Короли рая
Она выглядела растерянной, но у нее была прелестная, искренняя улыбка, и Кейл улыбнулся в ответ. Мэли затараторила:
– О нет! Поэтому я и вышла к тебе! Мой отец… то есть мой дядя… в общем, короче говоря, моя семья практически владельцы заведения. И мне нравится приветствовать гостей.
Она похлопала накрашенными ресницами и театрально взмахнула подолом платья, ее длинные темные волосы скользнули по лицу, а тело приятно напряглось. Заразительная улыбка никуда не делась.
– Иными словами – прошу сюда, мой принц. – Она подошла и взяла его под руку, как подобает сопровождающему, и даже будучи невысокой, намного тоньше его, неотвратимо потянула Кейла вперед. Он обернулся и жестом велел юнгам следовать за ним. Вышибалы открыли двери, улыбаясь и переменившись в лице, словно все это время верили, что Кейл их принц и вовсе не намеревались проломить ему череп.
Ароматы готовящегося мяса и приправ стелились жаркой волной, которую Кейл почти ощущал на вкус. Камины, мангалы и уставленные едой прилавки, у которых суетились повара, загромождали открытые пространства внутри, а еще больше их было в центральном дворике с пышной травой, зонтами и пальмами. Казалось, люди занимали каждый уголок. Многочисленные лестницы соединяли первый этаж с балконами, на одном из которых пела красивая чернокожая иноземка, одетая в кусочек шелка, а позади нее играли музыканты. Некоторые юнги вылупили глаза.
Мэли повела их в боковой переход, раздвигая слои красных портьер, к свободному залу. На безупречно чистом полу выстроились большие деревянные столы и дюжины стульев. Она протянула руку, низко поклонившись, затем нагнулась ближе к Кейлу и прошептала, пока юнги заходили внутрь:
– Я велю принести еду и напитки. Решила, здесь тебе будет удобнее – там, снаружи, ты можешь оказаться слегка… на виду.
Он всецело согласился и почувствовал мгновенную признательность, но также и неловкость.
– Мэли… э-э, мы пользуемся монетами Флота. И поскольку их не так уж много, я думаю…
Она положила руку ему на предплечье и мотнула головой.
– Этой ночью за счет заведения, сударь.
Он ощутил, как залился румянцем, и попытался возразить, но ее прелестная головка повелительно качнулась.
– Когда мой отец узнает, что нас наконец-то удостоил чести один из принцев Алаку и вдобавок привел отряд Королевского Флота в мундирах, что ж, тебе повезет, если это всё, что ты получишь. А теперь садись и наслаждайся.
Она мягко толкнула его локтем в бок, затем послала юнгам воздушный поцелуй.
– Веселитесь, мальчики. – Она подмигнула и тут же исчезла.
– Уж я бы повеселился, если она вернется, – сказал кто-то из них. Все засмеялись.
* * *Ее сменила небольшая армия разносчиков, и парням устроили целый пир. Вначале были фрукты – кокосы, ананасы, питахайи, – нарезанные ломтиками, или пюре в стаканчиках, или сбрызнутые соусами; затем они лакомились ассорти из ямса, таро, риса и крахмала в сочетании с дюжиной видов сладких, кислых или горьких супов. Засим последовали свинина, говядина и курица в большем количестве нарезок и разновидностей, чем даже Кейл мог распознать, а некоторые из юнг спрашивали его, что это они едят, но он пожимал плечами, не желая казаться выше их ни в этом, ни во всем остальном. Вино, пиво и ром, само собой, появлялись так быстро, как только их успевали выпивать.
Разносчики отличались возрастом, но все они были женщины, элегантно одетые в черную или белую ткань и с аккуратными стрижками, умащенными маслом. К счастью, если их и напрягали грубая болтовня и похотливые взгляды мальчишек, они не выказывали этого, и юнги рук не распускали.
Попойка продолжалась несколько часов, юнги становились все шумнее и дружнее. Каждый новый раунд сопровождался тостом за что-нибудь гадкое, щекотливое или находящееся где-то в царстве истины.
– За вонь какашек Малу.
Смех.
– За звериное хрюканье Кахила!
Громкий смех.
– За шумные схватки Кейла с его королевским угрем! – изрек Тхетма, и половина парней разбрызгала пиво.
Разгоряченный напитком, Кейл встал, чтобы продемонстрировать:
– Это опасный зверь, братья! – Он стал вертеть бедрами, и юнги за столом в притворном ужасе закрыли свои лица.
