Сезонное обострение (СИ)
Я несмело заглянул на кухню и увидел за столом у окна Петьку Гедича. Тот держался за голову двумя руками и смотрел в одну точку.
— Ё-моё! — еле слышно твердил он, находясь в отрешённом состоянии. — Ё-моё! Ё-моё!
— Петя, что случилось?! — громко спросил я у него.
— Ты мудак! — завопил в ответ Гедич. — Вот что случилось!
— Тихо… тихо… не ори, — стал я его успокаивать.
Петька сжал пальцы в кулаки так, что они аж захрустели.
— А ты мне не указывай, с-сука! — завопил он.
Я тут же его спросил:
— Это я что ли?
— Нет, блин, я! — ещё громче заорал он, голос его изменился до неузнаваемости.
Такой агрессии со стороны тихони Петьки, я никогда не видел. Глаза у него налились кровью. Лицо перекосилось. Видимо, его прорвало основательно.
— Мудачила ты ходячая! — завизжал Гедич и брызнул слюной. — Урод грёбаный!
Хлопнула дверь туалета, и в коридоре показался Кирилл Рогов, одетый в чёрный свитер, синюю рубашку и джинсы, обутый в китайские кроссовки. Он заглянул в зал и выкрикнул:
— Эй, пацаны, это что такое?
И тут же двинул к выходу.
— Извините, конечно, но я пошёл… я тут не при делах.
Я среагировал моментально: развернулся и бросился в ноги Кирилла, обхватив их руками.
— Кирюха, стой! Не бросай меня! — стал я его умолять. — Бабок дам, сколько попросишь. Только делать что-то надо. Помоги, прошу тебя.
— Сука ты! — не успокаивался Гедич. — Меня родаки за яйца подвесят. Из-за тебя козлины. Они мне тачку обещали купить. И что теперь?! С-сука ты!
— Тихо-тихо, пацаны, — завыл я. — Всё это можно как-то скрыть.
— Не получится! — заявил Кирилл. — Я не хочу на это подписываться.
— Кирилл, я пять штук зелени отвалю, — тут же предложил я. — Ты же знаешь, у меня есть бабки. Я только-только тачку свою продал. Кирюха, не губи.
Рогов проглотил ком, подступивший к горлу, и скосил взгляд в сторону Гедича. Петя тут же замотал головой.
— Нет! Нет! Ничего не получится! Вот скажи, где Женька — она ж всё видела.
— Если б Женька знала, что случилось, — сказал я. — Она б уже давно сюда милицию вызвала. Согласись!
— Хрен её знает! — ответил Гедич.
— Вали за деньгами, — произнёс Кирилл. — А мы с Петькой пока подумаем, помогать тебе, или нет. Втягиваешь ты нас по самое не хочу.
9.
В глазах Жабы блеснул огонёк. Он легонько стукнул пальцами по столу.
— Стой, Денис. Дай подумать. Получается, что Женька могла стать свидетелем этого убийства, и из-за этого убийца от неё избавился.
Денис сделал глубокий вдох и выдох. На его лбу выступили капельки пота.
— Что нет так? — спросил Дмитрий.
— Воды бы мне. Душно здесь как-то.
— Воды принесите, — громко сказал Жаба.
Денис кивнул. И вновь шумно втянул в себя воздух. И так же шумно выдохнул.
— Могла. Запросто. Только вот я вам ничем не могу помочь. Я ничего насчёт Женьки не помню.
— Рассказывай то, что помнишь. Кто как себя вёл? Что подозрительного ты заметил?
— Да, всё как в тумане. Я пытался во всём разобраться. Потом сеструха моя подключилась…
Открылась дверь, и в комнату для допросов вошёл младший инспектор следственного изолятора в камуфляже с графином и стаканом в руках. В графине была вода. Инспектор поставил графин на стол. Жаба налил воды в стакан и протянул его Денису. Тот осушил стакан жадными глотками и попросил ещё. Жаба налил ему ещё. Денис выпил и второй стакан. Младший инспектор забрал графин и стакан, и удалился.
— Не нравишься ты мне, — сказал Жаба. — Тебя врач смотрел?
— Смотрел.
— Ну и что он сказал?
— Пить меньше надо. Это отходняк у меня такой тяжёлый.
— Слишком уж тяжёлый, — очень громко сказал Дмитрий, так, чтоб Перова обратила внимания на его слова.
— Траванулся я. Отойти никак не могу. Намешал всякого говна.
— Тебе надо к врачу! И немедленно!
