Мы не подходим (СИ)
***
- Это правда дикий пляж?
Разумеется, прямо после завтрака с блинами мы были и на обычном, куда ходят все местные жители. Потом гуляли по окрестностям, и Фил рассказывал мне забавные случаи из своего детства. Ну а к вечеру мы уже добрались сюда, где, по словам моего парня, должны быть только мы вдвоем.
- Ты думаешь, я столько раз врал? Я что, дурак?
- А здесь точно безопасно плавать?
- Конечно. Здесь нет глубины, дно чистое.
- Тогда с разбега можно?
Наверное, он сам не верит, что я так могу, но могу же.
Больше всего меня веселит то, как он зубами вытаскивает пробку из бутылки с вином от бабушки, и пьет прямо из горла, а потом передает мне.
Не знаю, что может быть романтичнее, чем пить вино на закате у моря. Наверное, только пить его по очереди из одной бутылки. Отхлебнув, причем весьма щедро, я стягиваю с себя платье и остаюсь в одном купальнике. Ловлю оценивающий и весьма красноречивый взгляд Фила, но вместо дефиле в бикини перед ним просто залетаю в море и с разбега бросаюсь в приятную, успевшую остыть после дневной жары воду. Откидываюсь на спину, расслабляя тело, и поглядываю на берег. Леша ведь по всем законам жанра должен был броситься за мной, догнать, забрызгать. А он стоит на месте, сложив руки на груди, и просто смотрит на меня.
Развернувшись на живот, уплываю. Захочет – присоединится.
И я права. Уже через минуту Фил плывет рядом, а потом и обгоняет, останавливает на месте и, подхватив, усаживает на себя.
- Чувствую себя мартышкой, – смеюсь я.
- Ты русалка. Самая лучшая русалка.
Ныряем под воду вместе, задерживая дыхание. Выплываем, жадно вдыхая кислород на поверхности. Притягиваемся словно магнитами и целуемся, съедая виноградный вкус вина с губ друг друга.
Это просто невероятно. Мы валяемся на пледе, постелив его максимально близко к воде, – так, чтобы до кончиков пальцев доставали соленые брызги. Почти допиваем бутылку, закусывая только персиками и абрикосами. Слава этой чудесной женщине, бабушке Леши, она нас голодными не оставила.
- Надо переодеться, – наконец, могу здраво соображать, когда меня обдает чуть прохладным вечерним воздухом. – В мокром некомфортно.
- Переодеться? – бритая Лешкина бровь в изумленном изгибе ползет вверх. – Раздеться, ты хотела сказать?
- Нет, я сказала то, что хотела.
- Я не согласен, – потянувшись ко мне, умудряется как-то усадить на себя и развязывает верх купальника еще до того, как я успеваю даже пикнуть.
- Лёш…
- Что? В доме бабушки мы трахаться не будем, там слишком все слышно, а тихо мы не умеем.
- Поэтому ты решил прямо на пляже, куда может прийти вообще кто угодно? – я пытаюсь изобразить возмущение, но пальцы Фила уже скользят по ребрам, разгоняя искры по всему телу.
- Сюда никто не придет. И уже почти ночь, нормальные люди купаются днем.
- А мы – ненормальные?
- Да. Мы – ненормальные, – на полном серьезе выдает он, а потом стягивает мой купальник через голову и тут же наклоняется, чтобы прикусить сначала один сосок, а потом другой.
- Ты так точно, – выдавливаю из себя слова, которые уже не хотят выстраиваться в приличные предложения.
- Молчи, пожалуйста, – Фил затыкает мне рот поцелуем, а в то же время сам натягивает резинки моих плавок почти до талии и закатывает их. И почти сразу же его ладонь со свистом приземляется на левую ягодицу, а тут же и на правую.
Он выбивает кислород из легких, а когда обожженное его ладонями место обдувает все тот же вечерний бриз, я ловлю самые охрененные в жизни контрасты.
- Ты можешь сказать нет, и я не буду этого делать, – он останавливается и ждет моего разрешения, чтобы продолжить.
Мой пульс фигачит под 120, наверное, а в висках долбит кровь так сильно, что я слышу эту пульсацию вместе со звуком волн.
- Продолжай, – выдыхаю в район его шеи, оставляя там же след от своего не то поцелуя, не то укуса.
- Хочу тебя все время. Просто пздц как, – он сдавливает бедра и вжимается пальцами до боли.
