Мифы и Легенды VIII (СИ)

— Веромир Бельский, — подал голос бородатый судья, расположившийся в центре, — Добрый день! Меня зовут Миронов Андрей Андреевич. Я старший судья. Сегодня на ринге произошел неприятной инцидент вовремя вашей схватки с Мико Ямато. Расскажите нам юноша, как вы дошли до того, чтобы пользоваться темной магией!
Голос его явно не обещал мне ничего хорошего.
  
Глава 2 "Проверка на прочность"
 
Я покосился на невозмутимого Татищева стоящего в стороне. Судя по его спокойному виду, ничего неожиданного тут не происходит, все как он рассказывал.
— Темная магия запрещена? — спокойно осведомился я, глядя на судью честным взглядом, — разве? Не знал об этом.
— Она не запрещена, — поморщился судья, — но ее использование навевает определенные подозрения.
— Не знаю, господин судья, о каких подозрениях вы сейчас говорите, — я старался, чтобы мой голос звучал громко и четко. Любишь по-военному? Ну я сейчас тебе отрапортую. — На меня было совершено нападение на ринге, с нарушением всех возможных правил турнира. Мне пришлось защищать свою жизнь. И я это делал пусть и запрещенными на турнире способами, но разрешёнными в Российской империи. И, насколько я знаю, дополнительные правила турнира допускают подобное в моем случае.
Мы с Мироновым некоторое время мерились взглядами, а потом он внезапно улыбнулся.
— Молодец, Веромир. Так им и надо! — он с довольным видом откинулся на стуле — четко и по делу. Да ты прав, заклинания темной магии не запрещены. И ты все сделал правильно, СБ Российской империи разберется с какого такого бодуна этот япошка полез на тебя. Им уже занимаются следователи. Так что комитету все ясно. Так? — он оглядел присутствующих.
Те кивнули и даже Строганов, с явным любопытством изучавший меня.
— Тогда мы вас не задерживаем, князь, — вновь улыбнулся старший судья, — но не забывайте о правилах. Когда их можно нарушать, а когда нельзя!
С этим напутствием мы покинули комнату.
— Вот так и общайся с ним, если вновь вызовут в комитет, — посоветовал мне Татищев, — когда мы, спустившись на первый этаж, уже подходили к флайеру, в который загрузилась команда, — сдается мне, что мы еще увидимся с судьями…и не раз.
— Итак, — подвел итоги тренер, когда мы забрались в флайер и я присоединился к остальным членам команды, — сегодня все молодцы. Завтра мы тоже не должны никого потерять и дружно выйти в 1/8 финала. Но это только начало, как вы сами понимаете, основная борьба впереди! Завтра выезжаем в 10.00. Схватки начинаются в 11.00, но думаю, что разминка не помешает. А вот тем, у кого эти схватки уже прошли, предстоит тренировка. Ее будет вести Муравьев, и не переживайте, — он весело посмотрел на вскинувшуюся Меньшикову, — схватки ваших товарищей мы будем смотреть на экранах. К тому же, помочь им вы вряд ли сможете и даже если что-то произойдет, целительницы справятся гораздо лучше вас! Сегодня отдохните. И напоминаю — никаких нарушений режима…
Произнося последние слова, Татищев почему-то смотрел именно на Потемкину.
Но та с независимым видом смотрела в окно, словно и не замечая такого внимания тренера к собственной персоне.
— Тренер, а можно поздравить нашего товарища по команде с помолвкой? — вдруг громко заявила Меньшикова.
Я вздрогнул и тут вспомнил, что именно сейчас новость о моей предстоящей свадьбе с Годуновой стала известна всем. В гостинице нас встретил Муравьев, и вместе с Татищевым тренеры удалились. Мы же отправились на поздний обед. Хотя учитывая, что время было практически 17.00, его наверно можно было считать ужином. За трапезой мы уже в традиционной компании Гагарина и Романова обсудили сегодняшний день. И соперника, доставшегося Федору.
Им оказался китаец с весьма звучным именем Ли Ху. В сегодняшней схватке он победил итальянца. Я как-то упустил из виду эту схватку, но, по словам моих друзей, соперник вполне по силам Федору. После этого позднего обеда, я решил, что на ужин отправляться уже нет смысла, а если что Виль что-нибудь легкое всегда приготовит…
 
