Новое оружие (СИ)
Поднял руку и щёлкнул пальцами.
— Государю импера… — возмущенно начал было Джонатан.
И вдруг резко, на полуслове заткнулся. Молча спланировал на пол — в то место в углу аудитории, на которое указал Платон. Нахохлился в этом углу, словно провинившийся школяр. Обиженно посмотрел на учителя и затих.
— После занятий отправьте фамильяра в жилой корпус, господин Барятинский, — так же сухо сказал Платон мне. — На сегодня — предупреждение. Первое, оно же последнее. В следующий раз за присутствие на уроке фамильяра любого вида я начислю провинившемуся курсанту штрафные баллы… Запишите тему занятия, господа!
* * *— Что-то не так, Константин Александрович?
После урока я задержался в аудитории. Платон, стоя на кафедре у стола, делал пометки в раскрытом преподавательском журнале. Я, с чайкой на плече, встал напротив него. Возмутился:
— А сам не догадываешься? Ты же прекрасно знаешь, что это не мой фамильяр!
— Ваш, Константин Александрович, — невозмутимо обронил Платон.
— Ты издеваешься⁈
— Отнюдь.
— Но ты же сам видел, откуда он взялся!
— Видел.
— И?
Платон молча протянул руку к золотому кольцу на лапе Джонатана.
Развернулась уже знакомая надпись: Фамильяр, Имя, Вид — и так далее. Владелец — великая княжна Елизавета Александровна Романова. Я уже собирался ткнуть в эти слова пальцем, как вдруг увидел, что под ними появилась ещё одна строчка:
«Хозяинъ — князь Константинъ Алѣксандровичъ Барятинскiй».
— Да что за чёрт! — возмутился я. — Этого тут не было! Это не я писал!
Платон улыбнулся:
— Разумеется, не было. Разумеется, не вы. Я ведь не просто так в начале урока задал вопрос, чей это фамильяр? Вспомните, что вы ответили?
— «Мой», — убито буркнул я.
— Вот именно. Вы не задумываясь признали себя хозяином этой птицы.
— Государю императору — ура, — сказал Джонатан.
И ласково потёрся башкой о мою щёку. Это было так неожиданно, что отстраниться я не успел.
— Магические фамильяры — удивительные существа, ваше сиятельство, — чуть заметно улыбнувшись, продолжил Платон. — Формально, владелицей этого существа по-прежнему остаётся великая княжна Елизавета Александровна. Но своим хозяином птица безоговорочно признала вас — что и подтверждает появившаяся надпись.
— Слов нет, чтобы передать, как я польщён, — буркнул я. — Хочешь сказать, что избавиться от этой заразы у меня не получится?
— Увы. Фамильяры исключительно привязчивы. Вы признали себя его хозяином — полагаю, сделали это даже раньше, чем произнесли слово вслух, пусть и неосознанно. Соответственно, фамильяр будет следовать за вами всюду, куда бы вы ни направились. Такова его сущность.
— Какова? Таскаться за мной?
— В числе прочего. Суть фамильяра — безграничная преданность хозяину. Разлука с вами ввергает его в уныние.
— Прекрасно, — вздохнул я. — И что мне теперь делать? Тоже ввергаться в уныние — из-за штрафных баллов на каждом уроке? Следующее занятие — у Юсупова, между прочим. Уж этот не упустит ни единого шанса влепить мне штраф.
— Вам следует обучиться управлять фамильяром, ваше сиятельство.
— Спасибо, Кэп. И сколько времени займёт обучение? За перемену управлюсь?
— С учётом того, что вы никогда прежде не имели дела с фамильярами, быстро не получится, — порадовал меня оптимизмом Платон. По природе он был чёрным магом. Чувство юмора, соответственно, подкачало — на вопросы учитель всегда отвечал исключительно серьёзно. — Но одну из основных техник — ту, с которой начинается дрессировка фамильяра, вы, надеюсь, освоите. Техника называется «поводок». Запоминайте.
* * *На занятие по военному делу к Юсупову я чуть не опоздал. Вбежал в аудиторию, когда уже звенел звонок. С отголоском последней его трели замер у своей парты.
