Другая история (СИ)

— Гарри, зачем тебе это? — тихо спросила меня Гермиона.
— Затем, что директор питает какую-то противоестественную слабость к Гарри Поттеру. Только вот я — не он. И я совершенно не хочу, чтобы меня, как там наставник выразился: «Кидали в жерло вулкана». А для того, чтобы просто попробовать начать жизнь сначала, пусть и в чужом теле, мне нужно, чтобы это самое тело оставалось живым и, по возможности, здоровым. Так что, для выполнения этого нехитрого постулата необходимо выяснить причины, по которым директор так себя ведет.
— Я не понимаю тебя, — голос девушки упал до шепота.
— Гермиона, тебе не кажется странным, что директор так сильно выделяет Гарри Поттера среди других учеников?
— Ну, у преподавателей всегда были любимчики.
— Правда? И какой именно предмет преподает директор, в котором Гарри Поттер настолько преуспел, что заслужил звание любимчика?
— Гарри, не пугай меня, я думаю над тем, что ты говоришь, и мне становится не по себе. Сейчас, в свете твоих рассуждений, та полоса препятствий на первом курсе не кажется мне забавной.
— Какая полоса препятствий?
— На первом курсе в школе прятали философский камень, и Тот-кого-нельзя-называть пытался его украсть посредством профессора ЗОТИ. На пути к камню была выстроена полоса препятствий, но, Гарри, что это были за препятствия, если их сумели пройти мы, будучи всего лишь первокурсниками?
— Не знаю, позднее расскажешь мне все в подробностях, — я задумчиво потер подбородок. — Нужно выяснить, кто такая Батильда, и где она живет. Это будет сделать не так, чтобы трудно, учитывая, что тетушка Молли с ней дружит. Нам нужно с чего-то начинать, а самым простым будет поговорить с женщиной, которая знала семью директора и даже была дружна с какой-то Кендрой.
— Ладно, я попробую завтра спросить у Джинни, она много раз упоминала при мне тетушку Мюриэль, так что мои вопросы не вызовут подозрений. Заодно узнаю, кто такая эта Батильда, - она на секунду замолчала, а затем как-то жалобно произнесла. - Гарри, я очень хочу, чтобы ты ошибался, потому что, если ты прав, то это все очень страшно.
— Давай уже выбираться отсюда, — я почувствовал, что начинаю засыпать. — Куда ты шла-то? — запоздало поинтересовался я у девушки.
— Вообще-то на кухню, воды попить, ужин был слишком тяжелым, — в голосе девушки снова зазвучало ехидство, которое было совсем недавно вытеснено беспокойством. — Спасибо, что поинтересовался. Ты только представь, а если бы я шла не для того, чтобы попить, а совсем наоборот?
Я почувствовал, что краснею. И, естественно в тот момент, когда у меня полыхали даже уши, дверь в кладовку открылась.
— Кто здесь? — немного глухой со сна голос Молли звучал непривычно тихо, но это не помешало нам с Гермионой подскочить на месте и прижаться друг к другу в поисках поддержки.
Мда, вот это ситуация. В такой я еще ни разу в жизни, как той, так и этой, не оказывался. Что может сейчас о нас подумать мать Рона?
В это время на кончике палочки хозяйки дома зажегся огонек. «Наконец-то догадалась подсветить», — с какой-то веселой злостью подумал я.
— Гарри, Гармиона? Что вы здесь делаете?
— Ну… Э-э-э…— начал мычать я что-то нечленораздельное.
— Понимаете, миссис Уизли, — слегка высунувшись из-за меня, решила объясниться Гермиона. — Мне уже почти четырнадцать, буквально через десять дней исполнится. А Гарри уже тринадцать. Ну, вы понимаете, что скоро мы станем совсем взрослыми и возможно встретим кого-нибудь на своем пути, с кем нам захочется связать свою дальнейшую жизнь… — пустилась в путанные рассуждения девушка. Похоже, она всегда очень внимательно слушает речи директора Дамблдора и потихоньку учится у него заговаривать людей настолько, что те теряют в итоге нить рассуждений. Но Молли была вылеплена совсем из другого теста. Довольно бесцеремонно прервав Гермиону, она задала все еще интересующий ее вопрос.
— Гермиона, я это все прекрасно знаю, но все это не объясняет того, что вы делаете наедине в кладовке в четыре часа утра?