Расставшись с Гагариным и Романовым, я вместе со своей телохранительницей, которая научилась ходить за мной так, что я, к своему удивлению, периодически даже не замечал ее, направился в номер. Группе поддержки посещение запретили, так что нужно было обзвонить всех, а лучше устроить видеоконференцию. Вроде Трубецкая в воскресенье это предлагала.
Но когда я ждал лифт, то почувствовал, как Виль напряглась. Повернувшись, я к своему изумлению увидел Потемкину, которая, судя по всему, явно нервничала.
— Веромир… — начала она, и тут створки лифта разъехались, приглашая нас…
Я вопросительно посмотрел на нее.
— Надо поговорить, — Влада бросила взгляд на Виль, которая, по-моему, готова была броситься на нее, — пожалуйста.
Я мысленно хмыкнул. Поговорить? Да можно конечно. Не убьет же она меня в лифте.
— Виль, жди меня на нашем этаже, — приказал своей телохранительнице, и та с явным нежеланием кивнула. И мы зашли в лифт. Едва тот тронулся, Потемкина нажала кнопку остановки и повернулась ко мне.
— Ого, — усмехнулся я, незаметно подготавливая «тёмный щит» и «шар тьмы», — хочешь разыграть тему с попыткой изнасилования в лифте? Так себе идея. Я буду сопротивляться….
— Веромир, я хочу принести свои извинения, — внезапно заявила Потемкина, глядя на меня своими голубыми глазами.
Честно говоря, я даже слегка растерялся. Не готов был к такому повороту…
— С чего ты просить прощения решила? — постарался я вернуть себе насмешливый тон, — не получилось выполнить поручение Годунова?
— Это сложно объяснить, — замялась девушка, и мне почему-то показалось, что говорит она искренне, — но я тебе не враг. Не хочу им быть! Надеюсь, ты сможешь меня простить за тот вечер… Я…
— Давай-ка мы пока остановимся, — прервал я ее слова, — если больше не будешь делать мне подлянок, то и забудем об этом. Но сначала все-таки объясни, почему ты именно сейчас решила прощения попросить? Что тебя заставило это сделать?
— Что ж, я скажу. Годунов, подонок, — вдруг прошипела Потемкина, — он просто подставил меня, мало того просил моей руки у отца! И тот практически дал согласие. Я с ним только что разговаривала…
Вот теперь все стало на свои места. Я нажал кнопку и лифт продолжил свое движение.
— Так что? — Потемкина с какой-то странной надеждой смотрела на меня, — мир? Если что я твой союзник, не сомневайся…
— Я подумаю насчет союзника, — ответил ей, — а так да, — мир!Двери лифта разъехались и первое, что я увидел, — озабоченное лицо Виль, которой явно не понравилась наша остановка между этажами. Но пробежавшись по мне взглядом и убедившись, что я доехал в целости и сохранности, девушка успокоилась.
Поклонившись задумчивой Потемкиной, я удалился.
Я думал, моя телохранительница будет расспрашивать о том, что происходило в лифте, но та не стала этого делать, хотя по ее глазам я видел, что ей хочется узнать подробности.
— Да, спрашивай уже, — наконец предложил ей я, решив не мучить девушку, которая вот уже несколько раз спасла мою жизнь. Правда до этого она попыталась ее забрать, но думаю уже компенсировала то нападение.
— О чем вы говорили? — тихо поинтересовалась Виль, — если это конечно не секрет и не личное…
— Ничего личного, — рассмеялся я, — попросила у меня прощения…
Забавно смотреть на удивленное лицо немки. Редко я такое вижу.
— Правда? — наконец уточнила она
— Истинная. Призналась, что ее Годунов надоумил. Союз предложила…
— А вы? — Виль аж подалась вперед, глядя на меня.
— А, я что? Я ничего. Сказал подумаю.
Этим рассказом она полностью удовлетворилась и ушла к себе, сообщив, что через час предоставит подборку боев моего будущего соперника, а я устроил массовый обзвон своих соратников и друзей.
Первым делом позвонил Варваре и дал ей возможность первой поздравить меня с заслуженной победой. Следующими были Гвоздев и Шемякин. Получив от них короткие отчёты и убедившись, что и у них, и в моем поместье все спокойно, набрал Трубецкую. Вот с ней мы устроили видеоконференцию, на которой присутствовала вся группа поддержки вместе с Наоми. И видимо выбрали для этого они какой-то ресторан с отдельными кабинетами. Мою победу явно отмечали не соком, и я честно сообщил им о своем сожалении в том, что не могу присоединиться к такой веселой компании.