До Юсупова, очевидно, уже донеслись слухи о том, что обожаемый им Константин Барятинский против воли обзавёлся фамильяром и представления не имеет, как от него избавиться. Уже и руки потирал, наверное — от предвкушения влепить мне штраф.
Увидев, что в аудиторию я вбежал один, без чайки, Юсупов разочарованно вздохнул. Но всё же нашёл, к чему прицепиться:
— Вы почти опоздали, господин Барятинский!
— «Почти» не считается, господин Юсупов, — успокоил я. — Есть у меня знакомый чёрный маг, который однажды почти раскрыл заговор против государя. Он даже почти получил за это орден и повышение по службе. Чуть-чуть не хватило.
Это я припомнил историю, которая произошла с Юсуповым прошлой зимой. Так уж получилось, что заговор против императора раскрыл я. Личную благодарность Его величества, соответственно, тоже.
В аудитории захихикали. Юсупов яростно засопел и отвернулся к доске.
После вечерних классов, перед ужином, по расписанию полагалась прогулка. Я выпустил Джонатана из заточения в моей комнате, и теперь он снова радостно топал за мной по пятам.
— Как ты сумел с ним справиться? — кивнув на Джонатана, спросила Кристина.
Она догнала меня на аллее, и мы пошли рядом.
— Платон научил. Техника называется «поводок». С её помощью можно приказать фамильяру ждать тебя там, где велено.
— Сложная техника?
— Не очень. Но навык требуется, конечно, — признался я. — Надолго моего заклинания пока не хватает, я после каждого урока бегал в корпус его обновлять. Ночью эту заразу ещё и на настоящий поводок прицеплю, на всякий случай. Уже попросил Гаврилу раздобыть.
Гаврилой звали одного из «дядек» — лакеев, которые обслуживали нас в жилом корпусе.
— Ночью? — удивилась Кристина. — А у тебя на эту ночь какие-то планы?
— Конечно. Или ты хотела удрать в Париж, не попрощавшись?
Кристина покраснела. Смущенно начала:
— Это было не моё решение…
— Знаю. Витман мне сказал.
— И не думай, что я поеду туда с удовольствием…
— Вот как, — хмыкнул я. — А я уж решил, что будешь рада от меня избавиться.
— Ты невыносим, Барятинский! — Кристина топнула ногой.
— Что поделать. Потерпи, недолго осталось. — Я привлёк Кристину к себе и прошептал на ухо: — В полночь, там же. На чёрной лестнице.
— А что ты будешь делать, если я не приду? — прищурилась Кристина.
Я пожал плечами:
— Отправлюсь на свидание с более сговорчивой девушкой, разумеется. Не скучать же одному.
— Нахал, — только и вздохнула Кристина.
* * *— Государю императору — ура!
— Отстань.
— Государю императору — ура!
— Отстань, я сказал!
Я подёргал кожаный собачий поводок за тот его конец, который привязал к ножке стола в своей комнате.
Поводок, как и обещал, принёс Гаврила. «Дядьки», обслуживающие жилой корпус, были главным источником контрабанды любого рода. На территории академии, несмотря на то, что обучались здесь отпрыски самых знатных и уважаемых аристократических родов Империи, порядки были строгие. Академического устава придерживались с незапамятных времён.
Нам, например, категорически запрещалось:
— курить,
— употреблять алкоголь,
— читать книги, газеты и журналы фривольного содержания;
— иметь в распоряжении какие-то личные вещи — помимо тех, что были перечислены в специальном реестре;
— девушкам запрещалось пользоваться косметикой — ну, и так далее.
Учебниками, канцелярскими принадлежностями, одеждой (от нижнего белья до зимних сапог и шинелей), и даже предметами личной гигиены нас снабжала академия. Предполагалось, что всё необходимое у нас есть. Но, конечно, плох был тот курсант, который уже в начале первого курса не додумывался, как раздобыть то, что ему действительно было необходимо до зарезу.
Пару бутылок рома, чтобы отпраздновать день рождения, например. Или флакончик духов в подарок симпатичной сокурснице… «Дядьки», юридически подчиняющиеся академическому начальству, а по факту — нам, беспрепятственно попадающие на территорию академии и так же беспрепятственно её покидающие, были просто идеальными контрабандистами.