Похищение Эми (ЛП)
Его гребаный сломанный нос об этом позаботится.
— Ты стал проблемой, Иван. Обычно Люцифер занимается такими как ты лично... Но сейчас все происходит по-другому. Теперь, такими ублюдками как ты, занимается внутренний круг.
Он попытался что-то сказать через скотч, но это звучало как бульканье, чтобы можно было что-то понять.
Пожав плечами, я говорю:
— Не понял ни одного гребаного слова из того, что ты сейчас сказал. Я бы снял эту ленту с твоего рта, но тогда ты, вероятно, начнешь визжать, как шлюшка.
Оглядев девушку с ног до головы, я могу оценить по достоинству то, что мужчина видит в ней.
Ее ноги выглядят офигенно. Ее сажали в машину далеко не осторожно, поэтому ноги и слегка приоткрывшаяся промежность – чертовски жаркое зрелище.
Еще она выглядит слишком утонченно для такого человека, как Иван... Ее красота не искусственная, как у жены Ивана. Нет, этой девушки никогда не касался нож пластического хирурга.
Судя по тому, что я видел в ресторане… черт. Если бы она была моей, я бы никогда не выпустил ее из постели.
Он снова кричит на меня через полоску скотча, которой заклеен его рот, и могу сказать, что Ивану действительно не нравится, что я смотрю на его цыпочку.
К черту его.
Я перевожу на него взгляд, просто не в силах выносить весь этот шум, который он извергает, как гребаная недорезанная свинья.
Подавшись вперед, бью его кулаком в живот. Воздух резко вырывается из его носа, и он теряет ко мне все внимание.
Повернув голову к Питеру, говорю:
— Вези нас на склад. Посмотрим, что хочет сделать Люцифер. Нужно вытащить эту кучу дерьма из машины. От него несет кислой водкой и мочой.
ЭмиЯ ничего не вижу. Сколько бы я ни моргала, света нет. Не могу разобрать, что меня окружает. Только темнота.
Этот проклятый мешок на моей голове заставляет меня задыхаться.
Сначала, когда меня схватили и бросили в машину, я была на грани гипервентиляции, паникуя по поводу этой ситуации, но быстро взяла себя в руки. Все, что паника давала мне, это собственное горячее дыхание на лице и это был полный отстой.
Проблема. Они не сказали этого напрямую, но понимаю, что речь обо мне. Что бы они ни планировали, я не должна была участвовать в этом.
Где-то рядом со мной сидит мужчина, человек с очень низким, грохочущим голосом, который держит мою жизнь в своих руках.
Если бы я могла просить или умолять, то сделала бы это. Я бы встала на колени и пообещала что угодно. Но все, что могу сейчас сделать, это сидеть на месте и молиться, чтобы они решили, что я не являюсь для них угрозой. Я никому не скажу о том, что произошло.
Им нужен только Иван... и, черт возьми, они могут его получить. Что бы они ни планировали для него, он, вероятно, этого заслуживает.
Мой рот на замке.
Я знаю, что бесполезно что-то пытаться сделать с этим.
Видите ли, я уже усвоила урок, имея дело с такими людьми. Они делают то, что делают, и им это удается, потому что они не боятся властей. Они сами – власть в Гарден-Сити. Соблюдающие свои собственные правила и творящие свое собственное правосудие.
Полиция, судьи и все остальные у них в кармане.
Я усвоила это на собственном горьком опыте, когда пыталась добиться запретительного судебного приказа на Ивана. Мало того, что мое ходатайство было отклонено, так судья еще и прочитал мне лекцию о трате его времени и посоветовал помириться с Иваном. Он угрожал предать властям меня.
Рядом со мной булькает Иван, и я напрягаю слух, пытаясь понять его слова. Человек, который говорил раньше, теперь молчит. Он слишком тих.
Если бы я только могла говорить. Если бы я только могла сказать что-нибудь...
Я могу его чувствовать. Могу чувствовать, как он на меня смотрит. Все волоски на моем теле встают дыбом, указывая на это.
Я боюсь его, но что-то в этом страхе меня возбуждает.
Я чувствую себя испорченной.
Автомобиль замедляет ход и полностью останавливается. Двигатель выключается.
Черт, вот и все.
Дверь открывается, и я чувствую, как холодный воздух окутывает мои ноги. Иван рычит, и я чувствую борьбу рядом с собой.
