? Не могу же я существовать в этом прОклятом месте бездушной, ничего не чувствующей статуей, я ж человек, в конце-то концов! И вдруг…
— Спасибо, госпожа ведьма! — просиял Элдж, выпрямляясь и блаженно потягиваясь, — Вот, спасибо… Волшебница! Уж сколько я мучаюсь спиной этой проклятой, кости старые подводят, а вы… Век благодарен вам буду, всесильная, милосердная…
Слуга ещё долго перечислял хвалебные эпитеты, я же стояла, как громом поражённая. Это что же получается, граждане-товарищи голодного прОклятого королевства? Выходит, я могу не только проклясть, но и вылечить? Нет, мне — нравится, вот только как сделать так, чтобы я избавила от недуга тех, кто некогда попал под горячую руку новоиспечённой ведьмы Натальи Владимировны?
Вопрос так и остался открытым. Стефан нас с Кексом проводить не вышел (и правильно — зачем?), так что в карету на рассвете мы с мопсом загружались, заботливо укутанные пледами, которые нёс за нами, причитая и восхваляя благодетельницу, верный слуга его величества.
Элдж и впрямь выглядел молодцом! Спина прямая, на щеках — румянец, взгляд горит молодецким огнём. Если действительно я тому причиной — что ж, на здоровье, как говориться. А только уверенности в том нет…
Карета мерно покачивалась, подпрыгивая на ухабах, за окном вставало, просыпаясь, солнышко. По иронии судьбы провожали меня кучер да тюремщик — старые прОклятые знакомые. Видимо, решили использовать свой последний шанс. Жалко их. Я ж давно простила!
Я улыбнулась умным, блестящим шоколадным глазам. Кекс — лучший друг пусть и не частых, но глубоких философских бдений. С ним так хорошо молчать. Думать. А сейчас как раз было о чём. Если признаться самой себе по-настоящему, то… Что-то было в момент, когда происходило волшебство. Что-то внутри меня… шевелилось? Шептало?
Откуда я знаю, я ж в магии, если уж говорить на чистоту, ничегошеньки не смыслю! Но то же самое чувство было, когда мне казалось, что замок короля Стефана вот-вот со мной заговорит.
— Рррр… — я так задумалась, что не сразу заметила — Кекса что-то беспокоило.
Мопс рычал, отчаянно роя лапами дно кареты.
— Кекс? Что с тобой?
— Ррррр….
Я присела на корточки, стараясь не упасть на полном ходу, схватила расшалившегося мопса, и тут…
Ковёр отодвинулся, и стало видно, что в полу есть отверстие. Зачем, не знаю, но зато стало ясно — что беспокоило собаку.
Кареты в королевстве предназначены для длительных путешествий, а потому они довольно высокие. Внизу некое… Скажем так, «багажное отделение». У нас с мопсом весь багаж — рюкзачок с посылками из постомата, с которым мы и попали в зачарованный лес, тем не менее, там кое-что было, вернее — кое кто…
Скрючившись в три погибели там сидел грязный, ободранный мальчишка — тот самый скоморох с площади! Я так удивилась, что даже не смогла закричать. Мальчишка подмигнул и многозначительно прижал палец к губам:
— Тссс…
Глава восьмая
— «Тс-с-с-с»? — ну, это мы ещё посмотрим….
Признаться, ещё там, на площади, мальчишка меня заинтересовал. Помню, захотелось откормить. Ну и узнать, как он дошёл до жизни такой.
«У нас нет нищих!» — вспомнила я гордое восклицание его величества.
Ну-ну…
Ах да, и ещё страшно интересно — откуда это поэт-цветик так хорошо информирован? Столько вопросов! Нас тут двое, никого постороннего, говори — не хочу, так что…
Никаких: «Тс-с-с», юноша!
— Решил отравиться с вами в путешествие, — нагло сообщили мне, обаятельно улыбаясь.
Вот значит, как? Этот нахал, ни больше ни меньше, ставит меня перед фактом. А ямочки на щеках…
Очарователен. Это-то бесспорно, а только меня всегда напрягали мужчины, пытающиеся навязать мне свою волю. Аллергия у меня на них, особенно после решения Стефана. А я ещё к нему извиняться шла! Ох, как бы не попал мне сейчас нежданный попутчик под горячую руку — наведьмачу, потом самой стыдно будет.
