Вкус страсти

Маргариту вместе с Оливером и Астрид провели в квадратную келью. Она оказалась более просторной, чем обычно, но без каких-либо излишеств, если не считать таковыми аналой в углу и окно, выходившее в сад, где пчелы гудели в цветущих травах. Их сладкий и насыщенный аромат проникал в помещение, где умирала старая женщина, к которой приехала Маргарита со своими спутниками. Что ее ждало в ближайшем будущем, было ясно: в келье ощущались запахи старости и болезни, которые не мог перебить даже аромат цветов.
Женщина на кровати перебирала в скрюченных пальцах четки, словно в непрерывной молитве. У нее было приятное лицо с тонкой, хрупкой кожей, не имевшей морщин, за исключением складок с обеих сторон рта, возникших, очевидно, из-за необходимости терпеть сильную боль. Глаза глубоко запали и помутнели от старости. Сначала она раз волновалась и даже испугалась, но, узнав о цели их визита, успокоилась.
— Благодарение Богу, вы приехали! — произнесла она еле слышным шепотом. — Боль в боку становится нестерпимой, и скоро Господь заберет меня отсюда. Но теперь, поскольку вы здесь, я могу упокоиться с миром, зная, что правосудие восторжествует.
— Правосудие? — переспросила Маргарита, подступая ближе в кровати. Оливер и Астрид последовали ее примеру.
— Я долго ждала, так долго, что уже оставила надежду. Столько смертей, столько горя, и все зря. Я молилась, не останавливаясь…
— Правосудие — для чего? — Страх, что женщина просто бредит, что она ничего ценного не сможет сообщить, поскольку не понимает, что говорит, походил на тлеющий уголек в груди Маргариты.
— Для кого, вы хотите сказать. Для бедной леди Элеоноры, которая не заслуживала такого отношения, такого предательства. Отец Иосиф сказал, что на ней лежит грех прелюбодеяния, что именно по этой причине она пришла разродиться к нам. Я настолько осмелела, что спросила: как такое может быть, ведь у нее есть свидетельство о браке, а значит, этот брак благословлен церковью. Да и мужчина, от которого она понесла, был королем, а ему никакая женщина не посмеет отказать.
— Королем? Вы хотите сказать…
— Эдуард IV, вот кто это был, хотя он уже мертв, мертв много-много лет. Да и милая леди Элеонора тоже. Знаете, ее потом отослали прочь. Я слышала, ее отправили в женский монастырь в Норидже. Ах да, еще я слышала, что она умерла там от горя. — Невидящий взгляд пожилой монахини устремился к окну, а ее бледные, бескровные пальцы по-прежнему перебирали черные бусины, словно семена цветов. Тихие щелчки в убаюкивающей тишине походили на музыку. — Я иногда спрашиваю себя: а не помогли ли ей уйти из жизни?
— Вы хотите сказать, из-за брака? — Маргарита медленно и глубоко вздохнула, а за ее спиной Оливер и Астрид обменялись мрачным взглядом.
— И свидетельства о браке, да. Бедный агнец, суженый, склонил ее к неосмотрительному поступку, и в результате он бросил ее из-за страсти к этой женщине, Вудвилл. Тайным он был, его брак с той ведьмой, поскольку Эдуард боялся, что леди Элеонора громко возропщет. Как будто она хоть когда-то роптала. Она была слишком горда, понимаете ли. Даже если бы ее родных король не удостоил своей милостью за то, чтобы они позаботились о ее исчезновении, она бы молчала.
Астрид, стоявшая рядом с Маргаритой, смотрела на хозяйку, широко раскрыв глаза. Она, несомненно, помнила, при каких обстоятельствах Ричард III стал королем. Он тогда использовал эту историю для того, чтобы убедить парламент объявить детей Эдуарда от Елизаветы Вудвилл незаконнорожденными. Это был его первый шаг на пути к престолу, который он хотел отобрать у брата. Немногим позже его юных племянников, сыновей Эдуарда, видели играющими у ворот Тауэра, и с того момента об их судьбе ничего не известно.
Совершенно в духе предшествующих событий, леди Элеонора Батлер очень вовремя умерла в стенах женского монастыря. Но последнее событие не имело отношения к причине визита Маргариты.
— А ребенок? — спросила она, немного повышая голос, чтобы вернуть мысли монахини из прошлого в настоящее. — Это был мальчик? И если так, что с ним случилось?
