Повелитель теней. Том 8. Финал (СИ)

В перерывах между охотой и тренировкой — когда не спал, разумеется, — я размышлял, как связано исчезновение Зевса и все эти изуродованные Боги. Ладно Прокруст — полубог, которого наказали за преступления. О нём никто не беспокоился. Но Танатос? Не то чтобы я был знатоком греческого Пантеона, но мне кажется, что Бог смерти в нём не последнее лицо. Да ещё и Гермес так старательно заметает всё под коврик. Дурно пахнет… Может ли быть такое, что Перун добрался до Зевса и запустил грязные лапы в Олимп? Греческим Богам застилают глаза их собственные интриги — они просто не могут осознать (или поверить), что им угрожает реальная опасность. Радуются, что Зевс свалил куда подальше. И не задумываются, что могут исчезнуть вслед за ним.
— Ну что же… Ответственный момент, — я удобно расположился на гостиничной кровати. Сегодня я прорвусь на девятый ранг и открою девятую ранговую способность. — Крабогном!
— Великан-хозяин-друг? — передо мной материализовался зловредный дух.
— Последний рывок, — я улыбнулся. — Подготовь моё магическое ядро к прорыву.
— Скоро быть совсем как новенький, — Крабогном встряхнул клешнями.
Я закрыл глаза и погрузился в медитацию — перенёсся в безразмерное пространство, посреди которого пылал огромный костёр. Если раньше у магического ядра был неровный и слабый свет, то сейчас его сияние слепило. Тёмных пятен и трещин почти не осталось. Я оглянулся. Вокруг толпились Тени различных животных и монстров. Я чувствовал их желание прикоснуться ко мне, от них исходило приятное тепло. Как приятно снова стать полноценным хозяином своей магии! По моему приказу несколько Теней превратились в крылья, и я взлетел, осматривая свои владения. Тысячи Теней задрали головы, провожая меня взглядами. Я чувствовал каждую из них и полностью контролировал. Я рассмеялся — с истинным облегчением, впервые за долгие месяцы.
Крабогном тем временем отыскивал и соединял последние осколки моего магического ядра. Я ощутил, когда он закончил. Невообразимое чувство целостности. Словно я был сломанным, но не подозревал об этом, а потом — бац! — и восстановился. Потрясающе! В тот же момент я прорвался на девятый ранг — это произошло легко и просто. По телу пробежала прохладная волна, и я испытал прилив наслаждения. Великий учитель Анаксагорас часто говорил, что магия — лучшая в мире любовница. Только сейчас я понял, что он имел в виду. Вернуть свои силы в полной мере — это было близко к оргазму.
Полюбовавшись восстановленным магическим ядром, я вышел из медитации. Крабогном радостно приплясывал вокруг кровати:
— С возвращенья! С возвращенья!
— Спасибо, — я улыбнулся. Меня переполняло желание отблагодарить Крабогнома. — Ты свободен. Я освобождаю тебя. Можешь делать что пожелаешь. Например, опять ограбить казино.
Крабогном замер — превратился в маленькую чёрную статую. Я даже просканировал его — убедился, что он не помер от счастья. Но Крабогном меня удивил. Вздрогнув, он запричитал и кинулся мне в ноги:
— Не выкидывать меня, великан-хозяин-друг! Я быть хорошим слуга! Самым лучшим друга! Я никого-никого никогда-никогда не разыгрывать!
— Нет, ты не понял, — я потормошил его. — Ты свободен. Свобода — это хорошо.
— Свобода — это плохо, — отрезал Крабогном и продолжил рыдать.
Ну что сказать… Я потратил больше часа, чтобы его успокоить. Крабогном отказывался покидать гостиницу, семенил за мной хвостиком и постоянно переспрашивал: «Точно-точно не выгонять?» Только после моих горячих заверений, что он навечно останется моим фамильяром, Крабогном наконец успокоился. Но всё равно ещё минут сорок придумывал предлоги, чтобы не уходить.
— У вас синяки под глаза, — заявил он. — Вы — спать. Я — сторожить.
— Я уже поспал. Всё замечательно, — я закатил глаза. — Можешь заниматься своими делами. Если понадобишься, я обязательно вызову.
— Ладно, — неохотно согласился Крабогном и растворился в воздухе.
