Тень Копья Оро (СИ)
— Угрожаете, товарищ Сашка, — зеленые глаза Арнольда стали прозрачнее, на грубое лицо зигзагом легла морщина. — А меня, между прочим, Ивала Ваала на Сприсе с поля боя собственными руками вытаскивала.
— Шучу я, — усмехнулся Шурыгин и, уводя внимание к другой теме, спросил: — А что это за штука так близко от Идры? — он указал на яркую искру, проходившую через корону звезды. — Тоже корабль или астероид?
— Одна из наблюдательных станций. Прогнозирует активность процессов в недрах и на поверхности Идры, — Глеб ввел последние инструкции в навигатор и, повернувшись к экипажу, известил: — Подлетное время до Присты пять часов. Торопиться нам некуда, пойдем в щадящем режиме без заметных перегрузок. Так что можно расслабиться и чаю попить. Перед выходом на орбиту прошу всех собраться в рубке, а пока свободны.
— Ура, товарищи! — Ивала проворно вскочила с кресла и заставила подняться Шурыгина.
— Пять часов! — предупредил Глеб. — Всего пять часов. Это не так много.
— Я вас понимаю, капитан, — галиянка изобразила изящный реверанс на пристианский манер. — Лично я иду собирать вещи и приводить себя в порядок. Не могу же я предстать перед славной на всю галактику императрицей в растрепанном виде. А вы что подумали?
— Я подумал, что Саше было бы интереснее остаться в рубке, — высказался Глеб. — Пока мы будем пересекать орбиты четырех планет, он увидит много пристианских чудес.
— Успеет их увидеть ни один десяток раз. Я бы хотела, чтобы он сопроводил меня к главному пристианскому чуду — маркизу Леглусу. Маркиза нужно приготовить к встрече с родным миром, но последние дни маркиз стал несдержан по отношению ко мне. У него взгляд голодного хищника и повадки маньяка. Я боюсь заходить к нему одна, — Ивала сложила руки на груди и притворно потупила взгляд.
Андроид было поднялся с кресла, чтобы составить галиянке компанию, только Шурыгин осадил его, придержав за плечо.
— Придется смириться, Арнольд, — сказал Быстров. — У Сашки с Ивалой действительно веские причины, чтобы нас оставить.
Помещение, где содержался маркиз, находилось за ангаром напротив арсенальной камеры. Дойдя до средины коридора, Ваала остановилась и решила:
— Да ну его, этого Леглуса. Рожа у него противная, чтобы смотреть на нее каждый день, — сделав два шага, она открыла дверь в каюту Шурыгина и, прежде чем войти, прищурившись, полюбопытствовала: — Не возражаешь?
Вместо ответа Сашка, обнял ее, прижимая к стене и закрывая поцелуем приоткрытый рот.
— Ты тоже голодный хищник, — прошептала она, переводя дыхание. — Ты маньяк! И ты за это поплатишься!
Галиянка вырвалась и толкнула его в каюту. Вошла следом, раскрасневшись и глядя пронзительно своими похожими на звезды зрачками. Затем ее пальцы быстро и ловко принялись расстегивать магнитные клапаны на его одежде. Так и не раздевшись до конца, Ивала и Шурыгин повалились на пол возле дивана.
— Тебе конец! — прошипела Ваала, ящерицей вывернувшись из-под землянина и навалившись на него сверху.
— Я не сдамся, госпожа сладкая Смерть! — Сашка отчаянно стиснул ее талию.
Светлые с платиновым отсверком волосы галиянки упали ему на лицо. Ивала вздрогнула и издала слабый вскрик.
Оставив обессиленного Шурыгина в каюте, Ивала навестила Леглуса, но не стала задерживаться у него долго — только сообщила, что корабль подлетает к Присте и за этим мучения маркиза переходят в новую фазу, целиком зависящую от настроения Ариетты. Пристианец выслушал ее молча, зло сверкая глазами, лишь когда она уходила, бросил в след несколько обычных проклятий, содержание которых не менялось последние пять дней.
