Сережа, уважай аристократов (СИ)
«Левиафаны» вернули нас ровно в ту же самую точку, откуда и забирали. И прямо там же, на поле, срочно прибывший декан устроил последнее в этом учебном году построение. С удивлением узнал, что далеко не все наши однокурсники оказались переведены на второй курс, несколько человек оказались банально отчислены за неуспеваемость. И не все из отчисленных, стоически приняли это известие. Виконтессу Рыкову ее подружкам даже пришлось срочно уводить в общежитие, дабы не позориться на людях банальной истерикой.
Но все хорошо, что хорошо кончается. Уже в этот вечер мы, с Сашкой Соколовым, летели в Светлогорск. Почему вдвоем, и куда подевались еще двое наших бывших приятелей? А они, в числе прочих членов команд знатных аристократов остались на организованные их предводителями пирушки. Разумеется, нас с Соколовым не пригласили. Зато и с билетами никаких проблем не было, и дома мы сможем оказаться быстрее.
Глава 18
В этот раз, возвращаясь из Светлогорска в родное Огарево, я смог убедиться, что броня на пассажирских вагонах нацеплена отнюдь не напрасно. Я как раз от безделья глазел в крохотное, да, к тому же, еще зарешеченное окошко, когда откуда-то из придорожных кустов в направлении поезда метнулся один из тех драконов, что залетали в наш мир через ясно видимый в небе портал. Правда атаковал он не наш вагон, а соседний, да и видно было не так, чтобы очень. Но скрежет когтей по броне мы даже в соседнем вагоне слышали. Правда не долго: из крупнокалиберного метателя, да чуть ли не в упор…. У дракона, несмотря на всю его чешую, не было ни шанса. И все же жаль, что он атаковал именно соседний вагон, а не тот, в котором ехал я. Глядишь, хоть праной бы чуток разжился.
В Огарево поезд прикатил под вечер. Я не стал заранее сообщать родным о своем прибытии, ни к чему это, заранее ажиотаж создавать.
Калитку в воротах открыл, в дом прошел, он у нас и не запирается практически никогда. Бабушка на мой вопрос «Почему дверь не заперта?» ответила когда-то с немалой долей недоумения:
— Так мы же дома.
Первой в доме меня встречала такса: скакала, крутилась вьюнком, умильно виляла хвостиком. Пришлось взять ее на руки. Вместе с потоком незамутненной радости от нашей встречи до меня донеслись мысли:
— Пришел, хорошо, а то мое развитие совсем остановилось.
Не удержавшись, попытался поинтересоваться, тоже мысленно, точно так же, как я общаюсь с Гуамоко:
— Ты что, Злата, разумная, и умеешь разговаривать?
И неожиданно получил ответ:
— Не сейчас, в будущем (эта мысль про будущее сопровождалось ощущением, что это понятие в данном случае в себя включает не год, не два, и даже далеко не столетие). Сейчас только могу иногда разумом заглядывать сюда. Ненадолго. — И я неожиданно оказался вылизан. Ну, я же для ментального общения Злату к самому своему лицу поднес. Похоже, сеанс таксячьего разума подошел к концу. Или нет? Вон, каким умным и ехидным взором на меня смотрит!
— Сергунька! Приехал! — Бабушка выглянула с кухни, услышав, как Злата тут коготками по полу топочет, — что ж ты не позвонил, я бы к твоему приезду пельменей налепила и сварила. — И тут же на выход из дома заторопилась, — старый, как всегда, в своей лаборатории пропадает, пойду, позову его.
Через час мы все сидели за накрытым столом и разговаривали. Я рассказывал всякие случаи из своей учебной жизни, бабушка про жизнь поселка, а дед изредка разговор поддерживал, да поглядывал на меня как-то… непонятно.
Вкусняшки, выставленные бабушкой на столе, были съедены, мое Старгородское житье-бытье рассказано и обсуждено. Бабушка начала с посудой хлопотать, а меня дед за собой в направлении своей мастерской потянул:
— Пойдем-ка, внучок, обсудить кое-что требуется.
— Дед, что за дела? — возмутился я после того, как чудом не наступил на взведенный у одного из стеллажей с работающим артефактом стазиса вполне себе зубастый небольшой капкан.
— Прости, — повинился дед. — Забыл предупредить. Нырка ко мне повадилась. Всю кулемшу уже перетаскала.
