Измена. Дар богини драконов (СИ)

В груди заклокотала злоба, опаляя огнем сердце.
«Вы с ней это обсуждали?»
Неужели она не понимает, что Бриан собирается заменить меня?
«Нет. Я просто сказал ей, что она всегда может на меня рассчитывать. Я ведь друг не только твой, но и ее. А друзья не бросают в сложной ситуации».
«Ты этого не сделаешь!»
В контексте его благородных фраз о помощи, это звучит дико. Но я не намерен играть в непонимающего дурачка.
«Эрнан, или кем ты себя считаешь, у всех есть право выбора. Я не осуждаю твой выбор оставаться в форме дракона, а не осуждай мой. Мой выбор — быть рядом с Ясминой и поддерживать ее, не требуя от нее ничего взамен».
Бриан разворачивается и уходит, показывая, что разговор закончен.
Ясмина
Бриан заверял меня, что привел в разговоре с Эрнаном нужные аргументы, сказал, что знает друга как облупленного, и вряд ли после услышанного Эрнан решит остаться навсегда драконом. Я сомневаюсь. Этот дракон имеет мало что общего с тем человеком, которого я успела узнать. Зверю нужна свобода, по которой он успел изголодаться. На одной чаше весов я и дети, на другой — независимость от человеческой сущности. И, честно говоря, я не уверена, что первая чаша перевесит.
Дракон мне нравится. Он забавный. Мне с ним гораздо проще общаться, чем с его двуногой ипостасью. Но Эрнан должен стать цельной личностью, а не быть двумя ненавидящими друг друга сущностями.
Бриан провожает меня прямо до обрыва. Говорит, что дальше не пойдет, чтобы не злить ревнивца.
— Прости, что не сразу тебе поверил, — говорит он, прежде чем я ступаю на тропу.
— Ты был не обязан верить.
Осторожно спускаюсь, стараясь не упасть. Я теперь стала такой неуклюжей, переваливаюсь, как жирная утка.
С замиранием сердца вхожу в пещеру и вижу Эрнана, лежащего прямо на голом полу. Теперь он не устрашающий своей мощью дракон, а человек, исхудавший и мертвенно-бледный. Одежда Эрнана не выдержала стольких перевоплощений и выглядит жалкими лохмотьями.
Я подхожу, с трудом опускаюсь рядом с ним на колени и трогаю его лоб. Он тут же открывает глаза.
— Диана? — с удивлением спрашивает он.
Теперь пришла моя очередь удивляться. Неужели он не помнит ничего, о чем мы с ним говорили, когда он был в образе дракона? И где теперь сам дракон?
Киваю.
— Что ты здесь делаешь?
— Я уже несколько дней ухаживаю за тобой, — делаю попытку улыбнуться. — Не помнишь?
— Нет, помню только, как летел через море, а потом все — темнота.
Он с трудом садится и опирается спиной о стену пещеры.
— Рад тебя видеть.
Я тоже рада, но все-таки драконом он выглядел пободрее. А теперь такой измученный, будто умирать собрался.
— Скажи, а когда ты меня нашла, я выглядел так же?
— Ты выглядел похуже. Раны были открытыми и воспаленными. Правда, был один плюс, ты не нуждался ни в одежде, ни подстилке. Зато сожрал целую корову.
Эрнан поморщился.
— Остается только поверить тебе на слово.
— Принюхайся — и почувствуешь запах от обглоданных костей. Ты сможешь дойти до дома? Эйвери очень обрадуется.
— Она знает?
Киваю.
— Я не дойду. Ощущение такое, будто все силы высосали.
— Значит, я схожу домой за одеялом для тебя и принесу чего-нибудь поесть.
— Погоди, — он вдруг ловит мою ладонь, задерживает меня. — Останься ненадолго, Диана.
Какое-то необъяснимое волнение охватывает меня. Становится неловко. Пытаюсь освободиться:
— Я лучше пойду.
— Я знаю, что тебе не особо нравился. И несмотря на это, ты не дала мне умереть. Спасибо.
Молчу. Не знаю, как реагировать на его благодарность.
— Как вы добрались? — спрашивает он.
— Как видишь, успешно. Никто не умер.
— Мне чудится, или я слышу нотки обвинения?
— Мы столкнулись с виренами в Сулейме.
— Это они? — он проводит пальцем по скуле, по тонкому красноватому шраму.
— Они.
— Это моя вина. Я должен был сопроводить вас на остров, а потом лететь в лагерь.
— Да. Это твоя вина.
— Прости, — он ловит мою ладонь и подносит ее к губам. — Я думал о тебе. На краю гибели. Лежа на льду озера Эль-Нуар.
 
