Платье для смерти (ЛП)

— Это совершенно неуместно.
Венди пожала плечами. Она была чрезмерно уверена для временного работника, и это очень беспокоило Лору. Венди либо где — то обнаружила трещину, либо намеревалась расшатать весь бизнес.
— И как много этикеток? — спросила Лора. Приблизительное число она знала, но точность не помешала бы.
Венди проверила электронную таблицу.
— Семьсот пятьдесят. — Отрапортовала она, опираясь на одну ногу, как будто и не собиралась предлагать решения или помогать с проблемой.
Семьсот пятьдесят этикеток — это пустяковая цифра для «Tollridge&Cherry» или «Wal — Mart», но для Джереми она было огромной, а блузка «Карен» была из премиальной коллекции. Изготовление прилично выглядящих тканых этикеток заняло бы две недели, а то и больше. Печатные этикетки сделали бы за двадцать четыре часа и выглядели бы они ужасно.
— Напишите мне адрес доставки, а я пришлю этикетки.
— Как?
Лора не хотела что — то объяснять, во многом потому что, сама не до конца была уверена, что собирается делать.
— Что — то еще?
— Кто — то вошел в систему и изменил инструкции по уходу за брюками «Тэмми» на «ручная стирка». Но они шелковые, поэтому я вернула их в режим «только химчистка».
Лора никогда не хотела задушить кого — либо так сильно, как сейчас Венди. Она мысленно считала месяцы до возвращения Йони.
— Это я поменяла. У брюк «Тэмми» есть акриловые бусинки на кармане, которые разъедаются от средств химической чистки. Поэтому возвращайся к своему столу и убедись, что в инструкциях написано «ручная стирка». Спасибо. Не забудь отправить мне электронное письмо с этикеткой.
Венди вышла из комнаты. Как только девушка повернула за угол, Лора взяла трубку и набрала номер Барри.
— Дорогая, он оставил тебя там одну?
Лора улыбнулась.
— Барри, мне нужно, чтобы ты спас мою задницу.
— Ты будешь мне должна.
— Конечно. Мне нужно семьсот пятьдесят тканых этикеток страны происхождения. Китай. Белое на черном, если они у вас есть. — Говорила Лора, просматривая двадцать три чрезвычайных ситуации в своем почтовом ящике.
— Это они? — спросил Барри.
— Да.
— Мне приказано вытащить тебя хотя бы на один вечер на этой неделе. Давай сегодня?
— Спасибо, Барри. В самом деле. Ты спас нас.
— Я переведу тебя на Тиму. Она достанет тебе ярлыки. И заберу тебя в десять или около того. Готовь свой кошелек.
Она повесила трубку и вздохнула с облегчением.
Трейси просунула голову в дверь:
— Ты здесь?
— Да.
— Получила письмо? От Китти из «NewSunny»? Ей нужен ответ прямо сейчас, и коробки с молниями доставили сюда, а не на 40–ю улицу? И еще это. — Трейси протянула ей стопку толстых конвертов.
Согласования. Ее расписание на день было полностью забито и легче не становилось. Она глубоко вздохнула, а когда выдохнула, было восемь часов. И она понятия не имела, что случилось.
Нет, все время что — то происходило, но ничего не менялось.
***
Дин пальцами откинул волосы назад. Его волосы были выгоревшими на солнце даже у корней, ведь он сутки проводил на Лагуна — бич. Зимой он жил в Южной Калифорнии и учил детей с умственными отклонениями серфингу. В первый раз, когда Лора встретила парня Барри, она услышала истории о детях, страдающих аутизмом, с которыми никто не мог справиться, терпеливо ожидающих часами нужную волну, или о тяжелых случаях синдрома дефицита внимания и гиперреактивности, которые, встав на доску, демонстрировали чудеса концентрации.
Однако сейчас Дин чувствовал себя не в своей тарелке. Лаура ссутулилась вместе с ним в глубине кабинки, и они оба захихикали. Трансвестит на сцене был в полном беспорядке, причем намеренно — помада размазана, платье сбилось набок и ревущий голос выводил о своем мужчине, сделавшем ей больно. Но не шоу было причиной смеха. Это был Барри, который прислонился к стойке в своей униформе: чинос и белая рубашка поло, с совершенно растрепанными волосами и постоянной улыбкой. Он был прямой противоположностью властному и холодному Джереми и привлекал мужчин как мух.
 
— Только посмотри на этого, — прошептал Дин, имея в виду мужчину, пытающегося пофлиртовать с Барри. — У чувака шикарное наращивание.
— Думаю, это его настоящие волосы.