— Бл*ть, он действительно воняет, — ворчит кто-то. — Двигайся, мудак.
Воздух рядом со мной движется, а затем раздается глухой удар. Тело упало на тротуар?
— Серьезно? Ты хочешь, чтобы я тащил тебя?
Слышна серия ворчаний и грубый звук волочения.
Я настолько сосредоточена на том, что происходит снаружи, что полностью забываю об опасности внутри.
Внезапно теплая рука опускается на мое голое бедро, и я делаю резкий вдох, напрягаясь.
Сильные пальцы сжимают мое бедро, впиваясь в плоть, но хватка не болезненная... Нет, в ней есть что-то странно собственническое.
Пальцы расслабляются, а затем тянутся вверх.
— Ты будешь хорошей девочкой, да? — спрашивает низкий голос.
На мгновение я так напугана, что ничего не делаю. Затем, быстро осознав свою ошибку, быстро киваю головой.
«Я буду хорошей девочкой. Я буду очень хорошей», — пытаюсь сказать ему мысленно.
Я сделаю все, чтобы вернуться домой к Эбигейл.
Его рука достигает вершины моего бедра, а затем возникает давление. О боже... Он хочет, чтобы я раскрылась для него?
— Если ты сделаешь все, что тебе говорят, — рычит он и нажимает сильнее, заставляя меня раздвинуть для него ноги. — Может, я смогу вытащить тебя из этого.
Может?! Он может вытащить меня из этого?
Я снова начинаю часто дышать, и мое собственное горячее дыхание наполняет мешок.
Его пальцы движутся, и я чувствую, как они касаются моих трусиков. Я замираю.
— Было бы так досадно… — бормочет он, а затем отдергивает руку.
Напряжение исчезает, и мои легкие втягивают столь необходимый воздух. Прежде чем я успеваю обдумать то, что он только что сказал или сделал, меня хватают за руку и вытаскивают из машины.
Спотыкаясь, я пытаюсь сориентироваться.
Меня окутывает прохладный воздух, и я начинаю дрожать. Пальцы, сжавшиеся на моей руке, тянут меня вперед.
Мои каблуки утопают в гравии, и я благодарна за твердую хватку, которая меня направляет. Мелкие камни заставляют меня немного скользить.
Несколько раз я чуть было не упала на задницу.
Через несколько минут мы заходим в здание, защищенное от пронизывающего ветра.
Больше не сосредотачивая все свое внимание на попытке предотвратить вывих лодыжки, понимаю, что разговор, звучавший ранее, только что резко оборвался.
Из-за меня?
Внезапно волосы у меня на затылке становятся дыбом, и моя грудь сжимается от паники.
Я их не вижу, но чувствую. Монстры в темноте...
Дверь за мной захлопывается, и я едва не выпрыгиваю из собственной кожи.
Пальцы на моей руке тянут меня вперед, а затем сжимаются по-настоящему, когда я не двигаюсь с места.
Я слишком напуган, чтобы двигаться.
Мои каблуки пытаются пронзить гладкий пол, в то время как в голове звенит тревожный звонок.
— Будь хорошей девочкой, — шипит глубокий голос, таща меня вперед.
Я быстро понимаю, что уже лажаю. Как, черт возьми, мне пережить это?
Пальцы на моей руке расслабляются, меня толкают назад, и я, спотыкаясь, приземляюсь на стул.
Напуганная, я немного трясу головой, а затем мои руки заводят за спину и чем-то плотно оборачивают запястья, связывая их вместе.
Все происходит быстро и чертовски умело... У них, должно быть, большая практика в этом...
Рядом со мной кто-то болезненно стонет, и мне требуется всего мгновение, чтобы понять, что это Иван.
Внезапно с моей головы срывают мешок, и глаза наполняются слезами, пытаясь привыкнуть к яркому свету прожектора, падающему на меня. Я быстро моргаю, чтобы убрать их.
Передо мной с ухмылкой на губах стоит самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.
Он такой красивый, такой нереальный и неземной, что сначала я думаю, что он, должно быть, является плодом моего воображения. Светлые волосы и голубые глаза. Черты лица настолько совершенны, что я не могу найти в них изъянов. Кажется, что свет ласкает его сияющую кожу, но чем дольше я смотрю на него, тем больше я чувствую себя несчастной.