Его признание будит в груди теплый трепет. Но мысль, пришедшая в голову, тут же действует отрезвляюще. Мне становится горько и обидно. Настолько обидно, что я не могу сдержаться.
— Странно, — холодно произношу я, — думать о едва знакомом человеке, когда дома ждет любимая женщина, а законная жена и вовсе находится неизвестно где.
— Странно, — соглашается он. — Чувства вообще вещь странная и нелогичная.
— Ты любил свою жену? — я с силой вырываю руку.
— Нет, — просто отвечает он.
И его ответ режет по живому. Хотя я предполагала, что он будет именно таким, но не могла и представить, что мне будет так больно его услышать. Почему-то хочется расплакаться, как маленькой девочке.
Но следующие его слова выбивают из колеи.
— Ты ведь тоже не любила своего мужа.
— По крайней мере, я не изменяла ему.
— Физически я изменил своей жене один раз за то, что она наставила мне рога с моим лучшим другом.
Ничего себе заявление!
— Я хотел, чтобы она поняла, что чувствовал я, когда узнал о ее измене.
— Какой изощренный способ наказать неверную жену! — с насмешкой выдыхаю я.
— Она мне не изменяла. Как выяснилось потом.
— Да уж. Неудобно вышло. Зато удовольствие получил.
— Нет. Чистая механика. Пресно и неинтересно.
— Сочувствую. Наверное, это должно полностью исключить твою вину.
— У драконов не порицаются измены. Это обычное дело. Драконы изменяют даже любимым женщинам, не говоря уже о навязанных женах. В момент, когда она застала нас, вместо удовлетворения я почувствовал гадливость. А потом, когда она отреагировала не так, как я рассчитывал, я разозлился и наговорил ей много неприятного.
— Чего ты хотел добиться? Ты выбрал не лучший способ наладить отношения.
— А мне и не нужно было налаживать. Я хотел, чтобы она поняла, по чьим правилам будет жить в моем доме.
— А вместо этого она поняла, что с таким человеком жить не хочет.
— Она поступила глупо. Метка не даст скрыться. Дракон всегда найдет свою истинную, даже если она спрячется на краю света.
— Тем не менее, она сбежала, и ты ее не нашел, — злорадно произношу.
— Это странно, она могла использовать артефакты, блокирующие метку. Но они продаются только на черном рынке и очень дороги. Девушка из монастыря никогда не смогла бы их купить, если у нее не было влиятельного помощника. А Ясмина ни с кем не общалась.
— Значит, нашлись добрые люди, которые помогли несчастной девушке.
— Поначалу я думал, что ты и есть Ясмина.
У меня перехватывает дыхание.
— Неужели я так похожа на твою жену?
— Было слишком много совпадений. Ты появилась в доме у моей матери именно тогда, когда пропала моя жена. Ты словно возникла ниоткуда. Никто ничего не знал о твоем прошлом. Я думал, что ты обвешалась артефактами, скрывающими метку и изменяющими внешность. Мать или Бриан вполне могли оплатить такое дорогое удовольствие. Только в случае с Брианом его интерес я бы понял. А вот матери ты и задаром не нужна была. У нее такой характер, что она никогда не стала бы тебя покрывать. И был еще один нюанс — беременность. Слишком большой срок для того, чтобы я мог быть отцом ребенка. Я даже проверил, не носишь ли ты искусственный живот, и очень удивился, когда услышал, как бьются сердца малышей.
— Ясно. А я подумала, что ты умилился моей беременности, и потому решил потрогать.
— Умилился? Да уж. Более неподходящего моему характеру слова подобрать сложно.
Эрнан смеется. А потом спрашивает:
— Тебе не кажется, что мы слишком много говорим обо мне? Может, пора рассказать хоть немного о себе?
Подскакиваю на ноги.
— Ну уж нет. Слушать чужие откровения — одно дело. А для того чтобы рассказывать о себе, я тебя слишком плохо знаю.
  
Глава 27. По душам
 
И хотя дракон мне уже говорил, что его человеческая ипостась ко мне романтичных чувств не испытывала, мне все равно было неприятно услышать это снова. Я была для него навязанной девчонкой, разрушившей привычную жизнь. Ради которой он ничего менять не хотел.