Другая история (СИ)

— Наверное, это случилось потому, что я немного повзрослел, — я старался не смотреть на директора и не до конца понимал, зачем он вообще меня вызвал. В последнее время у меня все чаще болела голова, и настроение от этого почему-то не улучшалось.
— Да, скорее всего, ты прав, мой мальчик, — Дамблдор продолжал рассматривать меня с каким-то нездоровым интересом. – Профессор МакГонагалл поставила меня в известность, что в тебе взыграл дух бунтарства, что ты стал подвергать сомнению все те положения, которые стараются донести до вас преподаватели. Не поделишься со стариком, на чем основана твоя уверенность в том, что прав именно ты, а не твои профессора. Я в курсе, что ты приводил пример запрещенных исследований, которые случайно попали тебе в руки. Почему ты думаешь, что правы именно те ученые, записи которых были запрещены, а не те, по трудам которых происходит обучение сейчас.
— Я могу ответить, — я упрямо стиснул зубы. Директор просто виртуозно владел словом, и, если бы я не знал точно, то, скорее всего, начал бы сомневаться в своей правоте. – Те исследования были основаны на множестве экспериментов, и внушительной доказательной базе. А то, что написано в наших учебниках, представлено в виде аксиом, в которые просто нужно верить. Но, простите, господин директор, та же трансфигурация – это что слово божье, принимающееся именно так, а не иначе, и основанное просто на вере?
— Гарри, положение вещей, подобное существующему, сложилось уже давно. Я сам учился на этих аксиомах и преподавал их, и до сих пор ничего противоречащего данным правилам лично я не находил, — мягко улыбнулся директор.
— Хорошо, но я на уроке говорил вовсе не об каких-то там законах, я говорил, что магами отвергнута доказательная база, созданная многими учеными просто из-за предрассудков, связанных с их непосредственной деятельностью.
— Ты не совсем прав, мой мальчик, — директор нахмурился. – Никто не ущемляет гения тех ученых, о которых ты говоришь, но приверженность к Темной магии…
— Бросьте, — фыркнул я. – Я слишком долго провел в маггловском мире, чтобы не понимать разницы между мифическими Темными магами и простыми предубеждениями.
— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.
— Вы слишком умны, чтобы чего-то не понимать, — возразил я. – Это таким как Уизли и Малфои можно наплести о страшной и ужасной Темной магии, и они поверят, потому что захотят поверить. Примут по-разному, это так, но поверят. Но это же глупо, каждое заклинание, способное при преступных намерениях нанести вред человеку причислять к темным. Так можно абсолютно все перевести в разряд тьмы. Абсолютно любые заклинания при неправильном использовании могут нанести вред, и даже убить.
Я замолчал, директор тоже не открывал рта, наверное, думал как себя вести с вышедшим из-под контроля Поттером.
  *
— Я все время думаю над твоими словами, которые ты на трансфигурации сказал, — Гермиона задумчиво перебирала какие-то бумаги, книги и газеты, причем среди всего этого я заметил что-то напоминающее маггловские учебники. - Это действительно как-то глупо, магглы редко так поступают. Вот возьмем, например, Роберта Оппенгеймера.
— Кто это?
— Это маггловский ученый, у него было довольно много трудов, по физике. Их почему-то не изъяли из учебников только потому, что их создатель создал еще и страшнейшее оружие, которое только может вообще придумать человечество. Когда было применено это оружие в Японии, уже среди магических источников я обнаружила, что на протяжении нескольких дней в зоне поражения не действовала магия. Японские маги выдвинули теорию, что это произошло потому, что количество энергии, которое выделилось при взрыве, просто заблокировало все проявления других энергетических составляющих как маггловских, так и магических. Я очень подробно изучала этот вопрос, Гарри, мне было интересно, чем же таким пригрозили Ассамблее магглы, что маги заключили этот унизительный договор, – она задумчиво полистала учебник. Я плохо понимал, о чем она говорит, но суть улавливал. – То, что при большом скоплении магической энергии не работает маггловская электроника, известно всем, но не каждый задает себе вопрос почему? А вот японские маги задали и выяснили, что энергия используемая магами и та, что используется магглами просто разная, у нее разная полярность, разная частота, много чего еще, я не разбираюсь во всем этом, но основное поняла даже я: электроника здесь не работает, потому что она просто использует другую энергию. Только вот магглы постоянно совершенствуют свои творения, и я не уверена, что у каких-нибудь тайных спецслужб уже не разработано что-то, что можно использовать даже в Хогвартсе.