— С чего ты взял, что отправиться со мной — хорошая затея? — спросила, строго глядя в шальные карие глаза.
Шея грязная, взъерошенные, спутанные отросшие вихры во все стороны, ноги-руки в ссадинах, в глазах — чертенята. Ну, просто… Питер Пен!
— Я правду знать хочу, — поэт стал серьёзным. — Потом расскажу людям!
— И какая она будет, твоя правда? — усмехнулась я.
— Хорошая, — ничуть не сомневаясь, ответил мальчишка и улыбнулся, на этот раз — искренне и открыто.
— Хорошая, — вздохнула я.
Неожиданно взгрустнулось по временам, когда я сама верила в правду так же истово, как этот маленький оборвыш.
— Тебя как зовут?
— Патрик, — ответил мальчишка.
Ну, конечно! Как же ещё… Почти Питер Пэн. Я улыбнулась, а Патрик добавил:
— И чтобы всё — по-настоящему! И со Златкой не ругаться…
— Что? — а вот это уже интересно.
Значит, у нашего скомороха-любителя её величество принцесса на посылках? Осведомителем подрабатывает? Впрочем, неудивительно — королевство маленькое, все друг с другом знакомы, все одинаково соскучились по вкусной и горячей пище, что объединяет…
Это же… хуже интернета!
— Златка обозлилась за стихи на площади. Ругалась! Я обрадовался даже…
— Обрадовался? С чего?
— Она последний месяц ходила — сама не своя Молчала и со всем соглашалась. Баронесса эта, чтобы её… А теперь Златка ещё и с отцом поругалась — переживает. Вот я за вами и увязался — помочь ей хочу.
Вот оно как. Значит, я не ошиблась, значит, заколдовала будущую падчерицу дама сердца короля? И какую цель преследовала? Как бы снять моё заклятие да вызнать? Мало ли, ещё кто объявится в королевстве такой же талантливый? А мы и не готовы…
Ой, Наташа, тебе самой-то не смешно? Тебя из дворца выставили, а ты всё думаешь, как помочь. Откуда такое желание причинять добро всем, кто не спрятался? Можно подумать, без тебя никак! Король — умный, служба безопасности — бдительная, дочь у короля вообще чудо, так что… Успокойся! Лучше подумай, как домой попасть.
Так, стоп… Злата поругалась с отцом? Вспомнила, как гневом пылали синие отцовские глаза, а огненные волосы развевались за спиной. Принцесса защищала меня… На душе вдруг стало тепло-тепло, и сразу показалось, что не такая уж я и дура, и домой нам с Кексом ещё не пора!
— Она сказала, что я на площади говорил неправду. Точнее, не совсем правду. Ругалась, что я ничего не понял. И потащила меня подслушивать.
— Что? Куда? Когда?
Я подскочила, с размаху стукнувшись головой об потолок кареты. Чёрт… Танки они им во время войны заменяли, что ли? То есть вечером, когда я краснела как девчонка… Когда пили вино и… хорошо, что поругались, иначе эта парочка малолетних сыщиков могла что и похуже увидеть… Могла или нет?
Наташа, тормози! Откуда такие мысли? Мыслишки…
— Слушай, — ласково спросила я у парня, — а в вашем королевстве как со школами? С учёбой? Надо бы наладить процесс, а то некому бедняжкам подсказать, что подслушивать — нехорошо!
Мальчишка ожидаемо напрягся. Вот ведь какие разные миры, а реакция на обучающий процесс у подростков — совершенно одинаковая! Только Злата, умница, учиться хочет, и то не дают. Может, потому и хочет, что нельзя?
— Да мы чуть-чуть, — парень говорил быстро, стараясь оправдаться. — Зря вы короля обидели, госпожа ведьма. Нормальный он мужик.
— А почему ты, если король «нормальный мужик», ходишь в обносках и бродяжничаешь? — вырвалось у меня.
Мальчишка насупился, и я поняла, что только что, сама того не желая, бестактно по чему-то очень… личному и болезненному прошлась. И что б мне вовремя язык не прикусить? Я уже открыла рот, чтобы извиниться (понять бы ещё, за что), как Патрик тихо проговорил:
— Это — моя одежда.
Я опешила, ничего не понимая. Конечно, его, а чья ж ещё-то?