— Был я в медчасти. Мне даже две капельницы ставили. Ничего не помогает. Хреново мне и всё. И никому до этого нет дела.
Лицо Жабы стало багровым.
— Значит надо к другому врачу! Тот, что тебя смотрел — он валет тупой! Ветеринар с купленным дипломом!
— Чего вы так кричите? — испугался Денис. — Я же не могу вызвать другого врача.
— Ты — нет! Но я попробую для тебя что-нибудь сделать. Только и ты для меня постарайся во всю. Напряги свои мозги как следует. Вы на вечеринки не курили ничего?
— Нет! Не знаю… Я точно ничего не курил.
— Хорошо, проехали пока… Рассказывай дальше. Вспоминай любые мелкие детали.
Жаба взглянул прямо в камеру и вновь повысил голос:
— Перова, организуй парню толкового врача! И немедленно! Не тяни резину! С ним что-то не так! Сдохнет пацан, будут у тебя проблемы. Тебе это надо?!
— А дальше со мной стало твориться что-то непонятное, — сказал Денис.
— Конкретику мне давай!
— Вы мне не поверите…
— Давай, рассказывай. Не тяни кота за яйца.
Зазвонил мобильный телефон Жабы. Он подумал, что это звонит Мария Владимировна по поводу его реплики в камеру, поэтому даже не взглянул на номер.
— Ну! — рявкнул он в трубку.
— Ты даже не открыл дело двести сорок четыре, — раздался в мобильнике голос мудака, который угрожал Дмитрию. Жаба этот голос хорошо запомнил: он был слегка писклявый, вкрадчивый, педерастический, сразу же вызывающий неприязнь к человеку. И уж точно, старик, адрес которого дала Косыгина, не говорил таким голосом.
Жаба вскочил со стула:
— Чё тебе надо? Кто ты такой вообще?
— Я Манипулятор. Не слыхал о таком?
— Нет, не слыхал! Чего тебе надо, Манипулятор?
— Я свои требования тебе уже выдвинул.
— Не звони мне больше! — выкрикнул в мобильник Жаба. — Достал ты уже!
Жаба не просто сбросил вызов, он полностью отключил свой мобильник. Сердце его забилось так сильно, что он несколько минут просто тяжело дышал и смотрел на Дениса.
Лицо Дмитрия опять стало бордовым, лысина и руки взмокли от пота.
— Давай, продолжай! — произнёс он сдавленным голосом. — День какой-то дурацкий. Я сегодня всем нужен.
Денис продолжил свой рассказ, но ему показалось, что Жаба его совершенно не слушает, что он погрузился в свои мысли.
10.
То, что ещё успел рассказать Денис Жердин.
Я двигался домой со скоростью черепахи и с полным опустошением, как физическим, так и душевным. Я не ощущал в себе ни капельки энергии. Мне даже дышать и то было тяжело.
Я пересёк парк «Влюблённых», который когда-то хотели назвать «Парижским», но так почему-то и не назвали. Перешёл дорогу и присел на остановке возле сигаретного киоска. Меня мучило сильное отравление. Голова кружилась. Но больше всего давило на психику то обстоятельство, что я убил человека. Хотя сам я в это не верил.
Меня подставили и причём удачно, внушал себе я. Но сомнения тут же начинали грызть мою душу. Как же так получилось, что я совершенно ничего не помню? Неужто мне на самом деле сорвало башню, и я с отвёрткой накинулся на Полину Дорину? Она ещё та штучка — постоянно меня доставала, пыталась унизить и перед Женькой выставляла не в лучшем свете.
Да, я вспыльчивый. Горячий по натуре. Если меня зацепить, могу обложить хорошим матом. Но вот бить кого-то, убивать — это не из моей оперы. Не мог я убить Полину! Не мог! Хотя кому сейчас это докажешь?! Надо бежать, решил я. Садиться на поезд и уезжать куда-нибудь очень далеко. А потом подумал: может, пронесёт? Я с пацанами спрячу труп Полины, и всё обойдётся.
Я заскулил, не веря в удачный исход дела. Кирилл и Петя могли уже позвонить в милицию. Возможно, они специально послали меня за деньгами в качестве предлога, чтоб я ушёл. Ну, не хотели они звонить при мне.
В висках вновь застучало.
«Тихо! Тихо!», — стал успокаивать себя я. — «Это только домыслы! Кириллу нужны «бабки». Есть вероятность, что он рискнёт. Рогов влез в такие огромные долги, что ради денег может согласиться на многое».