Я тебя ждал (СИ)
— Вы в город, товарищи? — спросил он меня через открытое окно КАМАЗа.
— Туда, — подтвердил я.
— Вот! — он достал из кармана пачку тысячных купюр. — И вот! — достал сложенный в четыре раза тетрадный листок в клеточку — список покупок, надо полагать. — Помоги, а?
— Нету больше магазинов, — ответил я. — Давай только список, отец.
— Отработаю! — заявил он. — Надо чего?
— Дров! — подсуетилась Даша.
Нафига? Мне три минуты дел, а он…
— Трактор заправить нечем, — пригорюнился он, указав во двор.
— Понял, — высунув руку в окно, материализовал наполовину опустевшую после недавней заправки бочку.
— Двадцать кубов к вечеру обеспечу, — обрадовался дед, покачав бочку. — Если допру.
— С этим допрешь, — мне было лень спешиваться, поэтому я вручил деду кольцо на плюс пять к силе.
— А, это как у этих, воинов херовых! — понял он, надел на средний палец правой руки и легко поднял бочку. — Очешуеть! Я верну вечером.
— Еще куб и забирай насовсем, — улыбнулся я, забрал у деда бумажку. — На Лесную 8, — назвал адрес, и мы поехали дальше.
— Он же тебя просто «развел», — «открыла» мне глаза на истинное положение дел Даша.
— А я и не против, — пожал я плечами.
— Потом другие будут пытаться так же, — заметила она.
— На здоровье, — отмахнулся я. — Трешового лута — девать некуда, топлива как грязи, и не факт, что на восьмой день не появится альтернатива, а оно станет бесполезным.
— Легко пришло — легко ушло, — поняла Эльвира Петровна и принялась воспитывать. — Это — плохой подход, Антон. Людям помогать — это правильно, но на шею садиться давать нельзя.
— Не просто так же, — поморщился я. — Этот дров натаскает, потом еще кого наймем — урожай собрать. Потом еще чего-нибудь — пусть привыкают пахать на Лену, а не Филипповну.
— Я не хочу, чтобы на меня «пахали»! — пискнула наша главная.
— Если хочешь спасти человека от голода — дай ему не рыбу, а удочку! — встала на мою сторону Даша. — И ты у нас не королева, а, так сказать, официальный представитель. Если угодно — «спикер».
— Обычно «спикает» Антон, — заметила Лена.
— Это первичные контакты, — покачала та головой. — На высокую дипломатию Антон не рассчитан — больно рожа мрачная.
— В общем — с местными нам жить, поэтому будем стараться налаживать хорошие отношения, — подвела итоги Эльвира Петровна.
За разговором мы доехали до двухэтажного, кирпичного сельсовета типовой советской архитектуры. Справа и слева от крылечка, под окнами — огороженный низким, металлическим, крашенным зелено-желтой краской забором газон с покрышками-клумбами, в которых росли георгины. Вполне симпатично.
По обшарпанному, но чисто подметенному мраморному крылечку поднялись к двустворчатой деревянной двери, рядом с которой висела самодельная табличка «Администрация деревни Сухобузино и кабинет верховного оракула Филипповой А. Ф.»
— Аводтья Филипповна она, — расшифровала Даша. — Катина мама вчера сказала.
Зашли внутрь — в небольшом фойе, у стены за столом, под застекленным портретом жутко древней, беззубо улыбающейся, состоящей будто из одних морщин бабушки в белом платке, сидела вчерашняя привратница Алена. При виде нас она расплылась в приветливой улыбке и поднялась со стула:
— Доброе утро, земляки!
Уже и в земляки записала.
— Доброе утро, — осознав, что никто за нее «спикать» не собирается, смиренно начала тащить представительские функции Лена.
— Идемте! Администрация вас ждет, — Алена повела нас в правый коридор с характерными для госучреждений крашенными синей краской стенами, потом — по лестнице на второй этаж и остановилась у двери с табличкой «Директор».