 
— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, к тому же этот вопрос очень спорный, но одно я понял совершенно точно. Магов зачем-то учат относиться к магглам с презрением и ставить себя выше, чем они, причем абсолютно на пустом месте. Такое чувство, что маги постарше хотят хоть как-то объяснить деградацию и абсолютную изолированность магического мира, и может быть, действительно скрыть то, что тебе удалось откопать. Одни эти убогие россказни про Великую инквизицию чего стоят, — я закрыл глаза.
— А чем тебе не нравятся рассказы про инквизицию?
— Я говорю о том, что мне ближе, но… Хочешь убедиться, что многое из того, о чем учат на истории магии просто сказки? – Гермиона кивнула, не сводя с меня настороженного взгляда. Я чуть было не подался порыву и не пошел на попятную, но, затем, решил, что ей будет полезно подвергать некоторые вещи сомнению. – Подойди к камину и сунь руку в огонь. Не хочешь? Правильно делаешь, что не хочешь, потому что обожжешься. И как тогда воспринимать сказки про ведьм, которые любили гореть в огне инквизиции? Что-то я не припомню идиотов, которые залазили бы в камин, предварительно не кинув в огонь порох.
— Но…
— Гермиона, можно ведь уйти в спорах совсем далеко. Например, тот же огонь когда-то считали священным божественным даром, подаренный людям Прометеем. Почему мы думаем, что это неправда? Если исходить из этого, любой огонь несет в себе божественную сущность, а кто такие маги, чтобы не подчиняться чему-то имеющему более древние и величественные корни?
— Зачем все это делается? – Гермиона смотрела на пламя.
— Я уже ответил на этот вопрос, Ассамблее так проще. Я внимательно читал договор, там нет ни слова о принижении магов, то есть, магглы настояли на том, чтобы убрать из обучения в Школах! определенных предметов. Как они объясняли, чтобы девственные детские умы не пошли по дорожке, ведущей к конфликту из-за своей неопытности. В договоре нет ни слова о том, чтобы маги не смогли продолжить постшкольное обучение по интересующим их предметам.
— Им просто в голову не могло прийти, что у магов нет постшкольного обучения, — в голосе Гермионы звучала горечь. – А существующему правительству не нужны новаторы, достаточно исполнителей, таких как Перси, который с энтузиазмом будет толщину котлов измерять. Понятно теперь, почему все, что можно назвать прогрессом объявили вне закона. Но ведь это же тупик, эта политика ведет в никуда.
— А где ты видела представителей власти, которая заботится о будущем? Нет, бывают самородки, но их настолько мало, что их имена остаются в веках, — я притянул девушку к себе. – Теперь понятно абсолютно точно, гибель магических родов никак не связана с политикой всемирной Ассамблеи магов. Но, зато у меня появилась мысль. Я собираюсь победить Темного Лорда. Причем, собираюсь сделать это настолько громко, насколько вообще возможно. Чтобы о Гарри Поттере знали абсолютно все. Я дам столько интервью, на сколько у Риты чернил хватит, но добьюсь того, чтобы любые действия Гарри Поттера рассматривались сквозь призму обожания толпы.
— Зачем? – девушка изумленно смотрела на меня.
— У меня есть деньги, причем доход постоянно растет. Да и когда я преодолею все препоны, меценаты найдутся, — я зарылся лицом в пышные каштановые волосы, которые Гермиона распустила сегодня вечером. – Помнишь, во Франции мы посетили студенческий городок. Я думаю, пора уже основаться магической Сорбоне. Мы не будем нарушать договор, вот еще. Не хочу, чтобы нас уничтожили. Но постшкольное образование должно начать развиваться. Да, придется действовать с нуля. Но для этого мне и нужна будет шумиха вокруг моего имени. Особенно с точки зрения безопасности. Просто Гарри Поттера легко устранить, а вот Гарри Поттера Национального Героя попробуй, убери тихо, чтобы волну не поднять, так что время у меня будет, во всяком случае, сначала. А потом что-то запрещать будет уже глупо.