Войдя в свои скромные апартаменты Ивала долго перебирала наряды, хранившихся гардеробе-трансформере. Затем отложила в дорожную сумку костюм с тонкой неокомпозитной подложкой, обувь, кое-что из личных вещей и комплект батарей к «Дроб-Ээйн-77». Дорогое лонхойское платье она примерила на голое тело. Вскинув руки, Ивала несколько минут вертелась перед собственной голограммой, отмечая, что эта одежда делает ее еще стройнее и эффектнее. Воинственной валькирией она оббежала вокруг светового потока в центре каюты, радуясь серебристо-голубым переливам ткани, облегавшей ее фигуру. Замерла и, потянувшись пальцами к собственному изображению, произнесла:
— Фашист Сашка, только попробуй сказать, что я не нравлюсь тебе! Только попробуй подумать!.. — она нажала незаметный магнитоклапан ниже груди, и платье серебристой струйкой соскользнуло на пол.
С потолка в дальний угол каюты опустилась душевая кабина. Закрывшись в ней, Ивала около получаса нежилась в жестких струях воды и ионных потоков, не забывая наблюдать за краткими отчетами бортового навигатора. Когда «Тезей» достиг орбиты Овлари — третьей планеты системы Идры, Ваала решила, что пора вернуться к Шургину и отвести его в рубку.
Сашка не слышал, как она вошла. Он сидел спиной к двери напротив компьютерного терминала и смотрел на Ариетту, вернее один из ее снимков, сделанных Быстровым в перелете от «Сосрт-Эрэль» к Земле. Приблизив ее лицо, Шурыгин вздохнул и прошептал что-то. Огромные глаза принцессы — тогда еще принцессы — зеленые с голубизной и отблеском стали смотрели на него словно два гипнотических кристалла.
— Сад Оро… — произнес Сашка. — Лучший из его цветов. Самое прекрасное и ужасное существо.
— Не уж-то ты влюбился в нее? — спросила галиянка, став за его спиной.
Землянин мигом повернулся и от растерянности ответил не сразу:
— Н-нет. Извини. Сам не знаю почему, иногда хочу на нее смотреть. Может быть… — он в задумчивости сменил голограмму на экране на один из пристианских пейзажей. — Может быть все из-за того превращения, что было возле дачи Агафона. Оно не выходит из моей памяти. А может быть… Я не знаю, какой-то тайный магнит сидит в моей голове и притягивает к ней.
— И сильно притягивает, — скрывая раздражение, заметила Ваала.
Она заставала его за созерцанием императрицы четыре раза, и неизвестно сколько раз, сколько минут или долгих часов он провел, любуясь голограммой Ариетты, погружаясь в мысли о ней за шестнадцать суток перелета.
— Идем в рубку. Глебушка ждет, — поторопила галиянка.
Сашка пассом руки выключил терминал, встал и решительно направился за Ивалой. Еще из коридора было видно, что на боковом обзорном экране среди искорок звезд проплывает красновато-желтый диск планеты.
— Это и есть Приста? — устраиваясь на бывшем месте Арканова, спросил Шурыгин.
— Это Овлари, — пояснил Быстров. — В прошлом довольно горячая планета с плотной ядовитой атмосферой. За пять тысяч лет терраморфинга пристианцам удалось сделать ее пригодной для жизни. Там уже можно обходиться без защитной одежды и дышать, не вытыкая в нос арогенераторы. Появилась растительность, кое-какая фауна, и работы продолжаются, — Глеб коснулся сенсоров настройки изображения, и Овлари в одну секунду раздулась до огромной величины.
В прорехах желтых облаков Сашка разглядел море и цепь островов. Выше облачного слоя стайками пролетали серебристые шары. Их оказалось много несколько сотен или за тысячу, причем каждый был в диаметре не меньше километра.
— Станции атмосферной коррекции, — пояснил Быстров. — Перерабатывают вредные компоненты воздуха, хотя таковых осталось едва выше нормы. Там на мысе, — Глеб подвел указатель к вышке, тонкой иглой пронзавшей треть атмосферного слоя. — Одна из мачт, управляющих погодой. Под ней, — он обвел курсором прозрачные сферы, — корпуса биолаборатории и фермы. Здесь выращивают то, что скоро будет жить и расти на это планете, то есть глобальный биоценоз. К своему стыду на Овлари я ни разу не был. Как-нибудь, когда настанет более беззаботное время, мы вместе спустимся на нее. А Приста, — Быстров перевел внимание Сашки на главный экран. — Приста — вот она.
Шурыгин увидел голубой с золотистыми оттенками шарик, выраставший на глазах. Скоро рядом с главной имперской планетой землянин различил точки крупных кораблей и орбитальных станций, между ними красноватым отблеском проступали Ворота Оро. В это время прерывисто запищал терминал связи.