Постучала, получила неожиданно-звонкое «войдите!» и впустила нас в просторный кабинет, большую часть дальней стены которого занимало здоровенное окно с видом на ближайшие домики и вход в администрацию. Вдоль стен — картотечные и книжные шкафы. Последние почти пусты, но Библия — на самом видном месте. По центру кабинета — составленные в квадрат столы, за которыми, спиной к окну, сидят три улыбающиеся нам дамы — сама «немодифицированная», еще более «морщинистая», чем на фотографии внизу, Филипповна, одетая в черный платочек и, несмотря на стоящую в наших краях теплынь, потрёпанную фуфайку и длинную черную юбку, из-под которой торчали обутые в резиновые сапоги ноги — в центре, между упитанной дамой средних лет и тридцать девятого уровня, и некрасивой, с вытянутым на лошадиный манер лицом и здоровенной бородавкой на носу, костлявой девушкой лет семнадцати аж сорок четвертого уровня. Последние одеты в неплохие защитные костюмы и обладают средней паршивости наборами колечек и амулетов.
Кажется, начинаю понимать на ком именно держится власть Филипповны.
— Доброе утро! — поприветствовала нас дама средних лет. — Добро пожаловать в нашу деревню, чужестранцы! Меня зовут Александра, это — моя богоизбранная матушка Святая Агафья Филипповна, а справа от меня — моя дочка, Глашенька. Мы слышали, вы хотели бы остаться с нами навсегда?
— «Навсегда» — это слишком сильно сказано, — расстроила ее Лена.
Я тем временем уселся на стул напротив «правящей тройки». Следом уселись остальные.
Александра почти совладала с недовольством на широком лице и ответила:
— На какое время планируете у нас остаться?
— Минимум до зимы, — ответила Лена.
За завтраком обсудили этот момент.
— Тю, значит — насовсем! — махнув рукой, улыбнулась Филипповна-средняя. — У нас здесь хорошо — река на рыбу богатая, земля урожайная, леса теперь, как человек в мракобесии своем до Апокалипсиса доигрался, дичью наполнятся — охоться-не хочу…
— И аппарат у Сергеича знатный, — не совладала с искушением перебить ее Даша.
— Знатный! — гоготнула не обидевшаяся Александра.
— Мы хотим построить храмы Дня и Ночи и просим не мешать желающим там помолиться людям, — заявила Лена.
— Чяво это? — наконец-то подала признаки жизни доселе слепо таращащаяся в пространство перед собой Филипповна-старшая.
— Милость Богоизбранной Святой Филипповны многогранна и всеобъемлюща, — пожала плечами ее дочь. — И народ может молиться любой из ее младших аватар.
«Богиня ночи предлагает вам задание: развенчать культ Филипповны. Срок: 200 дней. Награда: Божественное улучшение топора». Обиделась, получается. Награда устраивает, «таймер» — тоже. Берем!
Лена слегка вздрогнула, ее взгляд на секунду замер, она моргнула, и как ни в чем не бывало предложила формат взаимодействия:
— Мы у вас купим землю под храм и дома. Старое — снесем. Фура тушенки, фура крупы, фура сахара и соли. Дальше платим десятину, как все. И мы будем нанимать местных нам помогать. Платить будем сами. Друг с другом у нас с вами мир и взаимопонимание.
— Маловато будет, — пожадничала Александра. — У нас детей много, им нужны игрушки, — набрала очень много очков «хорошего правителя она».
— Фура игрушек, — кивнул я.
— Принципиально мы согласны, — кивнула она. — Но номенклатура бедновата — в городе, извините, не только крупа с тушенкой. У нас есть список с указанием потребности односельчан в тоннах. Могу я попросить вас быть чуть более разборчивыми?
Я моргнул покосившейся на меня — тоже мне лидер! — Лене. Она подтвердила:
— Согласны.
— Еще у нас много генераторов, которым нужно топливо, — намекнула она.
— Это на второй рейд, — покачал я головой. — Из которого приедем на бензовозах. Алена говорила о высокоуровневых системных предметах?
— «Системных»? — не поняла она.
— Артефакты, магические приблуды, бесовские штуки, дары Святой Филипповны, — перечислил я возможные синонимы.
— Ниче я никому дарить не буду! — вновь ожило деревенское божество и снова впало в пожилой транс.
Глашенька за всю встречу ни разу не пошевелилась и смотрела строго в стол. Стесняется что ли?
— У вас — очень большие уровни, — виновато улыбнулась «тетя Саша». — Святые дары надежно спрятаны, но, когда мы поймем, что вам можно доверять — мы с радостью вернемся к разговору о них.