— Почему ты решил, что это нырка? — поинтересовался, начиная прозревать, откуда моя рыжая проныра притаскивала этот ингредиент для моих алхимических изысканий.
— А кто? — вопросом на вопрос ответил дед. — Сам же знаешь, что у нырок это первое лакомство.
В принципе, верно, эти мелкие зверьки размером с некрупную крысу, живущие на деревьях, просто дурели от кулемшиных корешков, как кошки с валерьянки, и готовы были лезть за ними, куда угодно. А вот самим откапывать эти корешки у них получалось не очень.…Точнее, получалось, конечно, но ведь уже выкопанное и помытое стащить куда как приятнее.
Сделав себе мысленную пометку обязательно пристыдить Злату на тему того, что воровать нехорошо, я вернул свое внимание деду, который, схватив с полки, шлепнул передо мной на стол свежий номер «Мастерской алхимика».
— Серьга, это что такое, я тебя спрашиваю?
— Журнал. Ежемесячный. В нашей стране такой специально для алхимиков издают. — Я попытался прикинуться валенком. Безрезультатно.
— Знаю я, что для алхимиков. Я спрашиваю, с какого такого перепугу тут совершенно новое зелье за твоим авторством напечатано?
Пришлось ознакомиться. Хе-хе, а высоко же мой рецепт в редакции оценили, напечатав его аж на пятой странице толстенного, в двести страниц, академического журнала. Насколько я знаю, расстановка материала тут идет от самого важного к совсем почти незначительному. И это при том, что первые две страницы занимает название самого журнала и прочие исходящие данные периодического издания, а третья страница, по традиции, отдана заметкам главного редактора.
— А что такого? У меня задание было от руководителя нашего алхимического кружка, создать новый рецепт. Я его выполнил. Насчет публикации в журнале профессор Рождественский сам мне предложил. Я согласился. Очень оперативно, на мой взгляд, напечатали.
— Ты у меня теперь всегда такой дурачок, или только по вторникам? — Дед усиленно пытался изобразить свой гнев, хотя я точно ощущал, что никаким гневом там и близко не пахнет. — Ты вообще о таком понятии, как родовые секреты, слыхал когда-нибудь?
— Конечно, слыхал. Только у меня же рецепт совсем простой, он даже на подмастерье алхимии по сложности не тянет. По любому бы не получилось его засекретить. Так хоть я с этого печатную публикацию поимел плюсом к самостоятельно разработанному рецепту. Если когда-нибудь соберусь на мастера алхимии аттестоваться, таким образом, часть требований для прохождения уже выполненной окажется.
— Ну, так-то да, — сразу сбавил напор мой дедушка, — зелье, и в самом деле, совсем простое, да к тому же готовится полностью на доступных в нашей империи компонентах. Удивительно, как мы сами до такого додуматься не смогли. — И тут же посерьезнел: — на мастера тебе нужно будет постараться аттестоваться как можно быстрее, пока шум от этой публикации на нет не сошел. Будешь у меня самым молодым мастером-алхимиком за это столетие.
— Деда, ну какой из меня мастер алхимик? — Взмолился я. Я совсем недавно на подмастерье то едва-едва вывез. Исключительно за счет того, что у меня дар, связанный с менталистикой, вдруг прорезался.
— Значит, будешь и дальше применять свою менталистику в изготовлении зелий. Зельеваров — менталистов на свете раз-два и обчелся, так что без куска хлеба ты точно не окажешься.
— Не потяну. То зелье мгновенного сна, для меня нынешнего, это максимально возможный уровень….
— Значит, будешь учиться, — перебил мои возможные сетования старый мастер. — Попробую договориться с Фильней, чтобы она тебя поднатаскала за лето.
Ну, вот как с таким разговаривать? Уперся в своем желании, чтобы внук стал алхимиком, а про то, что у меня магические дары совсем под другое заточены вообще, словно забыл. Все же придется вразумлять. Если затянуть, дальше только хуже будет.
— Деда, давай не будем себя обманывать. Мастер, готовящий исключительно ментально активные зелья, — это слишком узко заточенный специалист. Ни денег больших на таком поприще не заработать, ни самоуважения. Нет у меня дара, ощущать необходимость коррекции в проводимых реакциях. Сам же говорил, на одних заученных рецептах я далеко не уеду.