Руки у него слишком сильные для меня, но я почему-то подсознательно уверена, что ничего плохого он никогда не сделает. Нет, Фил – это не про милые объятия, Фил – это про такие захваты в капкан, когда кажется, будто он придушит своей же любовью и своим же желанием. Я вскрикиваю от очередного приземления ладони на мою попу, краем сознания понимая, что завтра мне будет больно сидеть, но гоню эти мысли, сходя с ума от каждого движения.
Не целуемся – кусаемся.
Едва не деремся, выясняя, кто будет сверху. В итоге он все-таки заваливает меня на плед, нависает сверху и тянет плавки вниз, опускается ниже и оставляет едва ощутимый поцелуй в самом низу, ниже пупка. На каком-то дурацком инстинкте я упираюсь руками в песок и пытаюсь подтянуть себя повыше, но эту попытку тут же пресекают. Нет, я не стесняюсь вообще ни разу, просто так неожиданно. А Леша, схватив за бедра и подтянув к себе, делает сам, что хочет.
Это практически невыносимо. Можно мне прямо тут взорваться и превратиться в пену морскую? Может, я и не русалочка, но ног своих уже не чувствую, у меня просто не будет сил встать. У меня сейчас нет ни одной вменяемой мысли в голове – какая работа, какие разговоры, какие объяснения? Если бы мне задали какой-нибудь вопрос, я бы ничего не смогла ответить, кроме того, что он – божественно хорош. Он знает мое тело лучше, чем я сама. Он оставляет следы везде: на теле, в душе, в голове. Он словно воздух, который я вдохнула и больше без него надышаться не могу. Если его заберут, будет очень больно. Физически больно, до спазмов в горле от крика. Если однажды он поймет, что все закончилось, я…
Я не хочу думать об этом. Я хочу его, а он хочет меня.
Глава 39
Фил
Я планировал выехать обратно после обеда, но сам же и не смог – никак не получалось вылезти из моря, было слишком хорошо. Я ведь не знаю, когда в следующий раз несколько дней подряд выходными будут, это слишком сложно. Прощаюсь с морем на неопределенное время, зато точно знаю – без Тани сюда больше не поеду, только вместе.
Бабушка дает нам с собой целый пакет фруктов и еще один презент – бутылочку того самого вина, которое мы распробовали на пляже. Устроим романтику как-нибудь еще.
По дорогое только один раз заезжаем на заправку, я чуть-чуть не рассчитал, надо было еще вчера заправиться. Заодно берем кофе с собой, Танька ведь без кофеина долго существовать не может, а у бабушки дома его нет – им с дедом давление не позволяет такое пить. Поэтому чувствую, у кого-то уже скоро ломка будет.
Наша обратная дорога проходит преимущественно в тишине. Мы такие расслабленные после двух дней на море под солнышком, такие довольные всем, что даже разговаривать не хочется, чтобы не нарушить эту чудную атмосферу. На подъезде к городу Алехина и вовсе засыпает – так ее разморило, видимо.
- Тань, уже почти приехали, – бужу ее, когда сворачиваю в район, где живет моя девушка. – Если хочешь, довезу тебя и поеду к себе.
- Почему? – сонно потирая глаза, она даже не сразу соображает.
- Вдруг тебе надо побыть одной. Принять ванну, сделать там свои маски женские, одежду на завтра погладить.
- Мне ничего не мешает сделать все это с тобой, – она сама удивляется, что я не напрашиваюсь, а наоборот, говорю, что могу уехать. Я просто подумал, а не задушил ли ее своим присутствием за эту неделю, не надо ли ей немного перевести дух. Но раз не надо, я больше переспрашивать не буду.
- Хорошо. Я в магазин сбегаю, сиги закончились. Из продуктов нужно что-то?
- Да не надо, не тащи сумки. Позавтракать найдем чем, только недавно холодильник забили.
Торможу около ее дома примерно в девять вечера. Да, припозднились, с другой стороны, для нас это вроде как детское время, плюс вся ночь впереди. Паркуюсь, выгружаю Танину сумку, а пакет с фруктами потом затащу к ней. Он весит столько, что и у меня рука отсохнет, бабушка постаралась. Провожаю Таню взглядом до подъезда и решаю, что это детский сад – смотреть, как она открывает дверь и поднимается, разворачиваюсь и иду в магазин, расположенный буквально в доме напротив. На все про все у меня уходит не больше семи минут.