— Иди, пощупай их.
— Нет! Ты иди.
— Только бы женщина захотела такого.
Она толкнула его локтем, и он засмеялся. Когда трансвестит закончил выступать, Лора взорвалась аплодисментами. Она устала от стресса и тревоги. Она устала беспокоиться о своей семье, парне и бизнесе. Она хотела быть именно там, где была, хотела делать то, что делала: гулять и веселиться.
Барри вернулся с напитками, и хотя Лора старалась оставаться достаточно трезвой, чтобы избежать похмелья, снова схватилась за джин.
— Ты видел, как привозили шафрановое платье? — Спросила она.
Барри присутствовал на установке. Он опоздал, потому что ему пришлось бежать домой и переодеваться.
— Оно приехало на бронированном грузовике. Или нет. Синее платье со спермой «T&C» появилось на бронированном грузовике. Да, точно. Шафрановое платье пришло в белом грузовике, как обычно. — Барри махнул рукой и полез в карман. У него была репутация неистового дизайнера, капризного работодателя и веселого прожигателя жизни.
— В фирменном грузовике? — спросила она.
Дин растянулся на мягкой скамье, ладонями вверх, высунув язык:
— Мне уже так скучно.
— Кто обращает на это внимание? — ответил Барри, лаская ногу Дина.
— А что ты думаешь об этом платье? — Спросила Лора. — Настоящее или подделка?
— По мне, выглядит неплохо.
— Неплохо? — Все еще было странно расспрашивать Барри. Он был ее старшим научным руководителем в Парсонсе, и привычка относится к нему с почтением никуда не делось.
— Дин, милый, — сказал Барри, — поменяйся со мной.
Дин закатил глаза и встал. Барри плюхнулся на подушки рядом с ней в таком расслабленном положении, что она подумала, что сейчас он уснет. Дин клюнул Барри в губы, затем подошел к бару и начал флиртовать с парнем с заплетенными волосами.
— Он такой офигенный, да? — спросил Барри, глядя, как Дин уходит.
— Не в моем вкусе.
— Да, — сказал Барри. — Давайте поговорим об этом. Твой вкус. Давно хотел выяснить это. — Он посмотрел на нее, словно проверял реакцию. — Как называется, когда у тебя есть две одинаковые вещи, но одна из них не нужна?
— Избыток?
— Да. Вы и Джереми избыточны. В рабочем смысле. У вас одинаковые навыки. Если что — то происходит, ты или Джереми можете это решить. Кто именно из вас — не имеет значения. Но есть слишком много вещей, которые ни один из вас не может сделать.
— Что именно?
— Не заводись, дорогая. Но ты же знаешь, что у вас нет предпринимательской жилки. Вы кидаете краски на стены и смотрите, как она ляжет. Ни один из вас не сможет стать хорошим продавцом. Ты такой и в Парсонсе была. Ты гений в изготовлении одежды и в творческом плане. Прости, дорогая. «Портняжки» симпатичны, но от их продаж ты никогда не купишь себе пентхаус на 5–ой Авеню. А изделия Джереми уже устарели. — Должно быть, он заметил, как Лора нахмурилась. — Не смотри на меня так. Я сказал ему это в лицо. Он расширяется слишком быстро и теряет смысл своих коллекций. — Он подсел ближе, как будто хотел поведать тайну. — Но сейчас не об этом. Посмотри, ты просто собираешься растратить всю себя на эту работу? Ты знаешь все, чему он мог тебя научить. Ты чисто нью — йоркский портной. Вы оба. Как две горошины в стручке. Ты знаешь изнутри производство, которое, если ты не заметила, доживает свое. И твои навыки никогда не будут так полезны, как могли бы, если бы ты работала на меня.
— Ах! Мы наконец — то добрались до сути дела. Тебе не кажется, что эта шутка зашла слишком далеко, Барри.
— Нет. Без шуток.
— Как ты думаешь, что бы почувствовал Джереми, если бы знал, что мы ведем этот разговор?
— Это бизнес, дорогая. На твоем мужчине бизнес не заканчивается. Итак… — Он вынул телефон из кармана и набрал несколько цифр. — Я имею в виду это. Ты заставляешь придумывать моих дизайнеров придумывать то, что действительно нужно, а не просто красивые картинки. Ездишь со мной, учишься на моих фабриках в Азии и Восточной Европе, как налаживать чертову швейную линию. Показываешь им, как изготавливать выкройки и делать то, что умеешь делать. Ты будешь вице — президентом по дизайну, производству, технике. По контракту. Два года, но возможно продление, и оно, скорее всего, случится. Это за год.