Он схватил Тхетму за шею, тыкая в него своей ширинкой, но тут заметил в дверном проеме девушку: приподняв занавеску, она заглядывала внутрь. Это была Лани.
Ее подведенные брови приподнялись, на щеках и губах алел румянец – но трудно понять, от пудры или от смущения, особенно в здешнем неярком свете. Ее волосы выглядели длиннее, чем он помнил, теперь ниспадая почти до талии, ухоженные и пышные. Она была в простом однотонном платье коричневого или, может, серого цвета и дешевом на вид плаще с капюшоном.
Когда гвалт затих, Кейл прочистил горло.
– Извините, господа; кстати про угрей. – Он указал на выход, как бы намекая, что идет по малой нужде, и держась почти прямо, вышел из комнаты и отодвинул занавес, чтобы встать рядом с Лани в узком коридоре. Он хотел обнять ее, но не решился, стараясь не замечать мизерного расстояния между собой и Лани.
– Что, э-э, что ты здесь делаешь? – Мило, ага, очаровательно. Протрезвей, идиот чертов.
– Ой. – Она опустила глаза к полу, но снова подняла, чтобы встретить взгляд Кейла. – За мной послала Мэли. Я… хотела увидеть тебя.
Вежливо, но уверенно. Он ткнул большим пальцем назад, в сторону обеденного зала.
– И вот я здесь. Ты получила даже больше, чем рассчитывала.
Она улыбнулась. Вот и оно. Да защитит меня милость Просветленного. Лани промолчала, так что он тупо продолжил говорить:
– Вероятно, с меня причитается оплата.
Ее улыбка держалась, но с явным усилием.
– Мы можем где-нибудь присесть?
Он обругал себя и огляделся. Тут было много чистых, красивых столов, похоже, вырезанных из огромного дуба, так что Кейл уселся за один из них, в самый последний миг сообразив отодвинуть кресло для Лани.
– Итак, что во дворце новенького?
– Новенького? Да особо ничего. – Лани взяла в руки ложку и повертела ее, словно вдруг найдя занимательной, не сводя глаз с нее или со скатерти. – Тейну исполнилось двадцать три. По-прежнему никаких объявлений о помолвке. Другие твои братья постоянно «курируют» что-то, как обычно, – я почти не разговариваю с ними.
Кейл совершенно забыл о дне рожденья брата – и даже о том, сколько именно ему лет, – и теперь почувствовал себя ослом.
– Что насчет тебя?
Она пожала плечами.
– Всё как всегда… Но я… – Она уронила ложку и встретилась с ним взглядом. – Короче, в следующий месяц мне исполнится семнадцать, Кейл.
Его сердце ухнуло к желудку.
– Ой.
– Так что не знаю, когда именно, но скоро мне предстоит моя свечная церемония, и затем… что ж, затем я вернусь обратно домой. В смысле, к моему отцу.
Ее отъезд всегда воспринимался чем-то вроде смерти – неотвратимый и известный, но размышлять о нем долго все же не стоило.
– Да. Конечно. Да.
– Когда мы виделись в прошлый раз… Я наговорила всякое, на что не имела права, и я просто хочу сказать, что мне жаль. Я буду очень далеко, и я… больше тебя не увижу. И мне жаль. – Она смотрела на стену, и ее глаза блестели, но лицо и голос оставались спокойными. Кейл чувствовал, что собственный язык опять его подводит.
– Эй. Лани – не надо. – Это было итогом его раздумий, но вряд ли имело особый смысл. Он вспомнил то, что сказал своим юнгам на пляже и после своего заплыва – истину тех слов и облегчение от их произнесения. Лани не шевельнулась и не заговорила, так что он продолжал: – Ты была права. Ну, в основном. И… мне было нужно это услышать. Так что и правда спасибо. – Теперь настал ее черед выглядеть растерянной. Кейл глубоко вздохнул.
– Это долгая история, но я обрел тут хороших друзей. Полагаю, я… это звучит глупо… Я чувствую себя так, будто действительно могу на что-то повлиять. В смысле, кто знает, что готовит нам будущее, но я могу помогать людям. Своим людям. Теперь я это знаю. Возможно, есть работа, которую я мог бы делать с моим отцом или моими братьями. Возможно, я сумею изменить способы отбора или подготовки моряков или, ну… я могу многое сделать, приложив чуточку времени и усилий.