— Наше нахождение здесь — это последствие выводов, сделанных из вышесказанного. Но если кратко. Мы очень ответственно подходим к данной проблеме и, чтобы не разочаровать наших будущих возлюбленных, ставим здесь научный эксперимент.
 
— Короче.
— Если короче, то мы учимся целоваться, — выпалила Гермиона, а я на секунду прикрыл глаза. Зачем ты это сказала?
========== Глава 14. Малфой. ==========
Молли с нами не разговаривает. Практически совсем. Ну, даже если предположить, что мы с Гермионой действительно «ставили научный эксперимент», то это должно было, прежде всего, волновать мистера и миссис Грейнджер, а никак не семейство Уизли. Или я чего-то не знаю, и у Молли были на нас с Гермионой какие-то далеко идущие планы? Сегодня за завтраком была особенная суматоха, из-за нашего отъезда в школу, но хозяйка дома только молча поставила передо мной тарелку с едой, а все остальное время внимательно смотрела на нас. Все оставшиеся дни до конца каникул мы с Гермионой так и не смогли перекинуться ни единым словом. Рядом с девушкой постоянно находилась хозяйка дома. С другой стороны, я прекрасно понимаю Молли. Если бы моей матушке заявила нечто подобное девушка, которую она пригласила к себе погостить, и тем самым взяла обязательство перед ее родителями за сохранение ее здоровья, жизни и чести, то просто молчанием мы бы точно не отделались. Хотя, если бы я попал в такую ситуацию в своем времени, то был бы уже женатым парнем, и, самое главное, даже не возражал бы против такого исхода, так как сам виноват, а здесь мне даже в голову не пришло ничего подобного. Видимо, начинаю привыкать к этому миру. Да что уж говорить, если я в одном доме с девушкой наедине три дня и две ночи провел, а ее родители только посочувствовали бедняге, оказавшемуся на улице, то, возможно, эта выходка Гермионы останется без последствий.
  *
Вчера же меня потащили в Косой переулок, когда туда отправилась семья, чтобы купить все полагающиеся для школы принадлежности. Что за странная привычка. Неужели нельзя было все это купить заранее?
Прежде, чем идти по магазинам, я залез в сундук и распаковал, наконец, книги, которые мне отобрал наставник. Я тогда не вмешивался в процесс покупок, полагая, что профессор Хогвартса знает, что именно будет преподаваться в этом учебном году. Судя по количеству различных книг, он знал, что преподают в Хогвартсе, но понятия не имел, что изучаю я сам, потому что учебников было как-то слишком много. Но ничего, приедем, разберемся, что к чему.
А вот поведение Уизли поставило меня в тупик. В книжном магазине Артур все же догадался спросить у меня, все ли я приобрел и, если нет, то он готов помочь. С этими словами он протянул мне стопку книг, которая была раза в два меньше, чем та, что уже находилась у меня в чемодане. Взглянув на корешки, я увидел, что отсутствуют учебники по таким предметам как руны и арифмантика, возможно что-то еще, но в такие подробности я не вдавался. Интересно, а откуда Артур знает, что я не буду изучать хотя бы эти два предмета? Покачав головой, я протянул стопку обратно.
— Спасибо, но я уже все купил. Я… — на мгновение я замялся, затем решительно произнес. — Я вместе с Гермионой все приобрел.
— А, с Гермионой, значит. Ну что же, хорошо, — Артур немного помолчал, затем сгрузив книги на какой-то столик и покосившись на жену, которая пыталась воспитывать близнецов, наклонился ко мне и прошептал: — Ты же читал газеты, про бегство Сириуса Блэка?
— Нет, не читал, — правда, не читал, об этом побеге я и так знал со слов наставника. Взглянув на Артура, я увидел, что тот пристально на меня смотрит. В который раз я почувствовал себя полным кретином. — Простите, мистер Уизли, а кто такой этот Сириус Блэк?
— Скажем так, это преступник, который в свое время поддерживал Сам-Знаешь-Кого, и он может обвинять тебя в гибели своего господина. Так что Альбус Дамблдор не зря переживал, когда получил известие о том, что ты с Гермионой покинул страну, — а, ну конечно, это же так просто для беглого преступника, которого ловит вся Британия: пробраться во Францию и там на меня напасть. — Его еще не схватили, так что, пожалуйста, будь осторожен.