 
— Мальчик, да, и такой красивый: мягкие золотистые локоны, синие глаза… Я присутствовала при его рождении. Я помогла ему прийти в этот мир, помогла сделать свой первый вдох, хотя и сомневаюсь, что это было благодеянием.
Лоб Маргариты перерезала морщина.
— Почему вы так считаете? — спросила она.
— Что? Ах, понимаете, его отец был там и видел, что родился сын. Он назвал его Эдуардом в честь самого себя. Затем он забрал мальчика и приказал поставить ему клеймо. Как же милое, невинное дитя плакало при этом, слушать его крики было ужасной мукой. Да и как ему не плакать, если, придя в этот мир, он сразу же испытал такую боль? И ведь этот ужасный ожог ему сделал его собственный отец, исключительно чтобы прославить себя.
Оливер шепотом выругался. Астрид зажала себе ладонью рот, пытаясь сдержать крик, а возможно, ее тошнило.
У Маргариты заболело сердце, когда она представила, как в кожу маленького Дэвида впечатывают раскаленное клеймо. Вместе с тем ее охватило лихорадочное возбуждение. Знак, поставленный по приказу короля Плантагенета. Она поступила правильно, пойдя по оставленному им следу. Она поступила правильно, приехав сюда.
— Это сделал Эдуард? — спросила она, с трудом ворочая языком. — Но почему? Почему?
Бусинки четок защелкали быстрее, свидетельствуя о волнении старушки.
— Ребенок был его сыном, понимаете? К тому времени Эдуард уже женился на Вудвилл, но она еще не понесла от него. Он хотел заклеймить сына, чтобы иметь возможность найти его потом, если бы у него не родилось других сыновей. Высокомерный, эгоистичный человек! Так использовать ребенка… Ему воздалось по заслугам: его сыновья, рожденные Елизаветой Вудвилл, ненадолго его пережили.
— Вы хотите сказать… Вы сейчас о принцах в Тауэре?
— А разве о них не думают все те, кто пережил эти ужасные времена? Жаль этих мальчиков, их жизни оборвались по такой низменной причине. — Слезы заблестели в добрых глазах старой монахини, потекли по ее щекам. — Что детям корона? Им нужно было позволить смеяться и беззаботно играть. Но нет! Сам факт их рождения сделал их пешками в чужой игре, их сгубили амбиции другого короля.
— А заклейменный младенец, что случилось с ним? — В ожидании ответа Маргарита затаила дыхание. Столь многое зависело от него, столь многое!
Лицо старушки скривилось, ее голова заметалась по подушке.
— Ах, бедный малыш! Через несколько лет его отослали прочь, но я не знаю куда. Говорят, в какое-то место недалеко от королевского дворца, откуда в случае необходимости его можно было быстро забрать и предъявить народу.
Женский монастырь, где Бресфорд обнаружил Дэвида, был в двух шагах от задних ворот Вестминстерского дворца. И правда, очень близко и чрезвычайно удобно.
Не успела Маргарита понять это, как Астрид дернула ее за рукав, вынудив наклониться, и горячо зашептала хозяйке на ухо.
Маргарита кивнула и снова выпрямилась, опустив сплетенные руки перед собой.
— Возможно, вы лечили упомянутый вами ожог, пока он не зажил? Вы видели, где он находится и как выглядит, его размер и форму?
Сестра Беатриса еще сильнее разволновалась.
— Был он размером с мою ладонь, и такой большой на крошечном плечике, чудовищно багровый на нежной коже. Как выглядел? Какой-то еретический символ: несколько колец, а внизу прямая полоска — как детский рисунок цветка. Я едва могла смотреть на эту печать дьявола. Кроме того, малыш успокаивался, лишь когда я брала его на руки и ходила туда-сюда.
— Dio! — ахнул Оливер. — Ах, Dio!
Маргарите очень хотелось так же ахнуть. Клеймо, только что описанное монахиней, в точности соответствовало клейму на плече Дэвида. Когда-то оно, возможно, было большим, но Дэвид вырос, и теперь оно занимало значительно меньше места. Однако рисунок с течением времени не изменился, он остался в точности таким же, каким был изначально.
Это также означало, что он не был Эдуардом V, которого все считали умершим в Тауэре. Он никогда не был тем исчезнувшим юным наследником.