Теперь можно заняться девятой ранговой способностью. У меня ещё оставалась надежда, что она будет отличаться от шестой, седьмой и восьмой, а не станет очередным «усилением». Сконцентрировавшись на Виктории Столыпиной, я попытался направить магию в нужную сторону. Как победить чудовище, которое подчистую уничтожает живую и неживую материю? Как убить монстра, который фактически превратился в прожорливую бездонную бездну? Разве чёрную дыру можно закрыть? В грудной клетке разлился жар, перехватило дыхание — девятая ранговая способность открылась. Мне не нужно было проверять её, чтобы понять — она точь-в-точь повторяет восьмую. Только раз в сорок сильнее. Я поморщился. Не допустил ли я ошибку? В сражении с Перуном все способности ниже седьмой будут бесполезны. Если бы я не зациклился на Столыпиной, у меня могло быть четыре разных навыка, которые бы дополняли друг друга. А сейчас — всего лишь один, с вариацией в силе. Не променял ли я шило на мыло?
 
Время покажет.
Я пошёл в ванную — умыться и почистить зубы. Из зеркала на меня глянул зомби. Свеженький, ещё не разложившийся, но всё-таки зомби. Сливовые синяки под глазами, уставший взгляд, осунувшееся лицо. Мда. Магия позволяла мало спать, но недосып на внешности сказывался.
— Великан-хозяин-друг! — Крабогном появился на раковине, как раз когда я нагнулся к крану. От неожиданности я чуть не навернулся. Крабогном заботливо меня поддержал и преданно заглянул в глаза: — Нужен помощь? Я следить, чтобы вы не падать. Хотеть, я натереть кафель воском?
— Спасибо, не надо, — терпеливо вздохнул я.
— Всегда рядом, — торжественно заявил Крабогном и медленно-медленно потопал к выходу. На пороге он притормозил и оглянулся, будто ждал, что я его окликну и попрошу остаться. Поняв, что я не собираюсь этого делать, он исчез.
Причесавшись, я ещё раз взглянул в зеркало. Ну, будем считать, что привёл себя в порядок. Кому не нравится — пусть не смотрит. Впрочем, переживать было не о чем — на Олимпе я никого не встретил. Пятая нить была самой запутанной и прозрачной. Она постоянно клубилась, терялась в траве и сваливалась в узлы. К тому же Грозовая Жемчужина словно сопротивлялась — время от времени отключалась, показывала ложный след и в целом вела себя странно. Мне даже показалось, что кто-то пытается перехватить контроль. Но странности так же резко прекратились, как и начались. Спустя четыре часа блужданий я, наконец, нашёл, где заканчивается светло-жёлтая энергетическая нить.
Прямо перед носом трёхголовой собаки. То есть — перед тремя носами. Цербер совсем не походил на грозного пса, про которого я читал в книжках. Да, он был здоровенным… но очень худым. Да у него рёбра торчали! Все три языка вывалились и выглядели пересохшими — псина помирала от жажды. Однако, несмотря на истощение, Цербер помнил о своих обязанностях — он пристально следил за каждым моим шагом и угрожающе рычал, если я подходил слишком близко к тёмному проходу, ведущему в пещеру.
— Думаю, мы сможем договориться, — хмыкнул я.
Смотаться на землю, в продуктовый магазин и ветеринарку, заняло меньше часа. Я вернулся с пакетом еды и собачьих игрушек. Цербер моментально учуял запах мяса. Его взгляд метался от пакетов ко мне и обратно. Назревал внутренний конфликт. Я вытащил кусок говядины, отрезал кусочек и бросил Церберу. К его чести, он не накинулся на мясо сразу же — подозрительно обнюхал его, постоял пару минут и всё-таки проглотил. Даже со своего расстояния я услышал, как у него заурчало в желудке.
— Хороший пёсик, — похвалил я ласково и бросил ему вторую порцию. Я специально отрезал небольшие кусочки, чтобы у меня было время установить контакт до того, как он наестся. Я достал миску, налил воды и подтолкнул к Церберу. — Угощайся.
Он позабыл о недоверчивости и принялся жадно лакать. Его хвост слабо дёрнулся. Мне понадобился большой говяжий стейк и мозговая косточка, чтобы с ним подружиться. Наевшись от пуза, Цербер ткнулся мне в колени головами — все три головы требовали поглажек. Я почесал его за ухом, и он перевернулся на спину, подставляя живот. Чёрная шерсть, горящие красным огнём глаза, когтищи на лапах — прям-таки воплощение милого домашнего питомца. Ну, владельцу ада вполне подходит. Правда, он почему-то забросил своё домашнее животное. Ой-ой, мучают меня плохие предчувствия… Я оставил Церберу две полные миски с едой и водой и осторожно прошёл в пещеру.